Следующим утром мы с детьми как раз направлялись в детский сад, когда услышали их – голоса, доносившиеся из задней части дома, из зала для собраний.

О чем бы ни шла беседа, она явно была напряженной, судя по тому, насколько хорошо я слышала ее. Самое забавное, что я была не единственной, кого привлек этот спор. Данкан остановился на месте прямо посреди коридора, чтобы послушать. Он просто плюхнулся своим маленьким задом на пол, подергивая ушами, словно стараясь лучше расслышать.

Это заставило меня улыбнуться.

– О чем они говорят? – прошептала я, хотя в действительности он не мог ответить мне так, чтобы я узнала хоть сколько-то ценную информацию.

– Они говорят о гномах, – сообщила мне маленькая девочка на удивление нормальным голосом, словно и не переживая о том, что нас могли застукать. Ранее мы нашли Агнес на кухне, где она уже уплетала свой богатый белком завтрак, пока мы с Данканом спускались по лестнице. У нас вошло в привычку, что после завтрака я провожала их обоих в детский сад как минимум пять раз в неделю, когда там велись занятия.

Мне стало любопытно, где находился Генри во время завтрака, но я решила, что он просто занимался делами ранчо, а не избегал меня или еще чего.

Точно.

Я не сказала бы, что сожалела о том, что ночью рассказала ему о предложении Мэтти, хотя выразиться я могла бы и получше.

С другой стороны, сделай я это как профессионал, он мог бы и отнестись ко мне серьезно. Он спросил, и я предупредила его. После я даже ухмыльнулась ему.

Генри же только моргнул, а потом снова лег на спину. Когда настало время возвращаться в дом, он встал и, протянув руку, помог мне тоже подняться на ноги. Выражение его лица показалось мне обычным.

Лишь очень маленькая часть моей души умерла, когда я призналась в том, в чем призналась, однако я все еще была там и по-прежнему отказывалась чувствовать неловкость из-за этого. Я рассказала ему об этом не по своей инициативе, и через минуту-другую после этого я, поразмышляв, пришла к выводу, что это не такое уж сумасшествие. Николько. Разница в возрасте у нас не настолько огромная. Ни одного намека на то, что у него кто-то есть, и я тоже одна. Мне не показалось, что он считал меня непривлекательной, он же, по-моему, был самым красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела.

Мэтти известен своими безумными нелепицами, и это его замечание тоже безумно, но не настолько. Но, быть может, я тоже бредила, раз верила в это.

Голос, который был громче всех остальных до этого, заставил нас снова уставиться в конец коридора. Тогда-то мы и заметили, что к стеклу задней двери прижалось лицо, а рядом с ним ладони. Это был Шайло… который подслушивал?

Я подняла руку и помахала ему с другой стороны. Он, должно быть, увидел меня, поскольку помахал мне в ответ, а потом исчез.

Ну ладно…

Хоть и желая послушать еще, я все-таки подхватила Данкана на руки и заявила:

– Давай отведем тебя в садик, а потом я расскажу тебе обо всем, что сумею выяснить.

Когда мы подошли к двери их класса, его длинные уши поникли, и я рассмеялась.

– Прости, Пончик. Полюбопытствуем позже, – сказала я своему малышу. – Я расскажу и тебе, если захочешь, Агнес.

В ответ на это предложение я получила пристальный мини-взгляд через плечо, когда она отошла от нас и переступила через порог. Я поставила Данкана на пол.

Он лизнул мое предплечье.

– Хорошего дня. Люблю тебя, – сказала я ему, стараясь не обращать внимания на крошечное чувство печали, которое все еще охватывало меня, когда он уходил в школу.

Ничего не поделать, его счастье важнее всего на свете. Новые правила жизни и не должны были быть легкими, и в один прекрасный день я буду оглядываться на этот период в нашей жизни и благодарить судьбу за то, что у меня имелась возможность провожать его в класс. Однажды он, может, даже не позволит мне и близко подойти к школе.

Это единственная самая ужасная вещь на свете, которая пришла мне в голову.

Его красные глаза с подозрением уставились на меня, а потом он послал мне «люблю» и, развернувшись на своих растущих лапах, протиснулся в собачью – или волчью? – дверку. Я заглянула в окно, встретилась взглядом с Мэгги и помахала ей рукой. Одними губами я сказала ей, что вернусь попозже. Она улыбнулась. Не считая Рэндалла и Генри, здесь я больше всего общалась с ней. Мы еще не перешли на обсуждение личных тем, если не считать того неловкого разговора о беременности, который я навязала ей, и тем не менее она приглашала меня приходить каждый день. Когда я спросила Данкана, считал ли он, что ей нравилось мое присутствие, его ответом было уверенное «да».

Не в первый раз мне стало любопытно, что за магия таилась в Мэгги. Какой бы она ни была, она едва чувствовалась. Она не казалась оборотнем, но была высокой, как они.

Помимо нее, я также беседовала кое с кем из родителей, когда они приходили забирать детей, но не долго. И теперь, когда Генри объяснил мне причины отстраненности местных жителей, меня это уже не так сильно волновало.

От прикосновения к пояснице я подскочила, словно от удара током. Это мне за то, что полностью погрузилась в свои мысли и не обратила внимания на волшебное создание, приближавшееся по коридору.

Это был Генри.

Генри, на лице которого ясно читалось раздражение, и не маленькое. Он был в обычной одежде – джинсах и футболке. Он, должно быть, не брился этим утром, потому как его щетина была гуще, чем обычно.

Он потянул за ворот футболки.

– Можешь пройти со мной? – спросил он, перейдя сразу к делу.

– С добрым утром, – поприветствовала я его, пытаясь считать язык тела. – Да, конечно.

Генри моргнул. Затем тон его голоса стал чуть мягче.

– С добрым утром, Нина.

Я положила руку на его локоть и чуть погладила его по предплечью.

– Ты в порядке? – Он был таким напряженным.

Его взгляд коротко упал на то место, где я касалась его, а потом снова встретился с моими глазами.

– Все хорошо, – ответил он, прозвучав действительно искренне. Может, и не все хорошо, но лучше, чем секунду назад.

Я убрала руку, и он прокашлялся.

– Одну секунду. – Генри наклонился к небольшому окну в двери, поднял руку и коротко улыбнулся, отчего улыбнулась и я. Через миг он отошел, и приветливое выражение исчезло с его лица, словно его там никогда и не было. Ему это так хорошо удавалось. – Старейшины в зале с телевизором.

Я последовала за ним по коридору.

– Минуту назад, судя по звукам, они о чем-то спорили.

Генри даже не попытался сдержать рычание.

– Ты слышала?

– Немного.

Мне хотелось спросить, из-за чего они спорили, но я решила, что и старейшины могли нас услышать, поэтому, держа рот закрытым, я сосредоточилась на том, чтобы следовать за Генри. Это напомнило мне о том, как он выглядел со спины, когда мы возвращались в дом вчера ночью. Спортивные брюки плотно облегали его ноги, крупные мускулы идеального размера…

Я запретила себе думать об этом как раз вовремя, чтобы заметить, что за столом сидели несколько старейшин. Все, кроме Франклина, который все еще отсутствовал.

Эти люди позволили мне присоединиться к их общине, а потом бесследно пропали до этого мгновения.

Я не знала, почему меня вдруг охватило это чувство – обида, но так оно и было. Неужели все они считали, что мы не задержимся здесь надолго?

Почти в тот же миг на мою спину между лопаток легла тяжелая рука.

– Что такое? – поинтересовался Генри возле моего уха.

Меня так и подмывало выдумать что-нибудь, но я отказалась от этой идеи, когда его дыхание коснулось моей кожи. Сейчас не время отвечать ему. Не то место, чтобы рассказывать о том, что у меня на душе, так что я просто оглянулась через плечо и покачала головой.

Он не нуждался в словах, чтобы я поняла, что отсутствие моего объяснения ему не понравилось, но что мне было делать? Признаться ему, что меня разочаровало то, что все считали нас ненадежными? Я же еще вчера ночью сказала ему, что чувствовала себя одиноко.

Надеясь, что он понимал, что сейчас неподходящее время, я протянула руку назад, похлопала его по ноге и села на тот же стул напротив старейшин, что и в прошлый раз. Только теперь я была одна. Мне не хватало Мэтти и Сиенны. Мы переписывались так же часто, как и всегда, созванивались по видеосвязи раз или два в месяц – не реже обычного, но сейчас все ощущалось по-другому.

Я бросила взгляд на Генри, который встал почти на то же самое место, что и тогда. Хотя мне показалось, что на этот раз он был чуть ближе к столу.

Пододвинув стул к столу, я произнесла самым безобидным голосом, на какой была способна:

– С добрым утром, старейшины.

В ответ они пробормотали что-то похожее на «доброе утро», но без особого энтузиазма.

– Нина, расскажи им о том, что случилось вчера ночью, – попросил Генри, раздражение которого вернулось в полной мере.

Одна из женщин направила на него взгляд своих прищуренных глаз за очками в черепаховой оправе. Это была та же женщина, которая в первый день говорила больше всех после Франклина. С серебристо-голубыми волосами. Она деликатно кашлянула.

– Теперь задавать вопросы буду я, Генри. – Она одарила меня улыбкой, которая была обманчиво приободряющей. – Нина, расскажи нам о том, что произошло вчера ночью, шаг за шагом, слово в слово, насколько это у тебя получится.

Чем быстрее я сделаю это, тем скорее я покончу с этим.

– Генри, Агнес, Данкан и я находились в лесу. Мы только закончили играть в догонялки и принялись есть мороженое, болтая…

– О чем? – спросил циклоп.

Я посмотрела на Генри.

– Это не важно, – ответил он за меня спокойным тоном.

Я не улыбнулась, хотя отчасти мне хотелось. Зато я рассказала им про то, как гномы, словно из сказки, вышли из деревьев и направились прямо к нам. Я рассказала им о цветах их одежды, о том, как все они говорили в унисон и что они сказали, по крайней мере, как я запомнила, о чем я не рассказывала даже Генри. Полагаю, мы оба были слишком поражены чудом их появления, чтобы заметить это. Я рассказала старейшинам обо всем, кроме того, как мы разделили мороженое Генри и обсуждали моих родителей. На мой взгляд, подобные разговоры их не касались.

Старейшина-циклоп произнес:

– Откуда ты знаешь их язык?

– Я не знаю, – ответила я. – Я даже не поняла, что они говорили на другом языке, пока Генри не упомянул об этом.

– Ты никогда не встречала их? – спросила женщина в очках.

– Ни разу.

– Даже в других местах?

Я отрицательно покачала головой.

– Я ни разу в жизни не видела гномов ни в реальности, ни во сне и не говорила с ними. Я лишь читала о них.

Старейшины заезрали и зашептались.

Мужчина со светло-зеленым оттенком кожи наклонился вперед.

– У гномов весьма долгая продолжительность жизни и не менее поразительная память, – подметил он так, словно это должно для меня что-то значить.

Но не значило.

Последовало тихое бормотание, похожее на неохотное согласие с его комментарием.

– Теперь, когда вы услышали, что мы оба видели одно и то же, мы можем обсудить что-нибудь другое? – Хриплый голос Генри наполнил комнату скорее как утверждение, чем вопрос.

– Мы всего лишь хотим понять, почему они вернулись спустя столько времени, – заявила женщина.

– Если и есть какая-то причина, то они нам не сообщили о ней. Как я и сказал, – продолжил Генри. – Нет необходимости затягивать это обсуждение и устраивать еще одно совещание, когда у нас есть другие вопросы, обсуждение которых принесло бы больше пользы. Гномы вернулись, и это хорошо. И хватит об этом.

Женщина махнула рукой.

– Нам следует продолжить это обсуждение. И из всех людей я рассчитывала, что именно ты поймешь наше желание понять почему, Генри. Это не похоже на тебя.

Тут я была на стороне Генри. Они могли сколько угодно обсуждать гипотетические причины и ответы, но, когда речь шла о древних таинственных созданиях, способных перемещаться по корневой системе деревьев, имело ли это значение? Они не оставили ни одному из нас ни единой подсказки.

По напряжению в воздухе я почувствовала, что вот-вот начнется новый раунд споров, а я предпочла бы заняться другими делами.

– Вам от меня нужно что-нибудь еще? – поинтересовалась я до того, как они успели начать.

– Нет, Нина, – одновременно ответили два человека, отпустив меня без лишних разговоров, после чего они переключились друг на друга, и сразу несколько старейшин заговорили разом.

Отодвинув стул от стола, я встала и спокойно направилась к двери. Снова забытая всеми. Я пошла в свою комнату, взяла небольшую картонную коробку, прибывшую несколько дней назад, и переобулась в треккинговые ботинки, после чего снова спустилась на первый этаж. Пока я шла в сторону библиотеки, из нее доносились голоса, но я миновала ее, не обращая внимания на происходившее внутри, и двинулась прямиком к задней двери. Воздух был чистым и более сладким, чем ранее, когда я выводила Данкана справить нужду. Я широко улыбнулась, когда заметила у гаража Рэндалла, рыжеволосого охранника с ранчо.

Мужчина, которого я узнавала все больше и больше во время случайных совместных трапез за последние несколько недель, стоял, прислонившись к постройке, и что-то печатал на телефоне, но, почуяв меня, опустил руку и приветливо улыбнулся.

– С добрым утром, – выкрикнул он.

– Привет, Рэндалл. Как дела?

– Все хорошо. – Мужчина, который рассказал мне, что был одним из редких людей, рожденных на ранчо, кивнул в сторону клуба. – Они втянули тебя в обсуждение гномов?

– Ага… – Я замолчала, не желая говорить дурно о старейшинах.

Похоже, он понял это и ухмыльнулся.

– Какие планы?

– Я хотела спросить у тебя, не можешь ли ты сказать мне, как найти Спенсера, сасквоча?

Судя по тому, как все его тело отреагировало на мой вопрос, можно было подумать, будто я сказала этому славному человеку на несколько лет старше меня, что обладаю доказательствами того, что Санта реально существовал.

– Ты хочешь найти Спенсера? – Он скорчил гримасу. – Зачем?

Я приподняла бутылку кондиционера для волос, испытывая гордость за себя.

– Помнишь, как я обидела его, когда впервые приехала сюда? Мне захотелось извиниться и в знак примирения подарить ему кондиционер. Мне следовало сделать это раньше, но на его доставку сюда ушло много времени. Я про кондиционер, который заказала.

– Ты обидела его? – Рэндалл не мог поверить своим ушам.

Но ему нужно было поверить.

Я кивнула.

– Ты можешь сказать мне, как его найти? – Я поразмышляла над этим. – Со мной все будет в порядке. Он не сможет причинить мне вред, если только я сама ему этого не позволю. – Мне хотелось, чтобы Рэндалл понял это, иначе он мог забеспокоиться, как бы эта встреча не привела к беде.

Это возможно. Если только я сама это допустила бы.

Я хотела, чтобы Спенсер простил меня, но без риска для моего здоровья. Я не была тупой.

– Пожалуйста? – попыталась я снова.

Рыжеватый блондин задумался об этом на секунду.

– Без проблем, но, пожалуй, я сам тебя туда отвезу. Кому-то нужно съездить в ту сторону, чтобы проверить аккумуляторы, так что я подменюсь.

– Хорошо, – с огромной признательностью согласилась я. – Я могу чем-то помочь?

– Я сам справлюсь. Давай я поменяю вездеход на двухместный, и поедем, – предложил он, и я кивнула.

Он довольно быстро сменил транспортное средство, и я услышала, как дверь главного дома открылась и закрылась, после чего голос, который я узнала, произнес:

– Все в порядке?

К нам направлялся Генри, выпрямившись во весь свой двухметровый рост, человек в своем лучшем виде.

Как обычные люди по одному его виду не догадывались о том, что он не был простым человеком? Неужели они считали, будто он просто в какой-то период своей жизни играл в американский футбол? Или воображали, что он рестлер? Люди попросту не были сложены так, как он.

Я запретила себе думать и об этом тоже.

– Все хорошо, – ответила я, когда Рэндалл вышел из гаража.

Он приподнял подбородок.

– Привет, босс. Мы направляемся в западную часть ранчо. Будем отсутствовать пару часов. Ты не против заняться северным…

Генри замедлил шаг, и его темные брови приподнялись на миллиметр.

– Вы едете вместе?

Тон его голоса прозвучал немного… иначе, или мне показалось?

Я кивнула.

– Я попросила Рэндалла съездить со мной по одному делу.

Я не то что не желала, чтобы Генри узнал, куда мы поедем, но мне не хотелось рисковать и выслушивать нотацию о том, почему мне не нужно было извиняться, или еще о чем-то, что могло прийти ему в голову.

Но я недооценила любопытную натуру оборотня, а этого никогда не стоило делать. Генри поинтересовался:

– По какому делу?

– Проверим аккумуляторы вдоль ограды и повидаем Спенсера, – ответил Рэндалл.

– Спенсера? – Он прозвучал еще более удивленно, чем Рэндалл.

Я слабо улыбнулась ему.

– Да, Спенсера, сасквоча.

– Зачем?

Вот почему я всегда сразу объясняла все своим родителям. Мне следовало помнить об этом.

– Хочу подарить ему кондиционер, который пригодится для его волос. Я чувствую себя виноватой за то, что высмеяла его.

Нужно отдать должное Генри: он выглядел сбитым с толку секунды две, прежде чем его лицо разгладилось и приняло серьезный вид, типичный для него. Лицо босса. Он протянул руку Рэндаллу.

– Я съезжу.

Проклятье.

– Я хочу поехать. Я хочу извиниться перед ним, – объяснила я. – А не просто отдать кондиционер.

Взгляд янтарных глаз скользнул ко мне.

– Я понимаю. Отвезу тебя, и мы проверим ограду с западной стороны.

Я ни в коем случае не планировала все так усложнять.

– Я могу и сама съездить. Вы оба, похоже, заняты…

– Нет, – вылетело из обоих ртов.

Ладно, я все равно потерялась бы, наверное. Мне нужно научиться ориентироваться на местности по приложению с картой и координатам, если мы собирались остаться здесь надолго, каким и был наш план вопреки всеобщему убеждению.

Генри поймал ключи, брошенные ему Рэндаллом, и после того, как мы залезли в двухместный вездеход, больше не произносил ни слова.

Мы неторопливо ехали через части леса, которые были ближе всего к жилой территории и с которыми я ознакомилась за минувшие выходные с Данканом. Вскоре мы покинули гравийную дорожку, затем съехали с грунтовой и добрались до более отдаленного района. Генри делал все это самостоятельно, без помощи каких-либо систем навигации. Он точно знал, куда мы едем.

Я потерла бедра ладонями, подождала еще две минуты, а потом выпалила:

– Ну и? Тебе сейчас неловко или ты все еще сердишься на старейшин?

Он не посмотрел на меня, но решил ответить:

– Мне не неловко.

Я поморщила нос.

Однако его челюсть выглядела еще более очерченной, чем минуту назад.

– У меня просто голова забита. – Он замешкался, а потом крепко сжал губы, словно стараясь удержать слова, которые тоже хотел произнести.

Я протянула руку, снова положила ее на его предплечье и сжала.

– Со мной ты можешь говорить о чем угодно. Единственный, кому я могу рассказать, – это Данкан, а он уж точно никому больше не расскажет.

Он перевел на меня взгляд, а потом так же быстро посмотрел вперед. Его загорелые руки сжались на руле, а потом разжались. Он повторял это так долго, что я решила, будто он игнорирует меня. Потом он сказал:

– Я занят. Здесь и на работе. Если не одно, так другое. – Он тихо выдохнул, и я подумала, что он закончил, но тут он вдруг фыркнул: – И ни хрена мне не неловко рядом с тобой. Угомонись ты уже.

Угомониться?

Мое желание пошутить насчет того, что он вел себя странно, было весьма велико, но я примерно представляла, что значила эта толика искренности с его стороны.

Генри Блэкрок приоткрылся мне немного.

Он сетовал на жизнь.

Не нужно знать его лучше, чем я знала и так, чтобы понять: подобное событие происходило раз в жизни.

И теперь я чувствовала вину за то, что занимала его время.

Я скользнула рукой повыше и сжала его локоть. Его кожа была приятной и теплой.

– Мне жаль, что ты завален делами, Пушок. Нести ответственность за одного человека и так требует большой работы, и я провела с тобой не так много времени, но я видела, как ты занят. Твой телефон постоянно звонит, ты всегда обсуждаешь с кем-то дела ранчо… не знаю, как ты это делаешь. – Я подумала о том, как Мэтти рассказывал про своего отца, который уехал отсюда из-за обязанностей, свалившихся на него, а потом отложила эту тему в сторону. Меньше всего Генри требовалось, чтобы ему напоминали о том, как много на него навалилось, даже если я сочувствовала ему при этом. – Когда-нибудь станет полегче или так всегда?

Его пальцы снова сжались на руле и разжались.

– Станет, как только наймем еще одного заместителя шерифа, когда бы это ни случилось. В данный округ приезжает не так уж много людей с подходящей квалификацией.

Я продолжила большим пальцем поглаживать мышцу на его предплечье, почти уверенная, что напряжение в ней понемногу спадало.

– Понятно.

– Рано или поздно это произойдет, но до этого момента мы все сильно устаем, работая по столько часов подряд. И это не только я, – объяснил он и закашлялся, по-видимому чуть устыдившись своего признания.

– Ну я не знаю, скольким еще другим заместителям приходится, помимо прочего, разбираться со старейшинами и гигантскими волосатыми существами с дурным характером. Я не была бы так строга к себе.

Он опустил подбородок, словно признав мою правоту.

– Прости, – выпалила я.

Его лоб наморщился.

– За что?

– Я раньше думала, что ты всегда был таким серьезным, но теперь понимаю. Это потому, что тебе всегда приходилось быть таким. Ты ведь знал, какую ношу тебе придется нести в будущем, да? Когда был моложе?

Он встретился со мной взглядом. Я улыбнулась ему.

– Знаю, что прожила здесь недолго и мое мнение ничего особо не значит, но, по-моему, ты прекрасно справляешься, Пушок. Серьезно. Дети счастливы, и они любят тебя. В детском саду они постоянно говорят: «Генри то, Генри се». Все они. Не говори Паскалю, что я рассказала тебе об этом, но на прошлой неделе он нарисовал кучу картинок с тобой. Он признался мне, что ты его герой. Это так чертовски мило. Плюс ранчо в отличной форме…

– Твое мнение имеет значение. – Мышца в челюсти Генри снова чуть дрогнула. Его ладони сжались. Потом он ни с того ни с сего нахмурился. – Не мели чепухи.

Мне потребовалась секунда на то, чтобы сглотнуть, а потом еще одна, чтобы отреагировать.

– Оно имеет значение для меня, но ты же понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, о чем ты, но мне плевать. – Он коротко глянул на меня. – Не надо так.

Я сжала его предплечье еще раз, настолько тронутая его словами, что мне захотелось прижать его руку к своему сердцу.

– В таком случае спасибо. Я очень ценю это. – Я улыбнулась ему, хотя он снова сосредоточился на лобовом окне перед собой. – Ты хороший человек, Генри Блэкрок.

Когда я убрала с него руку, он так посмотрел на меня…

– Не делай такое лицо. Я не флиртую с тобой. – Я, прищурившись, поглядела на него. – Я сказала, что ты хороший человек, а не…

– Не просишь меня жениться на тебе? – перебил он меня с серьезным лицом.

Звук, вырвавшийся из моего рта, когда я ахнула, был чуть ли не криком.

– И ты говоришь, что это я испорченный ребенок. – Я покачала головой, совершенно застигнутая врасплох тем фактом, что он упомянул об этом сейчас, особенно в таком контексте. Словно это шутка. Я рассмеялась еще сильнее. – А я-то думала, что мы делаем вид, будто я ничего не говорила тебе!

– Все ты говорила, – пробормотал он, и уголки его губ дрогнули.

Он считал это смешным?

Я простонала:

– Слушай, я же не просила тебя жениться на мне. Твой кузен…

– Ты же говорила, что он такой же твой, как и мой.

Все так и было. Генри издевался надо мной.

– Твоим он был первым, и я рассказала тебе о том, что он сказал, только потому, что ты сам попросил! – Я еще посмеялась и покачала головой. – Я так и знала, как только рассказала тебе, что ты вывернешь все странным образом, вот я так и знала.

Мужчина, который только что жаловался мне на то, как он слишком много работал и устал, ухмыльнулся. Прямо в ту же секунду. Я даже могла бы назвать это полуулыбкой.

Мне нравилась эта версия его.

Сильно нравилась.

Он был совершенно не таким, как я ожидала, со всеми этими его разными сторонами.

Я размышляла об этом, когда он сбавил скорость и мы въехали в еще более густую часть леса с тонкими деревьями, которые росли так близко друг к другу, что проехать дальше стало невозможно.

– Оставшуюся часть пути нам придется идти пешком, – пояснил он, выключая двигатель и отстегивая ремень безопасности.

Я сделала то же самое и встретилась с ним у капота вездехода. Нам приходилось разделяться, чтобы обходить осины, зазоры между которыми были слишком узкими. Повсюду валялись ветки и камни всех размеров, и я поскальзывалась на мокрой листве чаще, чем хотелось бы. Половину раз Генри убеждался в том, что я по большей части стояла на ногах, а раз или два делал вид, будто не слышал, как я бормотала «блин» себе под нос.

– Почти на месте, – сообщил он мне спустя какое-то время.

– Хорошо.

Его «почти на месте» было отнюдь не тем, что я считала «почти на месте», это уж точно. Мы подошли к крутому склону, который, должно быть, был холмом или горой, скрытой за деревьями, ни разу не виденной мною из клуба. Мои икроножные мышцы и бедра стали гореть раньше, чем рассчитывало мое самолюбие, и я начала задерживать дыхание все дольше и дольше, чтобы Генри не услышал мое пыхтение.

– Нам нужно передохнуть? – спросил он через несколько минут.

Мне еще никогда не было так тяжело дышать через нос, а еще мне очень хотелось знать, на какой мы были высоте, поскольку моим легким казалось, что мы сейчас на не менее пяти с половиной тысячах метров.

– Мы почти пришли?

Генри остановился. Его лицо не покраснело. Он даже не вспотел, тогда как мое лицо, я даже не сомневалась, он заметил, вероятно, напоминало помидор. И я не отказалась бы от маски с кислородом.

– Дыши носом.

– А чем еще мне дышать? – запыхаясь, съязвила я.

Он вскинул брови.

– Будем на месте через пять минут. Выдержишь?

Громко сглотнув, я махнула ему рукой, чтобы он шел дальше, сильно-пресильно жалея, что не захватила с собой воды.

Глаза Генри на миг сверкнули, а потом он продолжил подниматься на чертов холм. Ему еще хватило наглости говорить совершенно ровным голосом.

– Его дом наверху. Если будет грубить, мы сразу уйдем. Если будешь чувствовать себя неловко, мы уйдем. Ясно?

– Поняла вас, Ваше Волчье Величество, – подтвердила я.

Он медленно обернулся и посмотрел на меня. Его нос слегка наморщился.

Я улыбнулась ему, изо всех сил стараясь дышать нормально, хотя мне хотелось хрипеть.

С по-прежнему наморщенным носом, он указательным пальцем поманил меня к себе, что оказалось намного привлекательнее, чем должно было быть.

Пожалуй, мне стоило спросить, чего он хотел, но я этого не сделала. Я встала прямо перед ним, так близко, что мне пришлось задрать голову. Генри опустил подбородок, и как минимум половина клеток моего мозга перестала работать, когда он склонил свое мужественное лицо – я знала, что он не собирался поцеловать меня, я знала это точно так же, как оттенок глаз Данкана, – и все равно в тот момент клетки мозга в моем черепе решили заставить сердце бешено колотиться.

Не каждый день такой роскошный мужчина стоял так близко ко мне.

Но вместо того, чтобы его рот коснулся какой-либо части моего тела, его щека прошлась по моей макушке. Он выгнул шею так, чтобы потереться о мое ухо и мою щеку… а также крошечную часть моего рта. Он проделал то же самое другой щекой с другой стороны.

Генри Блэкрок покрывал меня своим запахом, а я просто стояла и ничего не делала.

После самой долгой минуты или двух в моей жизни, поскольку я старалась изо всех сил никак не реагировать, он посмотрел на меня и кивнул.

– Отлично, – пророкотал он.

Отлично?

Его ноздри немного раздулись.

– Теперь ты пахнешь как моя.

Я едва сдержалась, чтобы не задохнуться. Это было самое трудное из всего, что я делала в жизни, поскольку я знала, что он имел в виду, и в то же время отчасти не могла не воспринять это буквально.

– Менее вероятно, что Спенсер выйдет из себя, если ты будешь пахнуть как я. Он поймет, что если будет злить тебя, то будет злить и меня. – Он произнес это так беспечно, не придавая этому моменту значения, словно постоянно проделывал подобное. – Идем, веди себя хорошо, Сверчок.

Ну конечно. Со мной все в порядке. Как будто ничего и не произошло.

Я всего разок кивнула и последовала за ним – делая вид, будто совершенно не в шоке, – пока склон с каждым шагом становился все круче. Полагаю, отчасти я ожидала обнаружить пещеру в скале, однако мы подошли к небольшой, но высокой бревенчатой избушке с солнечными панелями на одной стороне и спутниковой тарелкой на другой.

У меня отвисла челюсть.

– Какого магического черта?.. – прошептала я.

Усмешка рядом заставила меня переключить свое внимание. Генри снова полуулыбался.

– У него и холодильник есть.

Я не могла поверить.

– У него есть телевидение? – Я узнала название компании на тарелке.

– Базовые каналы. Он не хочет доплачивать за дополнительные, – пояснил Генри. – Это входит в стандартный пакет для всех членов общины. У нас корпоративная сделка.

Прежде чем я успела задуматься о том, какие телешоу мог смотреть сасквоч в своей хижине у черта на куличках, открылась большая дверь и звучный голос произнес:

– Вы на моей земле.

Мужчина рядом со мной вздохнул.

– Твоя земля на северо-западе. Эта земля моя, а тебе лишь позволено жить на ней. Любой член этой общины может приходить сюда, когда ему вздумается. Ты согласился с этим, и ты не настолько стар, чтобы страдать провалами в памяти, если только у тебя нет каких-то проблем со здоровьем, по поводу которых тебе нужно показаться врачу.

Сколько же уверенности требовалось, чтобы отвечать почти трехметровому существу в таком тоне…

Сасквоч вышел из дома и встал на лужайку перед ним. Даже несмотря на все волосы на его теле, было очевидно, что он раздражен.

– Чего вы хотите? Я больше не «забредал» к вам. Я держался на расстоянии, – возмутился Спенсер.

– Кое-кто хочет поговорить с тобой.

– Эта мерзость? – Сасквоч фыркнул, и взгляд его темных глаз опустился на меня.

Ой. Оой. Похоже, это будет сложнее, чем я думала. На языке вертелось желание сказать ему что-то, о чем я пожалела бы, когда перестала бы злиться, но часть меня, которая пыталась оставаться доброй, напомнила мне быть выше.

И все же мне пришлось сжать зубы, прежде чем ответить:

– Это очень обидное обзывательство, а ведь я пришла сюда, чтобы извиниться, Спенсер. – Я собиралась обращаться с ним как с человеком, даже если он не мог сделать того же для меня. Пока что.

– Ты пришла, чтобы что? – рявкнул сасквоч так, будто ослышался.

Я посмотрела на него.

– Я пришла, чтобы извиниться за то, что сказала тебе тогда. Ты обидел меня, вот я и отомстила тебе, и с тех пор это не давало мне покоя.

Его темные глаза-бусины перебегали с меня на Генри и обратно, словно он сомневался, не дурачили ли мы его. От этого я почувствовала себя еще более виноватой. А еще это укрепило мою решимость сказать и сделать то, что необходимо.

Я попыталась снова:

– Твои волосы переливаются множеством красивых цветов. Взгляни на мои. В них нет ни одной изюминки…

– Они невзрачные, – согласился Спенсер чересчур легко.

Я моргнула.

– Да, невзрачные…

– Они даже не каштанового цвета. Вот это красивый оттенок, – добавил сасквоч.

Я медленно кивнула и прикусила язык.

Но комплименты не заканчивались.

– Темно-рыже-коричневые, я бы сказал. – Он пожал плечами. – Бе.

– Бе? – повторила я, усомнившись, не ослышалась ли я. Неужели этот легендарный гигант с сухими волосами насмехался надо мной? У меня-то не было секущихся концов. Черт возьми, у меня-то здоровые волосы.

На мое плечо легла рука, которая сжалась, и я допустила ошибку, глянув на Генри. На его лице застыла самодовольная ухмылка. Он даже не пытался скрыть ее.

Я была рада, что хоть кто-то считал это смешным.

– Я признательна за то, что ты поделился своим мнением, – солгала я ровным голосом, хотя прекрасно знала, что он понимал, что я не думала так на самом деле.

– Всегда пожалуйста, демон.

Демон?

Ну все, с меня хватит.

– Зато они блестящие. Этого у тебя не отнять, – добавил Спенсер, когда я уже собиралась схватить Генри за руку и потащить его в ту сторону, откуда мы пришли.

Я коснулась кончиков своих волос.

– Спасибо. – Я знала, что он кичился своей внешностью. – Я перестала пользоваться шампунем два года назад, и это принесло мне огромную пользу.

Я удивилась, когда Генри еле слышно пробормотал:

– А пахнет вкусно.

Комплимент. Я опустила руку.

– Я мою их только кастильским мылом, а не шампунем. А еще я ополаскиваю их раствором уксуса и использую хороший кондиционер. Тут целый метод. – На самом деле это был хороший переход к тому, ради чего я пришла сюда. Я вытащила небольшую коробочку из сумки на поясе – в тот момент осознав, что мне следовало принести ему несколько упаковок, ведь у него так много волос, – и бросила ее сасквочу.

Спенсер поймал коробку и прочитал надпись, о чем я обязательно должна была рассказать Сиенне. Или спросить у Генри. Как он научился читать? Он что, время от времени ходит в человеческом обличье?

– Кондиционер?

– Что бы я ни сказала, твои волосы хорошо выглядят, но это отличный кондиционер. Если захочешь, я помогу тебе заказать еще.

У него вообще были деньги?

Не представляю, как мне удалось понять, что существо, от головы до пят покрытое волосами, удивилось, но я поняла это.

– Если захочешь, – повторила я, чтобы он не чувствовал давления. Может, он ему и не понравится, но я попыталась.

Голос Спенсера был громким:

– Хорошо. – Ни «спасибо», ничего другого. Только «хорошо». Он хотя бы не назвал меня демоном снова. Мне пора уходить, пока не поздно.

– Еще раз прости за то, что я сказала в гневе. Надеюсь, тебе понравится кондиционер. – Я повернулась к Генри и приподняла брови, сообщив ему о том, что я была готова идти, если у него все.

Он кивнул. Мы направились обратно тем же путем, которым пришли. Мы не успели уйти далеко, когда Спенсер громко выкрикнул:

– Генри?

– Что? – проорал мужчина рядом со мной, не сбавляя шага.

– Передай Мэгги, что я назвал ее предательницей!

– Нет! – крикнул в ответ Генри, покачав головой.

Мэгги? Мэгги из детсада? Какого?..

Спускаться с холма проще, чем подниматься. Мои колени трещали и начали болеть, а еще я опять неоднократно поскальзывалась на сырой листве, но мне удавалось устоять на ногах. И все же мы шли быстрее, чем наверх.

Мы добрались до того места, где земля снова стала ровной, когда густой голос, который с каждым словом становился все более знакомым мне, опять заговорил:

– Знаешь, это было необязательно.

– Что? Извиняться?

– Угу.

Он шел чуть впереди меня, так что я не видела его лица, но и он не мог видеть моего.

– Может, и нет, но я ведь не знаю, какой была его жизнь, кто обидел его. Я не хочу становиться еще одним человеком в этой череде дерьмовых людей.

Это заставило его остановиться между двух осин. Он поднял голову, но ничего не сделал.

– Это же логично, не так ли? Я просто не думаю, что ты становишься таким недоверчивым или грубым по приколу, если только ты не психопат. – Я пошла дальше, заметив его взгляд, когда проходила мимо. Я пожала плечами, глядя на его задумчивое красивое лицо. – Те, кого труднее всего любить, обычно те, кто нуждается в этом больше всего. Забавно, как все устроено, да?