Порезы, оставленные Хориси, очерчивали шрам, походивший на истрепанные края старой карты. Он покрывал всю спину Тошио. Потеряв дар речи, Хана потрясенно взирала на этот шрам. Харуто и ее отцу оставалось жить всего год, потому что ее мать не волновали ничьи интересы, кроме ее собственных.

Тошио вновь запахнул халат, завязав его на талии.

– Харуто не должен мне ничего. Я ему должен. Ему суждено прожить всего лишь часть жизни. Моя ошибка украла годы, которые он мог бы провести с тобой.

– Ты не виноват, Ото-сан, – твердо произнесла Хана, – виновата моя мать. Она ведь потакала своим эгоистичным интересам. Она украла жизнь не только у Харуто. Она украла и твою жизнь.

– Она не ставила перед собой такой цели.

– Мне плевать, какую она придумала себе цель. Зачем тебе вообще захотелось ее найти? Чудовищу место среди чудовищ.

– Тошио? – произнес женский голос за спиной Ханы.

Хана повернулась. Перед ней стояла женщина, которую она знала только по одной выцветшей фотографии. Пошатнувшись, Хана привалилась к Кейшину. Он обнял ее за плечи, помогая удержаться на ногах.

– Окаа-сан…

– Тошио? – взгляд Чийо метнулся от Ханы к Кейшину. – Что происходит? Кто эти люди?

– Ты, должно быть, устала. Присядь, – Тошио подвел Чийо к креслу.

Чийо, опустившись на подушку, улыбнулась Тошио.

– Они наши клиенты? В нашем ломбарде давно не появлялись клиенты. Но теперь ты здесь. Вот почему бизнес стал налаживаться.

– Они не клиенты, Чийо, – сказал Тошио. – Этого человека зовут Кейшин.

Кейшин поклонился.

– А это Хана, – мягко добавил Тошио.

– Хана? – Чийо вскинула подбородок.

– Да, – не желая кланяться, Хана расправила плечи.

– У вас такое же имя, как у нашей дочери, – с улыбкой заметила Чийо. – Могу я предложить вам чашку чая?

– Чийо… – Тошио сел рядом с женой и сжал ее руку. – Она и есть наша дочь.

– Простите моего мужа, – рассмеявшись, сказала Чийо, – он совсем запутался. Наша дочь еще младенец.

– Нет, Чийо. Хана давно не ребенок, она выросла.

– Это невозможно. Я же помню Хану. Я знаю, какая моя дочь. Я рассказала о ней всем ее братьям и сестрам. Я держала ее на руках, когда… – Чийо высвободила руку из руки Тошио. Обхватив себя, она начала покачиваться в кресле. – Хана еще ребенок. Ты ошибаешься. Хана еще ребенок, – она указала на Хану. – А ты – обманщица. Обманщица! Убирайся из моего дома! Убирайся!

Тошио поспешил к Хане.

– Она просто в шоке. Я все объясню ей.

– Я должна просто уйти, – Хана покачала головой, – ты был прав. Мне не следовало приходить сюда.

– Нет. Не уходи. Она не узнаёт тебя сейчас, но это изменится. Я обещаю. Подожди в своей комнате. Я поговорю с ней. Я заставлю ее понять. Пожалуйста, Хана. Она все еще твоя мать.

Было странно снова оказаться в своей старой комнате, в окружении вещей, которые должны были быть знакомы ей – но не были. Подобное чувство она испытала, глядя в лицо своей матери. Найденная ею мать походила на образ женщины, запечатленный в ее памяти, но казалась незнакомкой. В этой версии ломбарда ее комната по-прежнему оставалась убежищем, где находило приют все, чему не нашлось законного места в других комнатах. Она пробежала пальцами по стопкам книг и переполненным коробкам со всякими мелочами, чувствуя близость с вещами, которые никому не принадлежали.

– Ты в порядке? – спросил Кейшин. – Мне жаль, что она не узнала тебя.

– Я тоже ее не узнала. Она похожа на тех созданий в тоннелях. Она выглядит как моя мать, но это не она. Я никогда не прощу ее за то, что она сделала с Харуто и моим отцом. Не следовало сюда приходить. Я вела себя как глупая девчонка.

– Любовь к родителям и желание их спасти никого не делает глупым.

– Особенно если всю жизнь мне следовало любить только одного из них. Отец никогда не скрывал от меня преступления моей матери. Я знала, что она украла выбор, и все же меня это не волновало. Я оправдывала ее действия. Говорила себе, что она не заслужила такого наказания за содеянное, что Шиикуин поступили жестоко. Однако все было наоборот. Они были слишком добры. Моя мать живет здесь. С детьми. В доме. У Харуто ничего из этого не будет. Мой отец ослеплен, раз не видит, что она крадет то малое время, что у него осталось.

Тошио ворвался в комнату, ужасно побледнев.

– Хана…

– Что случилось? – Хана встала.

– Девочка, нашедшая тебя…

– Что с ней? – нахмурилась Хана.

– Она вернулась.

– Мы в опасности? – спросил Кейшин. – Я думал, что вы можете их контролировать.

– Она пришла не для того, чтобы навредить вам. Она пришла предупредить. В тоннелях появились Шиикуин.

Кейшин и Хана сбежали вниз по лестнице. Девочка, которая привела к ним Тошио в саду, плакала на груди Чийо. Но в ней что-то изменилось. Она повзрослела.

– Это та же самая девочка? – Хана присмотрелась к ее лицу. – Она выглядит, будто ей уже десять.

– Здесь время для детей течет по-другому, – ответил Тошио.

– Успокойся. – Чийо погладила девочку по щеке и нежно поправила розовый цветок в ее волосах. – Успокойся. Не плачь. Твои братья не хотели напугать тебя. Спасибо, что пришла сюда и сказала мне, что они появились. Они редко нас навещают. Я приготовлю чай для всех нас.

– Братья? Чай? – удивилась Хана. – О чем она говорит?

– Сейчас нет времени для объяснений, – сказал Тошио, – вам нужно уйти, пока они не пришли сюда.

– Нет уж, хватит. Я покончила с ложью и секретами. И никуда не уйду, пока ты не объяснишь мне, что происходит.

– Это трудно объяснить, – поморщился Тошио.

– Шиикуин – мои дети. – Чийо держала девочку за руку.

Хана замерла.

– Что?

– У этих детей нет душ, Хана, – пояснил Тошио, – они растут, но не могут умереть. Со временем части их тел изнашиваются, и им приходится… заменять их.

– Металлическими деталями… – выдохнул Кейшин.

– Чийо узнала правду о том, кто такие Шиикуин, и рассказала мне, когда я нашел ее, – пояснил Тошио. – Однако Шиикуин отличаются от детей. Они забыли, что значит быть человеком. Нельзя, чтобы они нашли вас здесь. Вам надо уйти.

– А как же ты? – спросила Хана.

– Я останусь здесь, – Тошио обнял свою жену.

– Ото-сан, пожалуйста, послушай меня. Эта женщина… не моя мать. И не твоя жена. Она чудовище. Оставь ее.

– Ты не понимаешь, Хана.

– Я понимаю, что Шиикуин убьют тебя, если ты останешься здесь.

– Я в любом случае скоро умру. Позволь мне, по крайней мере, умереть, спасая тебя. Я не могу вернуться к своей жизни. Я украл выбор, как и твоя мать. Шиикуин будут преследовать меня до конца моих дней.

– Не будут. Если… – Хана с трудом сглотнула. – Если ты вернешь им то, что они действительно ищут.

– О чем ты говоришь? – спросил Тошио.

– Они простят тебя, если ты вернешь им украденный выбор.

– Это невозможно. Я выпустил его на свободу.

– Именно поэтому… – в глазах Ханы дрожали слезы, – я захватила его с собой.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что захватила его с собой? – едва смог выдавить Кейшин.

– Я говорила тебе, Кей. – Хана вытащила из сумки очки своей матери и маленькое зеркало и, опустив голову, протянула их Кейшину.

Не так она собиралась открыть Кейшину правду. Она представляла, каким будет этот день, с тех пор, как он появился в ломбарде, но все ее представления резко отличались от разворачивающейся перед ней реальности. Она надеялась, что будет более спокойна, что найдет правильные слова, объясняя ему, почему сделала то, что сделала. Правильно она представила лишь то, каким после ее признания станет лицо Кейшина. Все тепло улетучилось из его глаз, сменившись грустью и гневом.

– Да, все здесь не то, чем кажется.