Бывает, вам снятся кошмары, а бывают кошмары, подстерегающие вас при пробуждении. Утро не могло их остановить. И Хана тоже не могла. Она смотрела, как Кейшин корчится в постели, как сочится кровь из оставленных Шиикуин ран, как кривится от боли его лицо. Пропитанный потом серебристый локон прилип к его лбу. Схватив Кейшина за плечи, она сильно встряхнула его, хотя понимала, что ей не под силу его разбудить. Он сможет проснуться только в том случае, если сам доберется до другой стороны моста.

Внезапно Кейшин резко сел, вырвавшись из невидимых рук. Его блуждающий взгляд нашел лицо Ханы.

– Хана… – с трудом переведя дух, произнес он.

– Кей! – Она обняла его. – Тебе удалось перейти.

– Едва удалось, – Кейшин все никак не мог отдышаться.

Хана спрыгнула с кровати.

– Вставай. Нам нужно уходить.

– Как они нас нашли?

– Им могла сообщить Хориси или те, кто видел нас в чайном домике или храме. Не имеет значения. Теперь Шиикуин знают запах.

– Мой запах?

– Шиикуин способны вынюхивать наши секреты. Так они нас выслеживают. Теперь, зная, что ты здесь, они не перестанут тебя искать.

– Я не оставлю тебя.

– Да, знаю. Ты ясно дал понять, что спорить с тобой бесполезно. Я уже не прошу тебя вернуться в свой мир, но и здесь нам нельзя остаться.

– И куда мы отправимся?

– Куда глаза глядят.

Они выбрались из лужи перед входом в длинное здание из красного кирпича. Старинные круглые часы под крытым черепицей куполом показывали время. Под часами, тремя этажами ниже, в высоких входных дверях здания сновали туда-сюда люди.

– Это наш Токийский вокзал, – сообщила Хана. – Похож он на тот, что в твоем мире?

– Не думаю, что когда-либо там бывал. Если и да – я этого не помню. Мои воспоминания о жизни в Токио в лучшем случае размыты. Я даже почти не помню…

– Лицо твоей матери?

– Как ты узнала? – Сердце Кейшина сжалось.

– У меня такое же выражение лица, когда отец застает меня за разглядыванием единственной оставшейся фотографии моей матери. Я совсем не помню ее, но частенько краду эту фотографию из его комнаты, надеясь, что, когда я посмотрю на нее в следующий раз, найду в глубине своей души следы хоть каких-то воспоминаний о ней.

– Я стараюсь не думать о своей матери. – Кейшин взглянул на часы. – Она не заслуживает ни капли моего времени, ни даже малейшего местечка в моей голове.

Небо потемнело.

– Скоро пойдет дождь, – сказала Хана. – Нам надо зайти внутрь.

– Мы поедем на поезде?

– Отчасти.

Под высоким восьмиугольным сводом Хана почувствовала себя совсем маленькой. Вокруг свода расположились восемь мраморных орлов, чьи глаза следили за путешественниками, спешившими успеть на свои поезда.

– Мне показалось, или вон тот орел только что пошевелился? – изумленно спросил Кейшин.

– Конечно. Это же статуя. Им положено двигаться.

– Тогда ты будешь очень разочарована статуями моего мира. – Кейшин окинул взглядом вокзальный зал. – А где тут покупают билеты?

– Билеты уже куплены, – Хана поглядела в сторону толпы, идущей к железнодорожным линиям, – ими.

Кейшин, массируя виски, стоял в центре толпы, ожидавшей поезда на платформе.

– Из всего, что я видел и слышал в вашем мире, этот план представляется мне самым странным.

– Но он сработает, – сказала Хана.

– Ты действительно хочешь, чтобы я пошел к совершенно незнакомым людям и поделился с ними моим самым сокровенным секретом? – страдальчески взглянув на нее, спросил Кейшин.

– Мы оба поделимся. Чем большему числу людей мы раскроем свои секреты, тем труднее будет Шиикуин найти нас. Они следят за нами, цепляясь за наши секреты. Благоухание секретов сильнее и отчетливее любого запаха. Не бывает двух людей, скрывающих один и тот же секрет.

– Поэтому мы должны поделиться?

– Да, со всеми, с кем только сможем. И они увезут наши секреты с собой, куда бы ни поехали. Это запутает Шиикуин, и, надеюсь, даст нам достаточно времени, чтобы найти ответы.

Хана прошлась по платформе и остановилась за человеком, проверявшим время на своих часах, нашептывая что-то ему на ухо. Кей последовал ее примеру, делясь своими секретами с толпой.

Они стояли на платформе и смотрели, как поезд отходит от станции.

– Рад, что признания закончились, – проворчал Кейшин. – По-моему, я впервые в жизни чувствовал себя так неловко. Мне казалось, что я попал в один из тех снов, где я читаю лекцию совершенно голым.

– В каком-то смысле, наверное, так оно и есть. Честность лишает нас всего, что скрывает, кем мы на самом деле являемся. Проще делиться секретами с людьми, которых больше никогда не увидишь, – Хана застегнула куртку. – Шиикуин не скоро догадаются, что мы отправили их за всеми поездами, покинувшими станцию за последние двадцать минут. Но нам нельзя тратить попусту только что приобретенное время.

– Куда дальше? – спросил Кейшин.

– На берег моря.