Хана стояла над прудом, прислушиваясь к раскатам грома над головой. Сегодня должен был состояться первый ее день в качестве владелицы ломбарда, но, глядя на свое отражение в ряби пруда, она пыталась избавиться от леденящего душу ощущения, что этот день может стать и последним. Она собиралась нарушить больше правил, чем ей хотелось бы, но отец не оставил ей выбора. Порыв холодного ветра коснулся ее шеи. Плотнее запахнув пальто, она ощутила выпуклость алтарной свечки в кармане.

– Не понимаю, почему ты все еще здесь. – Она глянула на Кейшина.

– Почему бы мне и не быть здесь?

– Потому что я сказала тебе, что нам нужно принести свечку в место, где творятся все молитвы, и что прыжок в этот пруд – единственный способ добраться до него. Не ожидала, что ты мне поверишь.

– Я и не поверил.

– Ох. – Хана скрестила руки на груди, удивившись, что его ответ отчасти огорчил ее. Порыв ветра хлестнул ее по лицу прядью ее же волос. – Тогда почему остался?

– Потому что я… – Взгляд Кейшина смягчился, когда он, протянув руку, убрал выбившуюся из прически прядь со щеки Ханы. Он закусил губу и отдернул руку, прежде чем кончики пальцев коснулись ее кожи. – Я остаюсь, ожидая, вероятно, одного из простейших экспериментов, которые мне когда-либо приходилось проводить в моей жизни.

– Экспериментов?

– По сравнению со всеми часами работы, что я проторчал в лаборатории ради попыток доказать некую гипотезу, прыжок в пруд – относительно легкий способ получения ответов. Если ты говоришь правду, то меня ждет величайшее приключение в моей жизни. Если же нет – мы просто вымокнем. – Он поднял взгляд к потемневшему небу. – С учетом того, как мне обычно везет с погодой, я все равно промокну до костей к тому времени, когда доберусь до отеля.

– Или я одолжу тебе зонтик, и ты сможешь вернуться в свой отель в сухости и тепле.

– Но тогда я не узнаю, было ли это всего лишь тщательно продуманной ложью.

– И на что ты надеешься? На то, что я обманщица, или на шанс броситься в правду, в которой можешь утонуть?

– Я всегда считал, что лучше не противопоставлять одну гипотезу другой. Меня интересуют только факты и доказательства.

– Скоро ты их получишь. – Хана протянула ему руку. – Держись за меня.

Кейшин переплел свои пальцы с ее.

Прикосновение к его пальцам породило в Хане крошечные молнии, оживившие кровь в ее венах. Она баюкала бесчисленное множество ярких, сияющих выборов и бережно размещала их в клетках, но впервые она держала в руках нечто, ощущавшееся столь свободным. Кейшин мог идти куда угодно, говорить что угодно и добиваться всего чего угодно. Он был и ветром, и дождем, неудержимым и непредсказуемым, бурей, кружащейся в ее ладони.

– Хана? Что-то не так?

– Что? Нет… нет. Я… просто задумалась об отце.

Кейшин мягко сжал ее руку.

– Я готов прыгнуть, когда ты скажешь.

– Не отпускай мою руку, – сказала Хана, глядя на мерцающее отражение Кейшина. – И запомни…

– Что?

– Что это был твой выбор.