– Ты прав, не следовало Нам использовать перо, – Шэн Линъюань наконец неспешно поднял голову и с улыбкой посмотрел на многочисленные воплощения Тени. – Ты этого не заслуживаешь.

– Сей раб – всего лишь ничтожная Тень, – послышался ответ. Капли ртути закипели, запузырились на поверхности земли, и из почвы вознеслись вверх бессчетные силуэты – кого среди них только не было: и последний Всеслышащий, и первый начальник ведомства Цинпин, и девятихвостая лиса-полукровка… и причудливо одетые люди, и исполинские полузвери – из их пастей смердело так, что можно было задохнуться. – Не знаю, достойны ли сии предшественники созерцать искусство Владыки людей?

Тень перенимала умения хозяев, словно записывала их на жесткий диск. Те, кто при жизни пытался ею повелевать, после смерти превращались в бережно хранимые образцы своих умений – всю их мощь, все силы Тень присваивала себе. Последним из ее многочисленных воплощений была семисотлетняя зеленая змея-полукровка Хэ Цуйюй, известная как матушка Юй. Она стояла поодаль в укромном месте, столь слабая в сравнении с могучими предшественниками, что, казалось, присутствует только для ровного счета. Но для молодого поколения она была недосягаемым авторитетом – что говорить об остальных? Среди великих мастеров прошлого элита «Фэншэнь» чувствовала себя, как детсадовцы в окружении головорезов.

– Твою мать, да что тут происходит? – дрожа от страха, выговорил Чжан Чжао. – Что за Призрачный полк героев прошлого? Да это покруче будет, чем марки собирать…

«Призрачный полк» расхохотался. От звуковых волн ужасающей силы автомобиль потрескался и развалился на части. Воцарился хаос. Оперативники под прикрытием парящего в воздухе защитного снаряжения помогали друг друга выбраться из груды обломков. Зрелище было жалкое.

«Господа, – голос Шэн Линъюаня зазвучал прямо в головах оперативников, – я тесно связан с Алой Бездной. Если я буду сражаться в полную силу, может разрушиться и без того уже хрупкая печать из костей Чжу-Цюэ. Могу ли я позаимствовать ваши тела?»

Над головами оперативников едва не всплыли облачка с вопросительными знаками: в каком смысле «позаимствовать»?.. Звучало не слишком обнадеживающе – как будто обратно их можно было и не получить…

Однако дурные феодальные привычки Шэн Линъюаня были неискоренимы – говорил он со всей учтивостью, но на деле не спрашивал, а предупреждал. Слова еще звучали у Чжан Чжао в голове, а он уже почувствовал, как в нее проникла чужая воля и, минуя кору мозга, устремилась прямиком к мышцам верхних конечностей. Не успел он понять, что происходит, как подчинился ей и вдавил кнопку секундомера, останавливая время на секунду.

«Не сопротивляйтесь». Демоническая ци сгустилась в тончайшие нити и прошила уши оперативников. «Расслабьтесь и доверьтесь мне».

Оперативники чувствовали себя роботами на радиоуправлении. Они оставались в сознании, но некая таинственная сила контролировала часть их нервных путей, управляя их телами, и противиться ей они не могли. Многоопытные бойцы с молниеносной реакцией вдруг обнаружили, что их мысли не поспевают за движениями. Они сами не поняли как переместились на десять с лишним метров в сторону.

Когда секунда миновала, все оперативники, которые были в строю, стояли на строго определённых местах.

– Я и забыл, что ваше величество всю жизнь провели в сражениях и стали выдающимся мастером боевых построений, – наперебой рассмеялись тени. – Вам не с руки сражаться со мной самому, раз вы прибегли к живым пешкам? Занятно! Но вспомните, кто повиновался вам в прошлом! Прекрасно обученные шаманы, полукровки великих демонических кланов, лучшие из лучших монахов, постигшие суть Неба и Земли. Те, кто в своем совершенствовании не прошел стадию Изначального младенца[112], считались недостойными лицезреть государя. А что же нынешнее поколение? Смех да и только!

– О как заговорил! – присвистнул Чжан Чжао. – Вообще-то это дискриминация… Твою мать!

Детектор аномальной энергии у него за поясом тихо рассыпался на части и упал, и в тот же миг твердая земля превратилась в трясину. На поверхность из глубин топи всплыло огромное чудовище, напоминающее доисторического крокодила, и раззявило гигантскую пасть, в которой горело яркое пламя: казалось, еще чуть-чуть – и чудовище проглотит самонадеянных человечишек, переоценивших свои силы. Оперативники же обнаружили, что ноги их не вязли в горящей трясине – армейские ботинки на толстой подошве уверенно ступали по ней, причем шаги подчинялись странному ритму, своему у каждого, то ускоряясь, то замедляясь, а подошвы не просто не горели, но и, наоборот, начали холодить ноги.

– У меня все ботинки льдом покрылись! – вскричал кто-то из оперативников.

Принадлежавших к линии воды окутывал тонкий слой пара. Янь Цюшань чувствовал, как движутся ионы металлов вокруг, улавливая этот пар. События развивались так стремительно, что он не мог уследить за действиями товарищей. Своими перемещениями оперативники, принадлежащие к разным линиям «особых» способностей, как будто образовывали между собой некую сложную и непостижимую связь.

Тем временем небо затянули черные грозовые тучи, молнии сверкали все чаще и чаще. Казалось, Небеса вот-вот обрушат на несчастных неправедный гнев.

Гу Юэси – самая чуткая из всех – уловила ухом загадочную вибрацию, исходящую откуда-то из недр земли. Вдруг огромный огненный шар устремился вниз, прямо на людей. У Чжан Чжао от испуга волосы встали дыбом, но следом он увидел, что шар столкнулся с невидимым энергетическим полем и отлетел чудовищу прямо в пасть. Раздался оглушительный грохот такой силы, что у людей сердце замерло. Но потрясение, пережитое каждым отдельным оперативником, никак не повлияло на замысел Шэн Линъюаня. В этом небольшом отряде собрались представители всех пяти первоэлементов, и его величество расставил их по местам в безупречном соответствии с магическим построением. Пепел с обугленной земли развеялся по ветру, проклюнулся молодой побег. Оперативники линии растений почувствовали, что их способности возросли до невиданных прежде высот. Побег в мгновение ока вытянулся в громадное дерево, достающее до небес, – крона его могла защитить от громов и молний, корни же сплетались с артериями земли.

Снова раздался грохот. Тень, питавшаяся от слабых артерий земли Цзянчжоу, навлекла на себя громы небесные. У Тени не хватало сил поддерживать благородный облик «героев прошлого», он слезал с них клочьями, обнажая ртутную сущность.

– Ни хрена себе! – заорал оперативник линии растений. – Никогда в жизни не чувствовал себя настолько крутым! Может кто-нибудь видео на память заснять? Чжичунь, будь добр, включи камеру!

Чжичунь промолчал.

Шэн Линъюань махнул кукле рукой, подзывая к себе, и достал из-за пазухи сюнь – тот самый, из кофейни в Юйяне.

– Подойди сюда. Соедини меня со своими людьми и спроси, могут ли они заменить музыку в этих… «ревербераторах».

– Музыку в ревербераторах? – голос Пин Цяньжу глухо звучал через противогаз. В соответствии с приказом она как раз доставила третью партию ревербераторов и сейчас находилась у границы Цзянчжоу. Тревожно глянув на зашкаливающие показатели PM2.5, она нерешительно промямлила:

– Но широкомасштабное применение ревербераторов может привести к психическим расстройствам у всех людей на данной территории. Нам не разрешается использовать звуки с высоким уровнем психического воздействия, мы не можем сменить трек без разрешения вышестоящих инстанций, которое директор должен запросить лично. Отдел изучения психических сил в исследовательском институте проведет проверку совместно с…

– Генерал в дальнем походе не оглядывается на приказы государя. Осмелишься ли ты принять решение сама? – перебил ее Шэн Линъюань. К тому времени он задействовал уже больше десятка оперативников. «Живые пешки» пока что не уступали «героям прошлого», но и одолеть не могли. – Не думаю, что ваш директор стал бы возражать.

Пин Цяньжу растерянно стискивала мобильник в руке. Вокруг нее, как безголовые мухи, суетились оперативники.

– Отдел ликвидации последствий, ну что вы там копаетесь?!

– Скорость распространения миазмов внутренних демонов составляла десять километров в час, но увеличилась почти вдвое! Похоже, ревербераторов не хватает, быстрей придумайте что-нибудь!

– Но почему скорость вдруг возросла?.. – в недоумении пробормотала Пин Цяньжу.

– Там наши, – тяжело дыша, объяснил ей один из оперативников. – На них напали, когда они были в гуще миазмов, защита не выдержала. Пока мы их не вытащим, они будут подпитывать противника. Раз мы не справляемся… остается только всеобщая эвакуация.

Большая часть населения Цзянчжоу угодила под действие миазмов, последствия были разрушительные. Оперативников из отрядов спецназначения было раз-два и обчелся, рук не хватало даже несмотря на модифицированное Шэн Линъюанем заклинание полой куклы. Им на помощь в поддержании порядка перебросили сотрудников всех окрестных филиалов Бюро, в том числе и штабных, из которых некоторые никогда не участвовали в боях и, хотя, несомненно, обладали «особыми» способностями, на деле мало чем отличались от обычных граждан. Их умений хватало на то, чтобы побеждать в дворовых соревнованиях по армрестлингу, но на передовой они суетились и впадали в панику.

Пока Пин Цяньжу переговаривалась с Шэн Линъюанем, Ян Чао и Ло Цуйцуй вместе с младшими товарищами по Отделу ликвидации последствий подключили ревербераторы и запустили трансляцию третьей серии треков. Впрочем, сразу же стало ясно, что темп, с которым ласковая мелодия будила пострадавших, сильно уступал скорости распространения миазмов.

– Площадь покрытия увеличивается!

– Да придумайте же что-нибудь!

– Можно усилить мощность ревербераторов?

– Она уже на максимуме! – несмотря на морозный декабрьский день, пот с Ян Чао лил градом, застилая глаза, но из-за защиты он не мог вытереть лоб. – По-моему, музыку из ревербераторов слышно уже по ту сторону пролива в соседних государствах. Эффект ревербераторов не зависит от громкости, только от психических сил… То есть от самой музыки!

– Так смените пластинку! – крикнул не разбиравшийся в таких тонкостях оперативник.

– Обычно ревербераторы используются не массово, а точечно – когда нужно изменить воспоминания очевидцам, столкнувшимся с аномалиями, и все в таком духе. Сейчас, когда они работают на пределе мощности, да еще и на такую большую территорию, невозможно добиться аккуратного и точного воздействия. Даже если сюда перебросить всех представителей линии физических и психических сил, мы все равно получим только коллективные инсульты. Ни у кого не хватит духовных сил контролировать ревербераторы с такими вводными, – терпеливо объяснил Ян Чао. – Нужно крайне осторожно обращаться со всем, что имеет отношение к психике. К каждому человеку требуется индивидуальный подход, а иначе тот либо сойдет с ума, либо и вовсе умрет. Приведу крайне приблизительную аналогию: в данной ситуации нужно сильнодействующее лекарство, но одну половину пострадавших оно вылечит, другую убьет. Как прикажешь поступить? Вот нам и остается только подорожник ко всем прикладывать!

– Какой подорожник?! – к Ян Чао трусцой подбежал Ло Цуйцуй и потянул за собой. – Отдел ликвидации последствий, общий сбор! Нужно немедленно составить план по эвакуации всех жителей! О Небо, о Небо!.. Как же нам все это устроить? Как наладить координацию с вышестоящими инстанциями? И как объяснить происходящее населению? Откуда начать эвакуацию? Куда отвозить людей? А после где их всех размещать? Кто знает, куда еще дойдет эта хрень?..

Требовалось подготовить объяснения не только для местного населения. С такой скоростью распространения миазмов никто не поручился бы, что не пострадают и соседние страны – регион граничил с несколькими государствами, в которых представительство «особенных» не было интегрировано в правительственные структуры, а сотрудничать потребуется и с теми, и с другими.

Более того, сейчас эта скорость возросла вдвое. Даже если объявить эвакуацию, чтобы гражданские успели покинуть Цзянчжоу, потребовался бы ковер-самолет, как в сказках «Тысячи и одной ночи»! К тому же миазмы распространяются все дальше, а объем кислорода в портативных баллонах у «особенных» ограничен – как спасти миллионы людей, если критически не хватает ни времени, ни кислорода?

Но самое страшное – Цзянчжоу находился не очень далеко от столицы Юнъань. А хранилище Бюро в мире «особенных» было, по сути, чем-то вроде склада ядерных боеприпасов: в нем находилось множество опаснейших предметов. Их защищали особые печати, но если есть хоть малейшая вероятность, что система артерий земли в Юнъани также подвергнется загрязнению и жэньмо-Тень доберется до высотки Главного управления…

Ло Цуйцуй бегал кругами и чуть не рыдал.

– Я так совсем без волос останусь, придется парик носить! – причитал он.

Обычно Отдел ликвидации последствий без лишнего шума появлялся на месте происшествия и, сделав свою работу, так же по-тихому исчезал. По большей части они занимались тем, что составляли пресс-релизы и, не привлекая лишнего внимания, договаривались о выплатах компенсации. Им никогда прежде не приходилось сталкиваться со столь масштабным бедствием. Оперативники с ног валились от усталости, штабные паниковали.

Две секунды Пин Цяньжу стояла, не зная, что делать, все мысли из головы выветрились. Наконец она собралась с духом и продолжила разговор:

– Вы еще здесь?

– Да, я слышу тебя, – голос Шэн Линъюаня, лившийся из прижатого к уху динамика, звучал так же неописуемо приятно и ласково, как и всегда. – Не бойся.

Но как она могла не бояться? В Дунчуане она видела, как Шэн Линъюань в одиночку взял на себя управление ревербератором и очистил людям воспоминания, но то был всего один город, в котором на тот момент большинство жителей уже спали, – в общем, ситуация не шла ни в какое сравнение с нынешней. Сможет ли он справиться сейчас? А за потери среди гражданского населения кто будет отвечать?

Пин Цяньжу от страха сжалась в комок.

Если что-то пойдет не так, последствия отразятся на ее карьере, она лишится всего… Готова ли она рискнуть своим будущим?..

Она едва дышала, ее трясло.

Ай, да нет у нее никакой карьеры и будущего никакого нет, вся ее жизнь монеты мелкой не стоит!

Язык ее перестал подчиняться мозгу и сам собой ответил:

– Какую? Какую мелодию? Я сменю трек.

Три минуты спустя пение глиняного сюня было передано на ревербераторы. Теперь оно раздавалось из доброго десятка мощных динамиков и неслось прямо вглубь густой мглы миазмов.

Обычно пение сюня напоминает завывание ветра в щелях разбитой черепицы – такое же заунывное и тоскливое, но инструмент Шэн Линъюаня пел иначе – его звук походил на веселое, звонкое чириканье воробушков, по весне возвращающихся в родное гнездо. В незнакомом, как будто народном мотиве звучали пылкость и наивная искренность, разносившиеся по ветру рулады полнились радостью.

Стремительно расползавшиеся по округе миазмы вдруг остановились.

Первый раз песенка прозвучала немного неловко, она то и дело спотыкалась, как будто Шэн Линъюань постоянно задумывался, какую ноту взять следующей. Время от времени он ошибался, и звуки получались слишком низкие и глухие, а затем кое-как возвращались к исходному тону. Чувствовалось, что исполнителю не хватает умения.

Оперативники по-прежнему стояли в магическом построении. Само оно было безупречным, но у людей накопилась усталость: один из них совсем обессилел, ноги его подкосились, и он осел наземь. В идеальном строе тут же появилась прореха. Оказавшийся поблизости Янь Цюшань сразу заменил упавшего товарища, но порождения Тени явно заметили, где слабина. Кольцо окружения резко сжалось. Несколько оперативников уже задыхались от напряжения, и именно за ними пристально следил противник. Магическое построение едва выдерживало натиск жэньмо.

Гу Юэси первой осознала, что построение вот-вот будет прорвано, ее пробил холодный пот. Что есть мочи она мысленно обратилась к Шэн Линъюаню, спрашивая, что же теперь делать. Но тот не обратил на ее зов ни малейшего внимания. Он сидел, закрыв глаза, на обломках машины оперативников, снова и снова безыскусно играя на сюне одну и ту же песенку.

Изначально дух меча был Чжу-Цюэ и, как и положено крылатым, не только быстрее всех щелкал семечки, но и обладал музыкальным дарованием. Шэн Линъюань помнил, что, стоило мальчишке хоть раз услышать какую-то мелодию, будь то утонченные звуки церемониальной музыки или простонародные песенки, он тут же запоминал ее почти без ошибок. Вот только вкус у него был отвратительный: выучив мелодию, он обожал перевирать ее, меняя до неузнаваемости, и в конце концов, что бы он ни напевал, звучало это как птичий щебет – так же невыносимо громко и надоедливо. Он не захотел переделывать лишь одну-единственную песню – и то была песня Северной равнины.

В те времена род людской влачил жалкое существование и был рассеян по всему белу свету. Многие жители Центральной равнины нашли прибежище среди заснеженных гор севера, куда, чтобы заручиться поддержкой Верховного жреца, отправился и Шэн Линъюань. Было первое полнолуние года, когда он наконец прибыл в затерянное среди ледников поселение, и хотя на равнине уже начиналась весна, в горах стояла лютая стужа. Переселенцы, утратив дом, сохранили в сердце его обычаи и попытались воссоздать яркие огни и праздничную суету родных мест: вся долина была усыпана фонарями, фигурами и постройками изо льда[113].

Дух меча голосил, что хочет погулять и поразгадывать загадки, так что Шэн Линъюаню ничего не оставалось, кроме как побродить с ним по округе. Но сам он лишь безразлично скользил взглядом по окрестностям, снова и снова обдумывая разговор с Верховным жрецом. Сяо Цзи почувствовал рассеянность Шэн Линъюаня и с недовольством заметил: «Я все время был рядом с тобой, пока ты развлекался загадками с тем бородатым дедом. Теперь твой черед побыть со мной, когда я веселюсь!»

Удрученный Шэн Линъюань упрекнул его: «Прояви хоть каплю уважения – что еще за „бородатый дед“?! И вообще, когда это ты был со мной рядом? Верховный жрец и двух слов сказать не успел, как ты уже заснул – не думай, что я не заметил».

Дух меча и правда тихонько храпел во время беседы, но, к счастью, кроме самого Шэн Линъюаня некому было это услышать.

«У этого старикана каждое слово тянется целую вечность, – с непоколебимой уверенностью в своей правоте возразил Сяо Цзи. – Он бубнит так, будто заговоры читает, тут любой уснет!»

Ему все-таки удалось вовлечь Шэн Линъюаня в разговор. «Этот „старикан“ повелевает тысячами ли ледяных просторов Северной равнины, – ответил тот, – и тремя тысячами волчьих всадников. Заговоры читает, скажешь тоже. Да пусть бы он хоть духов умерших призывал, все равно его нужно слушать. К тому же мы говорили о важных вещах, а не развлекались загадками».

«Если человек не говорит прямо, а все бродит вокруг да около, значит, он развлекается загадками – как будто ему делать больше нечего, – заявил дух меча. – Старик просто боится, что ты бросишь его волчьих всадников на клинки демонов-яо и построишь свою империю на костях его соплеменников. Но это же глупости, что огород городить?»

Шэн Линъюань улыбнулся наивным рассуждениям духа меча: «Жители Центральной и Северной равнин похожи, но не одинаковы. У предыдущего императора часто бывали распри с северными соседями, так что опасения Верховного жреца небеспричинны».

«Но ты не такой, как предыдущий император, – выпалил, не раздумывая, дух меча. – Ты – Владыка людей».

«Что ты сказал?» – опешил Шэн Линъюань.

«Я сказал, что ты Владыка людей, – звонко повторил Сяо Цзи. – Ты пообещал Алоцзиню, что однажды закроешь глаза всем, кто погиб понапрасну, и похоронишь всех несчастных, кого бросили без погребения. Еще ты говорил, что поможешь каждому вернуться в родные места. И когда я в своем совершенствовании добьюсь истинного тела, я наконец-то с радостью обойду земли, в которые ты принес мир и покой».

Шэн Линъюань как будто разом позабыл о тяготах правления и полной грудью вдохнул прохладный весенний ветер. Ах, эти дни молодости, когда в Дунчуане цвели грушевые деревья и верилось, что нет ничего невозможного!..

«Ну-ка быстро отведи меня разгадывать загадки – если разгадаем, получим ледяной фонарь! – дух меча напустил на себя важный вид и принялся шутливо бурчать. – В этих мрачных землях в разгар зимы так темно, а ты, весь в тревогах и заботах, не можешь заснуть без света. Давай я выиграю для тебя красивый фонарь, чтобы ты мог спать спокойно?»

Шэн Линъюань не знал, смеяться ему или плакать. На душе было тяжело, но дух меча утешил его, и он отправился позориться с ним на пару. Забавы на ярмарке фонарей воплотили тоску переселенцев по родным краям, и неподготовленному человеку непросто было разгадать загадки со всех уголков Поднебесной, где нравы и обычаи разительно отличались. Шэн Линъюань нарочно хранил молчание, так что легкомысленно пообещавший подарить ему спокойный сон Сяо Цзи не смог разгадать ни одной загадки и не на шутку рассердился. Лишь последний торговец, узнавший Владыку людей, поддался ему и подарил ледяной фонарь, а иначе бы пришлось возвращаться с пустыми руками.

Сяо Цзи выбрал фонарь в виде бабочки, потому что им поклонялись шаманы Дунчуаня, а их дети каждую весну запускали в небо с вершины горы похожие фонари. Маленький дух меча тогда только-только покинул Дунчуань, еще не успев повидать мир, и решил, что ему нужен именно фонарь в виде бабочки и никакой другой. Он искренне верил, что сам выиграл ледяной фонарь, очень им дорожил и настоял, чтобы при отъезде они взяли его с собой. Увы, по ту сторону гор уже царила настоящая весна, и привезенный с Северной равнины фонарь растаял.

Так дух меча познал грусть потери. Он ничего не сказал, но Шэн Линъюань чувствовал: маленький дух, похоже, впервые понял, как зыбко все в этом мире. То, что досталось с трудом, можно с легкостью утратить. Тогда Шэн Линъюань, не боясь потерять лицо, вырезал из дерева крошечную бабочку и повесил ее вместе с кистью на эфес меча Демона Небес.

На обратной дороге Сяо Цзи постоянно мурлыкал песенку Северной равнины. То не был исконный мотив обитателей снежных гор – на самом деле в нем переплелись народные песни и мелодии из всех уголков Поднебесной. Изначально все эти напевы не имели ничего общего друг с другом, но со временем непостижимым образом слились в общей гармонии. Грусть угадывалась в песенке, но тут же рассеивалась, столкнувшись с широтой закаленной во льдах натуры местных жителей, и потому мелодия звучала живо и бодро.

То был своего рода символ примирения народов Центральной равнины и жителей Севера.

Наконец, не единожды ошибившись, Шэн Линъюань вспомнил всю песню – и с ней всю свою прошлую жизнь. Тогда он еще не достиг даже возраста, в котором надевают шапку, он был маленьким глупышом, немногим опытнее духа меча, ему многому предстояло научиться. Дух меча беззастенчиво провозгласил его императором, равного которому не было и не будет. Шэн Линъюань оглянулся на пройденный путь, что, пересекая заснеженные вершины, вел как будто прямо в небо, бесстрашно принял имя Владыки людей и, вступая на трон, поклялся: всякая живая душа обретет свой кров и найдет свое место. И тогда спустя сотни и тысячи лет дух меча обретет истинное тело и сможет спокойно и счастливо странствовать по свету среди людей.

Каким же самонадеянным он был.