Непонятная тревога в душе Шэн Линъюаня все усиливалась, но он не подавал виду. Склонив голову, император быстро «заморозил» всех оперативников в автомобиле, чтобы временно оградить их от черных миазмов, которые норовили заполнить все их семь отверстий. Затем он махнул рукой, подзывая к себе Гу Юэси. Голос его звучал ровно, как и прежде:

– Все в порядке. Сперва расскажи мне, что произошло.

К счастью, Гу Юэси оказалась из разряда людей, больше всего приходившихся его величеству по душе: она излагала все по порядку, обходилась без лишних слов и хорошо понимала, что по-настоящему важно и срочно. Кратко сообщив самое главное, она сказала:

– У меня тоже есть несколько вопросов, уважаемый. Сейчас защита от психических сил не просто не работает – она, что называется, сама помогает Чжоу творить преступления[106]. Так как же нам защищаться? Как пробудить товарищей?.. Следующий вопрос – каков масштаб распространения этих вездесущих и всепроникающих миазмов? Если, как вы сказали, все очутившиеся в их ловушке люди станут им «пищей», продолжат ли они распространяться дальше? Что нам делать, чтобы миазмы не перекинулись на другие районы? И последнее: что будет с простыми гражданами, попавшими под их воздействие? Будут ли для них какие-то последствия?

Гу Юэси только-только удалось вырваться из ловушки миазмов внутренних демонов, но голова у нее работала по-прежнему ясно. Шэн Линъюань невольно присмотрелся к ней.

– Как тебя величать, девочка?

Гу Юэси поперхнулась воздухом от неожиданности. Оказывается, хотя им не раз уже приходилось работать вместе, он до сих пор не удосужился узнать ее имя… но еще удивительнее было другое: услышав от этого мужчины давно забытое «девочка», она не только не рассердилась, но и почувствовала благодарность, словно заплутавший маленький ребенок, который наконец-то нашел спасителя.

– Гу Юэси, командир второго подразделения «Фэншэнь».

– Так вот, Гу Юэси, принцип действия так называемой защиты от психических сил заключается в том, что она закрывает человека от воздействия извне – а речь идет о внутренних демонах. Эта защита обращает море сознания внутрь, чем только помогает появлению внутренних демонов и ускоряет их рост. Другими словами, сейчас от нее один вред. По той же причине тех, кто попал в плен внутренних демонов, нельзя просто разбудить – их остается только звать, а очнутся они или нет – зависит от них самих, – объяснил Шэн Линъюань. – Если жэньмо возжелает распространяться дальше, то будет расти бесконечно, если только его прежде не запечатают… Что до последствий, тут дело в воле каждого конкретного человека и времени, проведенном в плену внутренних демонов. С теми, кто пробудет в ловушке недолго, пожалуй, ничего серьезного не случится – решат, что им приснился дурной сон, только и всего. Но если кошмар затянется, последствия предсказать уже сложнее. Кто-то уже никогда не очнется, кто-то даже если и очнется, то уже совсем другим человеком, наверняка сложно сказать.

Гу Юэси быстро огляделась: никаких сильных источников аномальной энергии рядом не находилось, и уровень сигнала обычной рации восстановился до двух делений. Быстро приняв решение, она тут же доложила о произошедшем сразу наверх, прямо в Центральный координационный штаб Главного управления.

Когда связь между Центральным штабом и директором Сяо резко оборвалась, в Главном управлении начался переполох. Лишь когда на связь вышла Гу Юэси, начальнику Хуану удалось хоть как-то успокоить сотрудников.

– Я только что получил свободный доступ к городским сетям камер видеонаблюдения, – прозвучал его глубокий голос. – Первая партия беспилотников прибудет на место в течение получаса, но, получается, нашим сотрудникам к пораженной области никак не приблизиться, так? Мне хотелось бы знать: неужели ни одна из шести великих родословных не обладает иммунитетом к этим миазмам внутренних демонов? А обычные люди? Мы могли бы привлечь армию или полицию…

– Нет, – прервал его Шэн Линъюань, – иммунитетом никто не обладает. Но с теми, кто сможет проснуться сам, все будет в порядке. Те, кто еще не успел оказаться в ловушке, тоже смогут продержаться какое-то время, если сумеют защититься от миазмов и избежать соприкосновения с ними. Например…

– Пузыри линии воды и наружная защита линии металлов! Подходит и то, и другое! – к разговору подключился другой голос: еще кто-то вышел на связь, но речь звучала неотчетливо. – Это Чжан Чжао, первое подразделение «Фэншэнь»! Мы подверглись атаке неопознанным энергетическим объектом, почти все товарищи попали под его воздействие… Командир Ван меня вовремя окутал водяной пленкой, а сейчас… сейчас…

– На сколько ее хватит? – поспешно уточнил начальник Хуан.

– Не беспокойтесь за меня, начальник. Командир Янь очнулся и укрепил мою защиту, – тут наконец заработало и видео, и на экране появилось лицо Чжан Чжао. Окутывавшая его водная пленка уже лопнула, но сейчас все тело защищал тонкий слой металла, а рот и нос закрывала маска, подсоединенная к кислородному баллону. Он напоминал позолоченную статую архата[107], воспылавшего любовью к дайвингу.

Камера повернулась – в кадре появились оперативники внутри вертолета: кто-то лежал без чувств, кто-то сидел с потерянным видом, застыв в одной позе и ни на что не реагируя, кто-то, наоборот, бушевал – от нестерпимых мучений бился головой о стену или с угрюмо-сосредоточенным лицом метался взад-вперед, пытаясь напасть на любого, кто попадался под руку. Какой-то человек ходил среди безумцев, разводя их в стороны и изолируя друг от друга.

Заметив камеру, мужчина кратко кивнул начальнику Хуану и сдержанно обратился к нему:

– Приветствую, начальник Хуан. Я – Янь Цюшань.

– Во время атаки командир Янь находился в медицинском отсеке, – продолжил Чжан Чжао. – Не знаю, может быть, что-то его защитило…

Шэн Линъюань и Янь Цюшань заговорили одновременно:

– Нет.

– Как раз нет.

Услышав замечание его величества, Янь Цюшань невольно глянул на него через видеосвязь.

– Гм. Действительно, когда мое тело чувствует опасность, оно само вытягивает металл из объектов вокруг, чтобы защитить меня, – должно быть, это какая-то «особенная»… мутировавшая способность линии металлов.

Он и понятия не имел, какой подарок ему преподнес чуть не обезглавивший его камень ущелья Наньмин. «Мутировавшая способность линии металлов»! Шэн Линъюаня позабавило это описание, уголки его рта приподнялись в едва заметной улыбке.

– Тогда понятно, почему Тень нацелилась именно на вас! – осенило Чжан Чжао.

– У линии воды и линии металлов похожие способы защиты. Централизованно задействуйте «особенных» этих двух линий из всех отделов, но не забудьте про кислородные баллоны, – быстро проговорил Янь Цюшань и скользнул взглядом по Чжан Чжао. – Чем моложе, тем лучше – тем легче им будет. Обратите особое внимание, чтобы ни у кого не было при себе защиты от психических сил, а транспортные средства необходимо максимально загерметизировать, чтобы не попадал воздух снаружи…

Вдруг Янь Цюшаня на полуслове прервал телефонный звонок: звенел лежащий у него в кармане мобильник. Телефон купили ему товарищи из «Фэншэнь», они беспокоились, как бы он не заскучал в дороге. Сим-карта в нем до сих пор была чистая: у командира Яня не было настроения разбираться с телефоном, он даже защитную пленку не снял, не говоря о том, чтобы переносить контакты. Его номер знали лишь несколько человек, и все они, не считая Гу Юэси и Чжан Чжао, валялись сейчас у его ног без сознания…

Командир Янь вынул мобильник, бросил взгляд на экран, и на лице его отразилось удивление. С незнакомого номера пришло сообщение: «Сущность Тени паразитирует внутри древней двустворчатой раковины». Янь Цюшань тут же попытался перезвонить, но никто не ответил. Тогда он отправил ответное сообщение: «Кто ты?»

Его неведомый собеседник не заставил себя ждать и тут же прислал в ответ дюжину фотографий.

– Это что такое на снимках? Старинная шелковая книга?.. – Чжан Чжао приблизил камеру к экрану мобильника и увеличил изображение. – Каракули какие-то непонятные… Это же не всё ханьские знаки, верно?

Зрачки Шэн Линъюаня сузились – он с первого взгляда узнал почерк старого друга. Так писал Вэй Юнь, а сами письмена нанесли на кусок тончайшего русалочьего шелка.

Когда Вэй Юнь только-только прибыл ко двору Шэн Линъюаня, он, чтобы поскорее освоить людскую грамоту, ежедневно практиковался, записывая все, что только можно. Если же он не знал, как пишется то или иное слово, то использовал письмена клана гаошань. С течением времени у него сложилась собственная манера письма. Этот отрывок, начертанный на русалочьем шелке, рассказывал о встрече Вэй Юня с Тенью, о том, как, повинуясь его воле, она изменила свой облик, и о всяческих событиях, связанных с ней, – как важных, так и пустячных. Своей горячностью Вэй Юнь напоминал потерявшего голову новобрачного: он жил безвольным заложником при дворе людского государя, полном коварства и интриг, и потому пленился всецело зависимой от него самого Тенью.

Шэн Линъюань пробежал глазами текст, пропуская весь слащавый вздор, и наконец отыскал ключевое место во всем отрывке. Вэй Юнь писал, что прочие Тени, сменив облик, раз и навсегда покидают те деревья и камни, на которых они жили. Но его Тень будто бы с самого рождения росла слабой и хрупкой, в юности была ранена, и каждые пятнадцать дней, в новолуние и полнолуние, ей приходилось возвращаться на ночь в древнюю раковину, дабы набраться сил.

В записях также говорилось, что Тень от природы отличалась благородством и стремилась к возвышенному: «особенную радость Тени доставляют императорские дары». Стоило ей лишь завидеть что-то, пожалованное государем, и она тут же выпрашивала эту вещь и прятала ее в своей раковине: «жалкое, но трогательное зрелище». Вэй Юнь также писал, что любая безделица, приглянувшаяся Тени, обязательно должна была побывать в руках императора – лишь тогда Тень соглашалась ее принять. Наивный кузнец считал это проявлением врожденной сентиментальности Тени, верил, что она ощущает «дух Пурпурного дворца», исходящий от Сына Неба, да еще и гордился этим!

Шэн Линъюань молчал, пораженный. Маленькое чудовище-мо было одержимо им, но боялось трепки и не смело показаться ему на глаза. Вместо этого оно прицепилось к Вэй Юню, чтобы подобраться к демонической ци Демона Небес окольным путем.

– Так что это все значит? – спросил Чжан Чжао. – Кто это отправил? Он нам друг или враг?

Янь Цюшаню и Шэн Линъюаню одновременно вспомнилась та полая куколка, похожая на Чжичуня как две капли воды. Они разом вскинули головы, и через видеосвязь посмотрели друг на друга.

Янь Цюшань глубоко вздохнул и под ледяным взглядом Шэн Линъюаня быстро овладел собой и успокоился. Интуитивно он отчего-то доверял отправителю, но при том прекрасно осознавал, что весь обман на свете существует лишь из-за «интуитивного доверия», которое в его случае основывалось лишь на том, что у куколки было лицо Чжичуня, а этого явно было недостаточно.

– Я не знаю, – осторожно ответил Янь Цюшань на вопрос Чжан Чжао. – Думаю, стоит попросить технический отдел отследить номер телефона, с которого пришло сообщение. И, быть может, в Отделе реставрации древних рукописей найдется кто-нибудь, кто сможет дешифровать эти письмена. Нам придется побеспокоить профессора Вана.

– Не нужно, – оборвал его Шэн Линъюань и перевел основные моменты из пространных записей Вэй Юня.

В упомянутой раковине Тень, скорее всего, когда-то жила и впоследствии снова ее отыскала. Учитывая повадки ее клана, как и то, что она уже не раз возвращалась к этой раковине, можно было заключить, что она не сможет с ней расстаться до конца своих дней. Кто знает, сколько демонической ци поглотила эта раковина, пока Тень совершенствовалась… И могла ли Тень схожим образом поглотить артерии земли в Цзянчжоу?

– Наставник, вы прямо-таки ходячая энциклопедия! – выговорил Чжан Чжао, потрясенный до глубины души. – Отдел реставрации рукописей задолжал вам оклад в тройном размере.

Но Янь Цюшань вдруг нахмурился.

– Дорогой друг, с какой стати ты решил, что нашему неведомому информатору можно доверять? – поинтересовался он. – Что если это ловушка, расставленная для нас Тенью?

– Она только что проглотила то, что не должна была. Полагаю, сейчас ей ни до чего другого нет дела.

Тень явно не знала, что Сюань Цзи – Хранитель пламени. И хотя миазмы внутренних демонов получили от Сюань Цзи достаточно энергии, чтобы пожрать весь Цзянчжоу, пламя Чжу-Цюэ, выжигающее ей самое нутро, едва ли пришлось Тени по вкусу. Но она с рождения была жадной: она посмела возмечтать о теле Демона Небес, так что теперь едва ли согласилась бы выплюнуть курятину, хоть та и обжигала ей пасть. Сейчас Тень, скорее всего, как раз нырнула в артерии земли, вернулась в родную раковину и пыталась переварить проглоченное.

– Десятки миллионов живущих здесь простых смертных не могут ждать. Даже если это ловушка, зная, что у Тени в заложниках столько людей, разве господа не прыгнут в нее? Мне помнится, у вас есть какая-то «красная черта»… – заметил Шэн Линъюань, и от этих слов все присутствующие оперативники разом позеленели. Затем он спокойно, без всякой суеты, повернулся к Гу Юэси:

– Я еще ни разу не встречал ловчего, который смог бы переловчить меня. Девочка, дай мне карту артерий земли в Цзянчжоу, а потом запрягай ко… садись за руль, я покажу тебе дорогу.

Гу Юэси тут же загрузила карту и передала мобильник Шэн Линъюаню. Немного поколебавшись, она спросила, понизив голос:

– Вы сказали, что Тень «проглотила то, что не должна была»… Это директор Сюань, да?

Шэн Линъюань взглянул на нее и ласково, чуть ли не как заботливая нянька, балующая ребенка, ответил:

– Ты смышленая девочка. Что ты хочешь сказать?

Гу Юэси была девушкой стеснительной и сдержанной – подобные разговоры отнюдь не являлись ее сильной стороной. Она тут же покраснела до кончиков ушей и застеснялась пуще прежнего:

– Э-э… Вот что: я знаю, что директор Сюань очень-очень крутой и у него много тайн – мои глаза порой видят кое-что… И хотя не сказать, что я хорошо его знаю, но мне кажется, что он человек по натуре очень открытый, приветливый, в общем, не из тех, кто будет зацикливаться на неудачах, по крайней мере, не сильнее, чем я. Уважаемый, разве вы не можете пробудить его так же, как меня?

– Не могу, – помолчав, откликнулся Шэн Линъюань, лицо его побледнело. – С ним все иначе, не так, как со всеми вами. Миазмы уже поглотили его. Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла… Черное облако, накрывшее весь Цзянчжоу, – порождение его собственного внутреннего демона.

Гу Юэси была так потрясена, что лишилась дара речи. Она с ужасом взглянула в окно машины – на погруженный во тьму мир снаружи. Чтобы породить такие миазмы, обида и ненависть должны быть столь велики, словно у их хозяина вырезали всю родню, не пожалев малых детей, а его самого разорвали на части пятеркой коней!

Эти вести шокировали и остававшегося в Главном управлении начальника Хуана.

– Я немедленно пошлю за личным делом юного товарища Сюаня, – сказал он.

Тем временем Шэн Линъюань принялся прикидывать по карте артерий земли, в какой точке они должны были сойтись. Реплику начальника Хуана он оставил без внимания – он не верил, что у «ведомства Цинпин» получится что-то выяснить. Мир иллюзий никак не был связан с миром людей, а тот поворотный момент, когда Сюань Цзи увлекло внутрь миазмов внутренних демонов, несомненно, имел отношение к происходившему три тысячи лет назад… и к Чиюань. Но что это было? Зачем клан Хранителей пламени решил сохранить его останки? И почему у духа, родившегося из кости Чжу-Цюэ, есть родство с металлами?

Сюань Цзи же чувствовал себя так, словно пробудился от сладкого сна, в котором жил как обычный человек и бродил среди людей, ничем не отличаясь от них, был свободен, точно ветер, и так же счастлив, довольствовался тем, что есть, не волновался о прошлом, не тревожился о будущем. Однако сны – все равно что пузыри на воде: они дарят мгновение спокойного отдыха, но потом неизбежно приходится открывать глаза посреди безбрежной тьмы ночи.

Проснувшись, он вновь стал духом меча Демона Небес, которого с миром людей ничто не объединяло. Вместе с клинком он лишился и всякой связи со своим хозяином. Ему оставалось лишь снова и снова смотреть, как человек, за которого у него так болело сердце, каждую ночь засыпает, вдыхая Чары ужаса, дабы неустанно укреплять свой дух.

Он блуждал безо всякой цели и немного погодя последовал за принцем Нином в подземную темницу, где тот с досадой распекал Вэй Юня: «Ты знаешь, что за все, происходящее с Алой Бездной, люди будут расплачиваться тысячелетиями? Малейшая ошибка – и род людской будет ввергнут в пучину бедствий, а вас будут проклинать до конца времен! Вы два дурака! Настоящие дубины! Настолько осмелели, что решились приплести сюда дух меча Демона Небес! О чем вы вообще думали вместе с этим пернатым демоном-яо? Как же вы жестоки! Нашли единственную чешуйку под горлом дракона и вдвоем в нее вцепились!»

А вскоре он вновь смотрел, как Линъюань раз за разом разбивает меч и сцеживает свою кровь. Сюань Цзи как безумный пытался окрикнуть его, оттащить, бранился ему прямо в уши: «Тебе так хочется снова заточить меня в мече? Смилуйся, государь, отпусти меня!»

Он согласился бы даже на то, чтобы душа его рассеялась бесследно, лишь бы этот человек взглянул на него и услышал его слова. Но рука Сюань Цзи проходила сквозь руку императора, и ни тот, ни другой ничего не чувствовали.

В скором времени безумие Шэн Линъюаня передалось Вэй Юню.

«Ты же здесь, правда? Я знаю, что ты здесь, я Всеслышащий, мое чутье не обманешь, но отчего же я не слышу тебя?» – бормотал Вэй Юнь в пустоту расхаживая взад и вперед по комнате и кусая ногти.

«Мастер, признай, что ты ошибся, скажи ему, что ничего не выйдет, – отвечал Сюань Цзи. – Не нужно сходить с ума вместе с ним».

Вэй Юнь не слышал его, продолжая грызть и без того истерзанный ноготь. «Отчего же?» – повторил он.

Сюань Цзи следовал за ним по пятам, точно неупокоенный дух. «Да услышьте же меня кто-нибудь, – произнес он в полном изнеможении. – Отпустите меня, наконец, в последний путь».

Снова и снова они перековывали клинок, снова и снова терпели неудачу. У Вэй Юня сдавали нервы, он все чаще обращался к духу меча. Находившийся рядом Сюань Цзи всякий раз отвечал ему, но увы, они друг друга не слышали, и беседа их напоминала разговор душевнобольных, которые хоть и стоят лицом к лицу, но на деле говорят лишь сами с собой.

Откуда-то снаружи, из-за дверей кузницы, вдруг раздался голос: «Почему бы тебе не сказать его величеству, что дух меча Демона Небес уже мертв?» Вэй Юнь и Сюань Цзи сидели прямо на полу плечом к плечу. При звуке этого голоса оба они вздрогнули, обернулись и увидели стоящий против света силуэт высокого статного человека.

Горн поставили в сердце дворца Дулин, по соседству с внутренними покоями. То были запретные помещения, куда разрешалось входить лишь Вэй Юню. Простые придворные и слуги не посмели бы к ним даже приблизиться. Но этот человек смог беспрепятственно туда пройти. Лицо его целиком скрывалось под маской, из-под которой виднелись лишь ясные глаза с тяжкой думой во взгляде. Он ступал легко, почти бесшумно, словно шел не по земле, а по облакам.

То был императорский наставник Дань Ли. Сюань Цзи открыл рот, но слово «учитель» так и не вырвалось из его уст. Стоило Вэй Юню завидеть его, как икры его тут же свело судорогой. Пошатываясь, он поднялся на ноги и с кислым видом сообщил: «Господин Дань Ли, его величества здесь нет и…»

«Знаю. Я только что заходил проведать его и дал успокаивающие благовония. Сейчас он спит. – Дань Ли потянулся к уже остывшему горну, похлопал по нему и тяжело вздохнул:

– Какая блажь… И ладно бы он поддался ей сам, но вы все не только не отговариваете его, а еще и потворствуете…»

Вэй Юнь в ответ не смел произнести ни слова.

«Государь молод и горяч, он восстановил страну и убил князя демонов – деяния, безусловно, выдающиеся, но я боюсь, как бы он не впал в гордыню и не возомнил, что вся Поднебесная в его руках и он может делать все, что заблагорассудится. Из-за учреждения тринадцатого ведомства из демонов-полукровок уже случился бунт шаманов – то было предостережение, и я думал, что он усвоил урок. Кто бы мог подумать, что он сразу, когда в стране еще неспокойно, решит пойти против всей Поднебесной, невзирая на всеобщее неодобрение, все-таки учредит так называемое „ведомство Цинпин“, – речь Дань Ли текла медленно и плавно, лаская слух. Каждое слово он произносил четко, со значением. – Сначала я думал: пусть испробует вкус утраты, потом придет в себя. Может, он даже попытается воротить прошлое – что ж, это обычное дело, пускай подурачится. Но во всем нужно знать меру… Подданный обязан блюсти свой долг и помогать советом, если государь в нем нуждается. Если же он попустительствует любой прихоти повелителя ради богатства и почета, то он не кто иной, как презренный льстец. Согласен ли ты?»

«Я… я умею только ковать мечи, – промямлил Вэй Юнь. – Я ничего не смыслю в делах государственных».

Глаза Дань Ли чуть изогнулись, от уголков разошлись насмешливые морщинки. «Так уж и ничего, принц Вэй Юнь?» – произнес он.

От улыбки, читавшейся в глазах императорского наставника и звучавшей в его голосе, у Вэй Юня чуть ноги не подкосились.

Морщинки у глаз Дань Ли стали глубже. Ласковым, но не признающим возражений тоном он сказал: «Ступай и скажи государю, что дух меча Демона Небес мертв, пусть он откажется от задуманного и отбросит безрассудство. Кровь в его сердце в скором времени иссякнет совсем, на сегодняшней аудиенции он выглядел совсем больным и не мог даже спокойно сидеть на месте. Неужто он держит всех министров и сановников за слепцов?»

Вэй Юнь, хоть и боялся его до полусмерти, набрался храбрости и заставил себя выговорить: «Но ведь… сказать подобное – значит солгать государю. Я принес кровную клятву и не посмею предать его величество. Я правда…»

«Дух меча Демона Небес мертв на самом деле – в чем же тут ложь? – оборвал его Дань Ли. – Если ты втайне расспрашивал об этом духе демонов-яо, то наверняка понял, что изначально дух меча был Небесным духом Чжу-Цюэ. До того, как он очутился внутри меча, он не был ни живым, ни мертвым».

На теле Вэй Юня все волоски встали дыбом, он бухнулся на колени: «Я никогда не имел дел с демонами-яо…»

Дань Ли взглянул на него сверху вниз, тихонько усмехнулся, протянул руку и поднял на ноги гаошаньского принца, который и принцем-то был только по имени.

«Сему подданному невыносимо видеть ваше высочество на коленях, не нужно церемоний, – произнес он. – Хорошо, ты не расспрашивал демонов-яо, а сам обо всем догадался. Но в таком случае ты все равно должен понимать: раз ковка меча подарила жизнь Небесному духу Чжу-Цюэ, которому иначе не суждено было появиться на свет, то, желая в безумной мечте повторить весь процесс литья сосуда и создания духа меча, ты должен соблюсти все условия, что были тогда. А сможешь ли ты? Не переоценивай себя. Послушай моего совета и разубеди государя – кровная клятва не обратится против тебя, и тогда он поймет, что ты сказал правду».

С этими словами Дань Ли развернулся и вышел.

У горна остались лишь невидимый Сюань Цзи да Вэй Юнь. Оба были в замешательстве, не уразумев до конца смысл речи Дань Ли. Что значит «соблюсти все условия»? Отчего ложь Вэй Юня не будет изменой и нарушением кровной клятвы?

Вэй Юнь насупил брови в задумчивости и, словно осёл, вращающий жернов, принялся ходить кругами, бормоча себе под нос: «Подарить жизнь… Соблюсти все условия…» Вдруг он резко остановился, и глаза его широко распахнулись в ужасе…