Шэн Линъюань быстро посмотрел на него.

– Э-э-э… – Сюань Цзи на миг замешкался, но тут же нашелся. – В историческом музее есть… трехмерная реконструкция.

– А ты не такой уж невежда, – усмехнулся Шэн Линъюань. К счастью, его величество понятия не имел, что такое «трехмерная реконструкция», так что Сюань Цзи удалось его одурачить. Тем временем император снял с каменной ограды дворцовый фонарь и, уверенно направившись в глубь сада по тропинке вдоль пруда, заметил:

– Похоже, он старается для меня.

Промокший насквозь Сюань Цзи догнал его. При этих словах глаза его сверкнули. «Совершенно необязательно», – подумал он.

Была глубокая ночь, и во дворце царила полная тишина. В отличие от исторических сериалов, здесь после того, как заперли ворота и начался комендантский час, не показывался ни один ночной патруль, с дозором обходящий дворец, а все слуги оставались на своих местах, не решаясь самовольно никуда выходить. Лишь дворцовые фонари мерцали тусклым светом, освещая горделиво возвышающиеся стены. Во дворце Дулин царила давящая атмосфера, даже дышалось как будто с трудом, словно они очутились в кургане, полном призраков.

– Почему тут так тихо? – спросил Сюань Цзи.

– В основании дворца начертано восьмичастное магическое построение гор и морей, поэтому в ночных патрулях нет нужды. Если тебе тут как-то не по себе – ночью это обычное дело, – Шэн Линъюань шел, не оборачиваясь, но, похоже, все равно почувствовал, что Сюань Цзи неуютно. Он поднял фонарь, и свет упал на древнюю каменную статую неподалеку. Она изображала божественного зверя – воплощение первобытной дикости и жестокости. Глаза его сверкнули в отсвете фонаря, и почудилось, что в статуе заключена душа – кровожадная и свирепая, жаждущая полакомиться человечиной. – «Око» магического построения охраняют шестьдесят четыре древних от рождения чудесных существа. Узнаешь их? Это они трепали тебя последние несколько дней.

Сюань Цзи промолчал. Он что, спасибо за это сказать должен?

– Ах да, – заговорив о тренировках, Шэн Линъюань, похоже, вспомнил и то, что успехи маленького демона оставляли желать лучшего, – дай мне лапу.

Сюань Цзи уставился на него с ничего не выражающим лицом.

– Ну же, дай руку, – повторил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи протянул раскрытую ладонь.

– Заче… Ай!

Его величество, ничуть не боясь обжечься, тут же запустил палец в масло горящего фонаря и начертил на его ладони заклинание «Очищения сердца». Современная его версия была широко распространена среди «особенных». По своему действию заклинание практически не отличалось от популярного бальзама с ментолом «Фэнъюцзин»[101], точно так же оказывая в основном охлаждающий и успокаивающий эффект. Чаще всего «Очищением сердца» пользовались отчаявшиеся студенты накануне экзаменов, чтобы лучше запомнить и воспроизвести материал.

Но стоило Шэн Линъюаню написать черты заклинания, как Сюань Цзи ощутил, что кипящее масло превратилось в жидкий азот. Вся рука заныла от холода, суставы сковало. Он инстинктивно отдернул ладонь и зажал кулак. Невероятно, но, как только он это сделал, пронизывающий до самых костей мороз исчез.

Сюань Цзи несколько раз попробовал разжать пальцы, но обнаружил, что как только слегка ослаблял хватку, снова начинал чувствовать холод. Приходилось постоянно оставаться в напряжении и стискивать кулак.

– Крепко сжимай руку и запомни: что бы ты потом ни увидел, держи себя в руках, – заговорил Шэн Линъюань. – Ты знаешь, что такое внутренние демоны?

Сюань Цзи считал, что знает – как-никак, в фэнтезийных романах, которые он читал, эта фраза встречалась постоянно. Однако, немного поразмыслив, он так и не сумел сформулировать определение – пришлось отвечать расплывчато:

– Кажется… это то, о чем человек не может перестать думать?

Шэн Линъюань опешил от такого ответа. Он вскинул голову, глядя на низко нависшее над дворцом Дулин небо, вспомнил беззаботную мирскую жизнь маленького демона и едва сдержал тяжкий вздох.

– Все люди не могут о чем-то перестать думать, однако, если они не совершенствующиеся, нельзя сказать, что у них есть внутренние демоны, – мягко пояснил Шэн Линъюань. – Простой народ либо трудится с утра до вечера, зарабатывая на жизнь, либо предается чувственным развлечениям в компании красоток и вина. И даже если вы просто спокойно сидите в комнатах, ваши глаза ни на миг не отрываются от этого… «мобильника». Ваши зрение, руки и разум постоянно заняты – среди стольких хлопот внутренним демонам негде поселиться.

Сюань Цзи промолчал. Э-э-э… ну ладно, получается, интернет-зависимые внутренних демонов не достойны.

– Ныне ваши так называемые «особенные» занимаются совершенствованием одних лишь «техник», но не совершенствованием сердца, то есть духа. Совершенствующиеся прошлого были другими: дабы погрузиться в созерцание, они уходили в затвор самое меньшее на несколько дней, а то и на несколько десятков или сотен лет. В это время они отрешались от всего мирского, обращались к Небу и Земле, изучали самих себя. Только тогда всевозможные одержимости могли стать безграничными и породить внутренних демонов. Для внутренних демонов семь чувств – все равно что плодородная почва, а шесть страстей – что живительный дождь. Их порождает твое собственное сердце, и они обращаются против тебя же. Если с течением лет им не удастся тебя сломить, они все равно истощат твой разум и сердце вплоть до того, что ты впадешь в безумие.

Некоторые современные психологи тоже считают, что чрезмерная саморефлексия вредна не только для психики, но и для организма в целом, и многие симптомы тревожных и депрессивных расстройств обусловлены направленностью внимания вовнутрь и недостаточностью взаимодействия с внешним миром. Так что Сюань Цзи в общих чертах понял, что имел в виду Шэн Линъюань.

– Зачем же тогда совершенствоваться? – спросил он. Выходит, отказ от совершенствования экономит энергию и снижает риски… или нет?

Они шли друг за другом по необъятному, давящему своей громадой дворцу Дулин, и звук их шагов разносился в ночи. Дворцовый фонарь освещал пространство лишь на три чжана вокруг, остальное тонуло во тьме. Шэн Линъюань заложил обе руки за спину и медленно заговорил, отвечая на вопрос:

– Мирская суета, что царит повсюду, куда ни кинь взгляд, подобна теплым покоям, где даже зимой всюду растут цветы. Вокруг тебя раскинулся пестрый мир, полный соблазнов и удовольствий, влекущий то на запад, то на восток, но он защищает тебя от уз внутренних демонов, и ты можешь просто и бездумно прожить суетную мирскую жизнь. Совершенствующиеся же, наоборот, стремятся отрешиться от мира и бродят в одиночестве в поисках великого Дао и бессмертия. В глазах совершенствующихся миряне невежественны и не знают настоящей свободы, а люди в миру не понимают, в чем прелесть долгого и упорного совершенствования ради вечной жизни. И те, и другие рассуждают здраво, дело в личном выборе каждого.

Быть может, благодаря тому, что он сам никогда не ставил себе никаких ограничений, для человека, жившего три тысячи лет назад, Шэн Линъюань оказался на удивление прогрессивным. В свое время он участвовал во многих конфликтах, однако судил о своих политических противниках и демонических врагах-яо на удивление объективно, словно смотрел на них с высоты исторического процесса. Он как будто понимал самые принципы бытия… Неудивительно, что он так хорошо адаптировался в современном обществе.

Если слишком долго смотреть на ослепительно белый снег, то наступит снежная слепота, а ослепительно белый путь может повлечь слепоту сердца. Тех, у кого не было сильнейшей воли, кто не был в высшей степени самоотверженным, мог сломить возвышенный и вольный путь истины. Тень могла всю жизнь плыть по воле волн и течений, слепо следуя за хозяином, но Шэн Линъюань нечаянно «пробудил» ее, и она три тысячи лет разрывалась между своей рабской натурой и непрошеным освобождением. Неудивительно, что она возненавидела императора лютой ненавистью.

Правитель клана гаошань Вэй Юй стал демоном из-за жадности, шаман Алоцзинь – из-за безрассудства, а Тень… довела до безумия слишком долгая жизнь. Так или иначе, жэньмо трех кланов появились из-за Шэн Линъюаня, Демона Небес, призванного в мир, дабы противостоять постигшим род людской бедам. Но обратившись к треножнику Демона Небес, люди отворили ящик Пандоры и, избавившись от опасности дня сегодняшнего, поставили под угрозу день грядущий. Испокон веков все сущее в мире связано, даже волос с головы не упадет без последствий. Становится жутко, стоит лишь немного задуматься о том, как все переплелось.

Сюань Цзи сверлил взглядом спину Шэн Линъюаня и невольно задумался: неужели и его величество некогда отрешался от мира и в одиночестве вопрошал Небо и Землю?.. Но о чем же?

– Чтобы внутренним демонам было где расти, как правило, нужно долго совершенствоваться, однако здесь, в мире иллюзий, сотворенном демоном Небес, все иначе. Простыми словами, это одно большое магическое построение, которое может быстро посеять и взрастить их в твоем сердце, – древний император и чудовище-мо в одном лице продолжал читать лекцию в целях просвещения младшего поколения. – Здесь, в мире иллюзий, проявляется все скрытое, подавленное и давно забытое. Стоит внутренним демонам задеть какое-нибудь из твоих семи чувств, хоть ты и не совершенствующийся и знаешь, что находишься среди иллюзий, ты все равно станешь их вместилищем.

Другими словами, в этом мире иллюзий «вирус внутренних демонов» мутирует гораздо быстрее.

– И как же разрушить построение? – спросил Сюань Цзи.

– Его незачем разрушать, – ответил Шэн Линъюань. – Чтобы поддерживать такое магическое построение, требуются огромные затраты духовных сил. Даже если Тень осушит все артерии земли в Цзянчжоу, ее надолго не хватит, и построение разрушится само собой. Главное сжимай как следует кулак с заклинанием «Очищения сердца» и не поддавайся внутренним демонам, что Тень стремится пробудить в тебе, иначе станешь батарейкой для мира иллюзий. В скором времени Тень истощится, и заряд кончится.

Сюань Цзи потерял дар речи от того, как быстро адаптировался его величество в современном мире. Батарейка, надо же. Чего доброго, через пару дней начнет телефон голыми руками заряжать?

– Погодите-ка, – опомнился Сюань Цзи, – а почему это я один должен быть осторожен? Вы же только что говорили, что мир иллюзий создан для вас?

Как это понимать? Его, что ли, совсем всерьез не воспринимают?

Шэн Линъюань улыбнулся и ничего не сказал.

– Ваше величество, – начал Сюань Цзи, – вы сомневаетесь во мне? Я…

Шэн Линъюань поднял фонарь еще выше: прямо перед ними показался хорошо знакомый дворец. Высокие резные стрехи лишь усилили гнетущее чувство. То были личные покои Владыки людей, те, что Сюань Цзи видел во сне.

– Здесь находятся внутренние покои Восточного дворца, Мы прожили тут больше двадцати лет, – тоном экскурсовода пояснил Шэн Линъюань. – Пойдем пройдемся, здесь есть на что посмотреть.

Пока они разговаривали, ко входу во внутренние покои направилась вереница дворцовых слуг, и Шэн Линъюань с фонарем в руке последовал за ними.

Во дворце уже погасили свет. Слуги все как один были в одеяниях с подвязанными рукавами и матерчатых туфлях на мягкой подошве. Они шли быстро и совершенно бесшумно, будто стайка встревоженных цивет. Никто не смел поднять головы, не решался даже лишний раз вздохнуть. Очутившись напротив входа, они, выстроившись в ряд, тихо преклонили колени, ожидая приказа войти.

Сюань Цзи заметил, что каждый из них держал в руках глиняный кувшин.

– Что это такое? – спросил он.

Шэн Линъюань не ответил. Тем временем возглавлявший вереницу слуга осторожно заговорил, обращаясь к человеку в покоях. Его голос был чуть громче шепота:

– Ваше величество, новая партия Чар ужаса готова. Как вы и распорядились, мы увеличили меру на треть.

Изнутри донесся ледяной голос:

– Оставьте и уходите.

Слуги, по-прежнему не смея глубоко дышать, оставили рядом глиняные кувшины и быстро удалились. В мгновение ока двор опустел – не было видно ни души. Никто не мог находиться во внутренних покоях императора У, даже его ближайшие наперсники должны были ожидать снаружи. Войти туда среди ночи без приглашения значило совершить тягчайшее преступление, каравшееся смертью.

– Чары ужаса? – Сюань Цзи повернулся к императору. – Это же те темные чары шаманов?

Ему вспомнилось, что проказнику Алоцзиню в детстве отец задал трепку вроде бы как раз за то, что тот стащил у Великого мудреца чары ужаса и подкинул их под подушку Шэн Линъюаню.

– Мгм, – подтвердил его величество, переступая порог опочивальни.

Полог над кроватью был приподнят. Шэн Линъюань трехтысячелетней давности протянул руку к одному из глиняных кувшинов – обоих императоров разделяло не больше пары метров. К счастью, одеты они были по-разному, и можно было не опасаться их перепутать.

Сюань Цзи отчего-то казалось, что если оба императора окажутся слишком близко, то случится какая-то беда. Он поспешно схватил Шэн Линъюаня за рукав ветровки и уточнил:

– Постойте, а вам разве можно находиться рядом с самим собой?

– Пустяки, – Шэн Линъюань спокойно глядел на себя со стороны. – Слиться воедино с самим собой из прошлого можно, только если у человека всколыхнется душа, он прельстится миром иллюзий и забудет разницу между внешним и внутренним, между настоящей жизнью и грезой.

Сюань Цзи проследил его взгляд – Шэн Линъюань из прошлого с каменным лицом распечатал глиняный кувшин: внутри оказалось несколько странных листов с выжженными на них неким тайным способом округлыми шаманскими письменами. Его величество взял в руки один листик, рассмотрел его, а потом высыпал весь кувшин в стоявшую у изголовья кровати курильницу. Разжег ее, не спеша снял верхнее одеяние и как ни в чем не бывало лег в постель.

Листья с Чарами ужаса медленно скручивались, из курильницы повалил наводящий страх белый дым, который постепенно окутал лежащего на кровати человека.

– Что он… что вы делаете? Вам жизнь не дорога? – удивился потрясенный Сюань Цзи.

Шэн Линъюань из настоящего невозмутимо ответил:

– Разве я не говорил тебе? Чары ужаса навевают кошмарные сны, но они полезны, чтобы закалить разум.

– С чего вдруг? – Сюань Цзи наморщил лоб: ох уж это старшее поколение с его одержимостью всевозможными БАДами и прочими сомнительными «методами оздоровления»! – Хоть какая-то медицинская основа у этого есть? Будь от кошмаров польза, психотерапевты бы вымерли как вид. Эта хрень может разве что бессонницу вызвать или неврастению – вполне возможно, ваши мигрени тоже из-за нее… Кто это там снаружи?

За дверями опочивальни послышались легкие стремительные шаги. Кто-то из слуг неслышно зажег фонарь, и его тень упала на окно. Он не смел войти, не смел издать ни единого звука – лишь смиренно ожидал у входа.

В свете фонаря белый дым от Чар ужаса тут же рассеялся, что потревожило уже закрывшего глаза Шэн Линъюаня.

«В чем дело?» – осведомился он. В голосе его слышалось недовольство.

Человек, преклонивший колени по ту сторону дверей, тихо произнес: «Ваше величество, вернулся его высочество Вэй Юнь».

Услышав ответ, Шэн Линъюань тут же встал с кровати и наспех погасил курильницу, прекращая действие чар.

«Проводите его в Южный кабинет, – проговорил он – даже речь его как будто ускорилась. – Мы немедленно придем».

С этими словами он, не дожидаясь, пока слуги помогут ему облачиться, кое-как набросил на себя только что снятое одеяние, второпях запахнулся в него и вышел. Видимо, ему не терпелось поприветствовать гостя. Его величество от природы был сдержанным и степенным, он никогда не отличался пылкостью, и Сюань Цзи, проведший с ним бок о бок столько времени, ни разу не видел, чтобы тот так краснел и бледнел от волнения. На мгновение Сюань Цзи даже дурно подумал о нем и заподозрил, что императора с Вэй Юнем связывали неподобающие отношения. Еще бы, ведь тот собственноручно запечатывал гробницу Вэй Юня!

Теряясь в догадках, Сюань Цзи вместе с Шэн Линъюанем последовал за императором из воспоминаний в Южный кабинет.

Вэй Юнь вернулся внезапно, и огонь в помещении не горел – светильники только что зажгли. В кабинете было так холодно, что слуга первым делом подал гостю грелку для рук. Увидев принца гаошань воочию, Сюань Цзи обнаружил, что тот и при жизни казался ни капли не радостнее, чем мертвец на дне морском, словно уже нахлебался горестей и проникся к обидчикам глубокой ненавистью.

«Приветствую, ваше величество», – Вэй Юнь низко поклонился. С первого взгляда было ясно, что он явился к государю сразу после долгой дороги: судя по виду его волос, он не мыл голову несколько месяцев, помятая, запыленная одежда намокла от росы, а штанины внизу покрывала засохшая грязь. «Прошу простить, ваше величество, – продолжил он. – Ваш подданный так спешил, что не успел привести себя в порядок».

«Вставай, А-Юнь, ты хорошо потрудился». Молодой Шэн Линъюань мигом отбросил ту холодность, с которой только что обращался к слуге, не смевшему рта раскрыть, и распорядился подать гостю чашку горячего супа.

Поблагодарив за оказанную милость, Вэй Юнь принялся за еду. Он ел всего несколько минут, но молодой Владыка людей сидел как на иголках – он так и ерзал на стуле от нетерпения, несколько раз переменил позу и еле дождался, пока тот закончит и отставит чашку в сторону. Тогда Шэн Линъюань наконец прогнал всех слуг и нетерпеливо спросил: «Ну как, удалось что-нибудь найти?»

«Да, ваше величество, – почтительно отвечал Вэй Юнь. – Ваш подданный пытался разузнать о клане крылатых и кое-что выяснил. Согласно описанию вашего величества, ваш дух меча был целиком багровым, на макушке его имелась благоприятная отметина, а пятицветная скорлупа яйца, из которого он родился, блестела и переливалась. Подобное чудесное существо могло родиться только в клане божественных птиц Чжу-Цюэ».

Выслушав его, Шэн Линъюань в первый миг застыл, но потом уселся поудобнее и в задумчивости принялся постукивать пальцами по колену.

«Исключено, – глухо сказал он после долгого молчания и покачал головой. – Клан Чжу-Цюэ был истреблен князем демонов несколько десятилетий назад, а зная Цзю Сюня, если он решил, что называется, скосить траву и вырвать корни, можно не надеяться, что кто-то мог уцелеть».

«Верно, но тут кроется секрет, – ответит Вэй Юнь. – Вам, думаю, известно, что чем благороднее клан демонов-яо, тем реже в нем рождается потомство. Клан Чжу-Цюэ – древние, от рождения чудесные существа, обладавшие божественными силами, но им оставлять потомство было труднее, чем всем остальным. За последние сто лет они смогли произвести на свет лишь одно дитя. К несчастью, в те годы сверхъестественные силы среди демонов-яо стали иссякать, и многие малыши родились мертвыми. Пострадал и клан божественных птиц. Глава клана вместе с несколькими старейшинами лично заботился о яйце, но в конце концов не сумел уберечь дитя Чжу-Цюэ: разноцветные благовещие облака[102], что должны были плыть по скорлупе, застыли и не шевелились, а птенец так и не вылупился. Во время тех печальных событий в ущелье Наньмин этот мертвый плод просто похоронили».

«Мертвый плод?» – повторил Шэн Линъюань.

«Ваше величество, у демонов-яо плод, который так и не увидел свет из-за нехватки ци во время своего развития, это вовсе не то же самое, что мертвый плод у людей. Демоны не считают такой плод ни мертвым, ни живым, называют его Небесным духом. На их использовании основано немало тайных искусств».

«Хочешь сказать…»

«Если ваш подданный не ошибается, истинное тело духа меча Демона Небес – это, вероятнее всего, Небесный дух Чжу-Цюэ. Много лет назад люди вырезали его из яйца и совершили Великое жертвоприношение во имя Демона Небес, умертвив восемьдесят одного совершенствующегося мастера, что возложили на себя бремя участи рода людского. Так был создан меч Демона Небес. Подумайте сами, ваше величество, разве смог бы простой маленький демон совладать с мощью этого меча? Только чудесное от рождения существо, заключающее в себе силы как божественные, так и демонические, на такое способно. К тому же место, где появился меч Демона Небес, – это храм предков Чжу-Цюэ».

У стоящего неподалеку Сюань Цзи голова пошла кругом от услышанного.

Молодой Владыка людей с несвойственной ему горячностью тем временем спросил: «Ты говорил, что если найти истинное тело духа меча, то меч Демона Небес получится починить. Если все так, как ты сказал, то его истинное тело – Чжу-Цюэ…»

«Небесный дух Чжу-Цюэ, ваше величество. Переплавка Небесных духов в духов оружия имеет свои особенности – дозвольте вашему подданному рассказать вам подробнее».

Шэн Линъюань махнул рукой: «Говори».

«Обычно если разбить вдребезги меч, то с ним погибает безвозвратно и его дух. Но я перерыл все старинные книги моего клана, касающиеся создания духов оружия, и обнаружил один удивительный случай. Некогда существовал длинный меч, чей клинок переломился пополам. Поскольку он был из тысячелетнего черного железа[103] – редкого материала, который крайне трудно добыть, – владелец нанял Всеслышащего нашего клана, дабы тот перековал меч. Истинным телом того духа меча был Небесный дух зайца-яо. Перековывая клинок, Всеслышащий счел, что владелец уже привык к прежнему мечу, и захотел восстановить его как можно ближе к изначальному, а потому отыскал еще один Небесный дух зайца-яо, чтобы тот стал новым духом меча. Перековав меч из черного железа, Всеслышащий, к своему удивлению, обнаружил, что прежний дух меча „воскрес из мертвых“».

Глаза молодого Владыки людей тут же загорелись, и Сюань Цзи, глядя на него, оторопел: глаза вернувшегося из мертвых Шэн Линъюаня ни разу так не светились.

«Мои предшественники посчитали, что это особенность Небесных духов. Вы знаете, что создание духов оружия определяется законами общности судьбы и равноценного обмена, законами второго ранга, уступающими законам естественного порядка. Но когда духом оружия становится Небесный дух, все иначе. Он изначально не жив и не мертв, и благодаря переплавке его в дух оружия он оживает и обретает разум – это и есть его „рождение“. Таким образом, дух меча подчинен законам первого ранга, а его „сосуд“-клинок – законам второго. Вполне вероятно, дух меча способен жить и вне своего „сосуда“. При создании духов оружия из живых существ самое главное – кровь и кости, определяющие исток этого духа и его облик. Если мы сумеем отыскать кровь и кости, имеющие общее происхождение с духом меча, и перекуем меч Демона Небес с соблюдением тех же условий, что сопровождали его создание, то, быть может, сумеем спасти дух меча!»

Сюань Цзи был потрясен. Он оглянулся на стоящего рядом Шэн Линъюаня, которого разделяли с молодым Владыкой людей три тысячи лет. Его величество стоял в длинной серой ветровке нараспашку – по последнему слову моды. Он прислонился к стене, держа в руке фонарь, и пристально, но бесстрастно наблюдал за самим собой из прошлого, словно все происходящее совершенно его не касалось.

– Что тебя удивляет? – произнес Шэн Линъюань, заметив потрясенное лицо маленького демона. – Разве Наш меч не был сломан? В те годы Всеслышащий Вэй Юнь оказался как раз при Нас, Нам нечего было терять, и Мы повелели ему отыскать способ починить меч Демона Небес.

Тон его звучал обыденно, словно он говорил о каких-то не заслуживающих упоминания пустяках. Но проницательный Сюань Цзи заметил, что безразличие Шэн Линъюаня было напускным. Они были в мире иллюзий, сотворенном Демоном Небес, каждая травинка, каждое деревце в нем существовали лишь для того, чтобы всколыхнуть чувства Шэн Линъюаня, – тут не могло быть ничего незначимого.

Сюань Цзи снова вспомнилась загадочная деревянная куколка. Шэн Линъюань редко высказывался категорично, так отчего же он был так твердо убежден, что деревянная куколка никак не может быть мечом Чжичунем?

При этой мысли сердце его отчего-то само собой сильно заколотилось, и он невольно разжал кулак.