Из чащи выскочили мотоциклы – они промчались по дороге, проломленной в чаще змеями, – и окружили Янь Цюшаня со всех сторон. Перепуганный воробей захлопал крылышками, взлетая, но вдруг наткнулся на невидимую преграду и шлепнулся на землю. От него осталось лишь кровавое месиво.

Ощущение давления нарастало. Краем глаза Янь Цюшань заметил, что свет вокруг него преломляется странным образом, а сам он стоит прямо в центре получившейся окружности. Он понял, что противник разворачивает некое пространственное построение, собираясь поймать его так же легко, как черепаху в тазу.

– Господин Нянь, – шесть «всадников» на мотоциклах разом сняли шлемы. Показались шесть совершенно одинаковых деревянных кукольных лиц. Такое зрелище напугало бы любого – ярко-алые губы и зеленые глаза выглядели по-настоящему жутко. Открывая рты в унисон, куклы хором заговорили:

– Янь Цюшань, ты мог бы стать лучшим из лучших, но предпочел пасть и остаться паршивым псом. Что ж, если тебе так нравится ходить на поводке у презренных простых смертных, полай-ка и нам. Если мы останемся довольны твоим тявканьем, то оставим твой труп в неприкосновенности.

Янь Цюшань никогда не ввязывался в бессмысленные пререкания. Не шелохнувшись, он неторопливо обвел взглядом обступивших его деревянных кукол и выставил вперед клинок параллельно земле. В сверкающем лезвии отражалось его лицо – с чертами столь острыми, словно их вырезали ножом.

– А знает ли матушка Юй, что вы помчались убивать меня?

– Как ты смеешь упоминать нашу матушку! – в гневе вскричали куклы.

Неподалеку снова раздались шорохи, земля легонько вздрогнула, словно что-то пробуривалось сквозь ее толщу. Во всем горном лесу, наводненном смертельными опасностями, воцарилась мертвая тишина. Единственный живой человек из всех присутствующих, командир Янь, казалось, случайно забрел в низкопробный мультипликационный ужастик.

– Подозреваю, что не знает, – Янь Цюшань обладал превосходной выдержкой, в лице его не было и тени страха. – А еще подозреваю, что матушка Юй внезапно пропала, не оставив никаких распоряжений, вы запаниковали и от страха обезумели, как безголовые мухи. Потому вы поторопились с выводами – что называется, лишь почуяли дуновение ветерка, а уже решили, что это к дождю, – и подумали, что если убить меня, то никто больше не узнает, что сделала ваша матушка. Одна проблема: Бюро еще даже не начало официальное расследование в отношении Хэ Цуйюй. Кто же поторопился заблаговременно уведомить вас, господа, о выдвинутых обвинениях?

С этими словами Янь Цюшань вдруг резко вогнал клинок в землю. От удара почва у него под ногами «взорвалась», и тут же раздался истошный вопль. Командир Янь резко повернул запястье, убирая клинок, и увидел, что вытащил из-под земли крохотную, размером с ладонь, деревянную куколку, сжимавшую в руках карманный мифриловый пистолет. Но открыть огонь куколка не успела – лезвие Янь Цюшаня пробило ее грудь насквозь. Руки и ноги куколки разлетелись в разные стороны, а в туловище осталась огромная дыра.

В следующий миг все остальные куклы разом пришли в движение и со всех сторон стали палить по Янь Цюшаню из шести мифриловых орудий. Командир Янь тут же упал наземь и ловко откатился в сторону. Металл, поддерживавший его кости внутри, стремительно выделился из тела и обернул преследующие Янь Цюшаня мифриловые пули. Пули взорвались прямо внутри металлического слоя, и командира Яня взрывом отбросило на несколько метров. И тут он ощутил холодок на загривке. Не раздумывая, Янь Цюшань доверился интуиции. Пальцы на его ладони внезапно удлинились, как когти Росомахи, он вонзил их в землю и со скрежетом затормозил. Взметнувшийся край его пальто все-таки соприкоснулся с невидимым барьером и тут же превратился в лохмотья.

– Тебе не сбежать! – пронзительно крикнула деревянная кукла, мотоцикл с ревом мчался прямо на него. – Что, хочешь знать, кто тебя сдал? Ха! Разумеется, один из твоих братьев по «Фэншэнь»! Какой же ты подлец, Янь Цюшань! Втерся в доверие к матушке, прикинулся жалким и несчастным, а потом угрозами и посулами одурачил ее и выманил карту гаошаньской гробницы, чтобы совершить с подельниками Темное жертвоприношение. Ну а когда все пошло наперекосяк, ты, командир Янь, переметнулся к бывшим друзьям и решил, что сам выпутаешься из дерьма, а всю вину свесишь на почтенную матушку!

– Вы и вправду думаете, что матушка выжила из ума и попалась на мою удочку? – Янь Цюшань немного неловко увернулся и одним рывком прыгнул в ближайшие заросли кустарника. – Для матушки Юй не имеют значения мои показания, ее связь со школой Изначальной Истины гораздо теснее и глубже, чем можно представить. Вероятнее всего, она – в числе тех, кто стоит за ритуалом Темного жертвоприношения.

– Чушь! – одна из деревянных кукол вдруг выдернула откуда-то огнемет и направила пламя прямо на кустарники, где прятался Янь Цюшань. Зима на севере сухая, и опавшая листва тут же загорелась. Густой дым повалил вверх, но развеяться не мог – прозрачный барьер надежно удерживал его внутри.

В следующий миг кукла с огнеметом пронзительно закричала – Янь Цюшань неведомо как очутился у нее за спиной и схватил мотоцикл за заднюю часть рамы. От его прикосновения металл расплавился и снова застыл в форме сабли. Этой-то саблей командир Янь и разрубил куклу надвое. В руках мастера линии металлов сабля вела себя как живое существо – она сама собой удлинилась еще на полметра, Янь Цюшань отбросил останки куклы в сторону и заслонился от еще одной струи пламени.

Располовиненная горящая кукла бросилась к своим товарищам, а Янь Цюшань воспользовался моментом и улизнул. Он укрылся в чаще, стер с лица приставший к коже пепел и усилием воли восстановил дыхание. Затем он обвел взглядом очертания барьера, теперь ясно обрисовывавшиеся из-за дыма. Глаза его оставались спокойными, как холодные омуты, но он видел: граница барьера шаг за шагом смещалась к центру, площадь пространственного магического построения постепенно сужалась. Куклами управляли на расстоянии, так или иначе, эти марионетки были всего лишь расходным материалом, которому предназначено погибнуть вместе с ним. Если пламя продолжит гореть, все пространство внутри барьера в скором времени превратится в печь.

Он должен как можно скорее разрушить пространственное построение, но для этого требовалось громадное количество энергии. Янь Цюшань пошарил у себя в карманах, но нашел лишь одноразовый щит, который всучила ему Гу Юэси. Источников энергии у него с собой не было.

Источников энергии…

Смертоносный барьер стремительно сужался – еще немного, и он сметет укрытие Янь Цюшаня. Командир Янь стремительно бросился прочь от кустарника. Деревянные куклы горели, их глаза превратились в угольки, но зрение не пострадало – они заметили его сразу же, подняли огнеметы и открыли огонь. Ревущий дракон из пламени ринулся на Янь Цюшаня, бежавшего к двум уже неисправным мотоциклам. В тот миг в голове его не осталось никаких мыслей, разум был ясен, весь мир вокруг разделился для него на две категории: металлы и неметаллы.

Когда между ним и мотоциклами оставалось около метра, те сами собой рассыпались на части, и все металлические составляющие разом обратились в мельчайшую пыль, которая взмыла в воздух и встретила огненного дракона лицом к лицу.

Янь Цюшань устремился вперед, раскрывая щит. В тот же миг металлическая пыль соприкоснулась с пламенем и загорелась. В крошечном пространстве, оставшемся внутри барьера, прогремел взрыв.

Застигнутых врасплох деревянных кукол беспорядочно разбросало, смертоносный барьер разрушился за секунду до того, как Янь Цюшань выкатился за его пределы. Шит, оберегавший Янь Цюшаня, рассыпался, а сам он прокатился по земле, сбивая пламя, и устремился в глубь леса.

* * *

– Округ Пинчжоу, три целых две десятых километра к юго-западу от пересечения четыреста четвертой скоростной автомагистрали и дороги регионального значения…

Экстренное донесение от «Фэншэнь» принял Сяо Чжэн, который как раз дежурил у телефона.

– Да вашу ж мать! Немедленно оповестите ближайшее отделение Бюро в Пинчжоу и «Фэншэнь»…

– Директор Сяо, командир Ван находился на базе. Получив информацию, он сразу же собрал людей и выехал!

– Вперед!

Сяо Чжэн сразу же отправил в Пинчжоу вертолет с подкреплением. Огромный винт поднял оперативников в воздух и стремительно понес на юг. Когда вертолет пересекал воздушное пространство Юнъани, на него вдруг упала тень, как от пролетающего метеорита, и все сирены бортовых датчиков аномальной энергии разом завизжали. Встревоженные оперативники повыхватывали пистолеты, но тут дверь кабины распахнулась, и раздался хорошо знакомый голос:

– Не подбросите?.. Это я…

Сюань Цзи забирался в вертолет так, как если бы это был один из зеленых поездов, что ездили в середине прошлого века: он уцепился за поручни, отчего вертолет накренился. Его величеству не очень-то хотелось повторять столь неприглядное движение, поэтому он, ничуть не церемонясь, аккуратно поставил ногу прямо на плечо Сюань Цзи, воспользовавшись им как живым трапом. Директор Сюань чуть не задохнулся от возмущения и хотел было помянуть матушку Шэн Линъюаня – ругательство уже вертелось у него на языке, но тут он вдруг увидел величественный профиль Владыки людей и, ошеломленный, сдержался.

Долбаное старое общество! Эксплуататоры проклятые!

Ошарашенный Сяо Чжэн тем временем смотрел на него, чуть не разинув рот от удивления.

– Ты-то откуда здесь взялся?

– Из дома, решил, на вертолете лететь будет удобнее. Не переживай, я избегал наружных камер, – Сюань Цзи широко ему ухмыльнулся, подмигнул и, перекрывая шум двигателей, проорал:

– Круто, правда?

От злости у Сяо Чжэна из всех семи отверстий чуть дым не повалил. Про себя он подумал: «Твою мать, да как будто мне не плевать, как ты сюда добрался! Откуда ты вообще узнал, что у нас что-то стряслось?!»

И вдруг он услышал «духа меча», который прибег к передаче звука. Голос его звучал прямо у него в ушах, не тихо, но и не громко: «У Янь Цюшаня был при себе предмет… „бумажный щит“, который дал ему я».

У Сяо Чжэна заложило уши, он неуклюже тряхнул головой, принял это объяснение и не стал задавать других вопросов.

Сюань Цзи краем глаза заметил, как шевелятся губы его величества, и тут же высвободил свое божественное сознание. Он успел услышать, что произнес старый демон: тот попросту врал и не краснел!

Шэн Линъюаню не было никакого дела до того, выживет Янь Цюшань или умрет. Что такое «бумажный щит», он узнал от дурачков из «Фэншэнь», и пауза, которую он сделал, явно объяснялась тем, что он не сразу вспомнил название этой штуки. Он наверняка подслушивал все и везде, где бы ни находился, пользуясь тем же утраченным древним искусством, с помощью которого шпионил за Среброглазым, – Искусством марионеток. Значит, он и в Главном управлении оставил какой-то «жучок»!

Шэн Линъюань мельком покосился на Сюань Цзи, и тот тут же прикинулся, что разглядывает небо и землю под ними, делая вид, будто ничего не произошло.

* * *

Все дороги вели в Пинчжоу – самые разные люди устремлялись сейчас именно туда. Уничтожение барьера не остановило преследователей Янь Цюшаня. Как и следовало предполагать, по ту сторону барьера его поджидала еще одна группа кукол-убийц. Взрыв застал их врасплох, но, опомнившись, они тут же бросились в погоню. К этому времени Янь Цюшань уже больше часа играл в жмурки со своими врагами посреди густой чащи.

Могло показаться, что последователи матушки Юй хотят убрать свидетеля: подкупили кого-то из «Фэншэнь», выяснили маршрут и устроили засаду. Но если подумать, становилось ясно: что-то тут не сходится.

Только что одна из кукол сказала, что в «Фэншэнь» есть предатель – будто решила, что тяжелые раны сказались на его рассудке и он не понимает этого сам. Но у противника было немало возможностей нанести удар еще с момента второй пересадки, и Пинчжоу был далеко не лучшим вариантом: да, людей тут мало, а гор много, но поблизости располагался местный филиал Бюро, а до Главного управления и всего каких-то триста километров. Как только туда дойдут вести о нападении, подкрепление не заставит себя долго ждать. Неужели его преследователи были так уверены, что сумеют расправиться с ним здесь и сейчас?

Впрочем, с матушкой Юй все оказалось так, как он и предполагал: связь со школой Изначальной Истины была ее личным решением, и об этой связи знали лишь самые близкие из ее последователей. Секретом своего бессмертия она тоже, по-видимому, ни с кем не делилась – иначе в мире было бы куда больше долгожителей.

Но почему?..

Школа Изначальной Истины явно стремилась увеличить число своих сторонников, постоянно проводя церемонии поклонения и особые ритуалы для повышения лояльности. Если за ней действительно стояла Хэ Цуйюй, то с таким количеством ревностных учеников разве не проще было бы развивать общину и привлекать новых людей?

* * *

– Директор Сяо, наземная опергруппа скрыта густым туманом. С помощью датчиков аномальной энергии мы можем определить их примерное местонахождение, но вертолет не посадить!

Сяо Чжэн хотел было что-то сказать, как вдруг прямо к его глазам протянулась рука. Сюань Цзи бесцеремонно стянул с него солнцезащитные очки и нацепил себе на нос.

– Наша «линия летучих» требует, чтобы ее признали седьмой великой родословной. Директор Сяо, утвердите?

– Утверждаю, утверждаю, – нетерпеливо отмахнулся Сяо Чжэн. – С сегодняшнего дня все мухи, комары, осы и мотыльки составляют с тобой одну родословную. Доволен? Теперь дуй отсюда!

Сюань Цзи показал ему средний палец, открыл дверь кабины и выпрыгнул наружу, раскрывая крылья, сияющие, как утренняя заря. Размах их был так широк, что человекоптица чуть не снесла вертолет.

Шэн Линъюань смахнул с себя пламенеющее перо – оно волной, то выше, то ниже, поплыло по воздуху, переливаясь, точно сверкающий фейерверк. Отчего-то его величеству казалось, что маленький демон попросту красовался своим оперением. Неодобрительно покачав головой, он тут же обратился черной тенью и приземлился на крылья Сюань Цзи. Бушующий огонь перьев, своей яркостью обжигавший ему глаза, послушно потух, и показались два огромных огненно-красных крыла.

Сюань Цзи, паривший в воздухе, не стал дожидаться, пока император устроится поудобнее, взмахнул крыльями и сбросил Шэн Линъюаня, в тот же миг поймав его за руку. Крепкий ветер трепал волосы императора, бросая их Сюань Цзи в лицо: никогда прежде он не ощущал так отчетливо запах своего апельсинового шампуня.

Сюань Цзи крепче стиснул руку Шэн Линъюаня и как ни в чем не бывало пояснил:

– Хотел предупредить, но не успел: мне неприятно, когда кто-то топчется по моим крыльям, это оскорбляет мое чувство собственного достоинства – сразу чувствую себя ездовым животным.

– Не надумывай, – Шэн Линъюань с улыбкой убрал свои волосы в сторону и милостиво потрепал Сюань Цзи по щеке. Он почувствовал, что лицо маленького демона напряглось, а сам он затаил дыхание, словно маленький зверек, вздыбивший шерсть. Его величество мягко продолжил:

– Ты летаешь медленнее, чем машина простых смертных. Будь ты действительно ездовым животным, я бы уже давно сварил тебя и съел. Не отставай.

Стоило ему договорить, как в руках Сюань Цзи осталась лишь пустота – человек, чью руку он только что держал, снова обратился черной дымкой, которая, смешавшись с густым туманом на земле, бесследно исчезла. В тумане Шэн Линъюань чувствовал себя как рыба в воде: в мгновение ока он объял своим божественным сознанием весь гористый округ Пинчжоу – и нашел Янь Цюшаня.

* * *

Командир Янь тем временем осторожно выравнивал дыхание. Металл внутри него превратился в тончайшие нити, разносившиеся по меридианам и кровеносным сосудам. Они стремительно восстанавливали и скрепляли поврежденные кости, внутренние органы, двигаясь совершенно самостоятельно, словно он, благодаря своим «особым» способностям, достиг такой степени сродства с металлами, что мог оживлять их, дабы те сами собой выполняли его волю!

По всеобщему убеждению, обычные представители линии металлов способны лишь ощущать их поблизости. В оперативники брали уже тех, кому удавалось заставить металлический предмет просто изменить очертания, если же способностей «особенного» хватало на то, чтобы придать ему определенную форму в соответствии с его замыслом, такой человек считался мастером высшего класса. Наконец, тех, кто мог внедрить металл в собственное тело и временно залечить раны, можно было по пальцам одной руки пересчитать с тех самых пор, когда Бюро начало вести реестры «особенных».

Янь Цюшань ушел из отряда три года назад, но за это время в умении управлять металлом достиг невообразимых высот.

И тут его ухо уловило свист рассекаемого воздуха. Уклониться он не успевал и хотел было заслониться от летящего предмета клинком, мгновенно превратившимся в щит… но почуял неладное, отбросил его и прыгнул вперед. Почти тут же прогремел взрыв, по щиту побежали электрические всполохи – малейшее промедление, и они ударили бы командира Яня.

Грозовое ядро! Пуля, при столкновении с мишенью вырабатывающая электрический разряд. Эти пули были созданы специально для противоборства с наиболее обороноспособными представителями линии металлов.

Не успел Янь Цюшань выпрямиться и твердо встать на ноги, как снова услышал свист. Прикрывая ребро, он увернулся, положившись исключительно на опыт и интуицию. За спиной раздался грохот – это под тяжестью огромной змеи переломилось пополам большое дерево. На воздетой вверх змеиной голове стояла с пистолетом наготове деревянная кукла, а со всех сторон откуда-то сверху выпрыгивали тени – убийцы окружили его!

* * *

Когда подоспевший первым Шэн Линъюань приземлился неподалеку от Янь Цюшаня, на него уже надвигалась гигантская сеть, сплетенная убийцами из грозовых ядер. И хотя Янь Цюшань еще с горем пополам уворачивался, высокое напряжение в сети вот-вот пробьет воздух, и тогда все свободные электроны в металле начнут перемещаться под действием разности потенциалов. А значит, все металлические нити, что сейчас поддерживают его органы и кости, станут для него смертным приговором.

Шэн Линъюань тяжело вздохнул: как и ожидалось, огонь и гром подавляют металл. Очевидно было, что Янь Цюшаня вот-вот поджарят электрическим током, но его величество лишь заложил руку за спину и застыл в стороне, наблюдая за увлекательным зрелищем и даже не думая никого спасать. И вдруг он в удивлении приподнял брови: когда Янь Цюшань посмотрел вверх, зрачки его неожиданно сделались золотыми. Металл в его теле разом перестал проводить ток, превратившись в изолятор. Какая-то сила вдруг прочно обездвижила электроны, только что перемещавшиеся свободно, как вода.

«Это же… – Шэн Линъюань порылся в глубинах своей памяти, припоминая название, – Искусство преображения металлов?» Но откуда ему знать Искусство преображения металлов?

Клубы черной дымки ворвались между застрявшими в равном противостоянии куклами и Янь Цюшанем. Из нее высунулась бледная рука, собрала все грозовые ядра, и дымка тут же поглотила все наводящие ужас электрические разряды. Деревянные куклы не успели, да и не могли успеть ничего предпринять – одновременно пряди черной дымки пронзили им точки между бровями. Демоническая энергия, пройдя через полых кукол, ударила по людям, управлявшим ими на расстоянии. Несколько кукол содрогнулись и, не издав ни звука, одновременно повалились на землю – похоже, их хозяев постиг не лучший конец. А в следующий миг, раздирая черную дымку надвое, на землю с яростью разъяренного питона обрушился гнев Небес, возмущенный такой дерзостью демона-мо.

Грянул гром, но Шэн Линъюань уже успел переместиться к Янь Цюшаню и одним взмахом руки развеял демоническую энергию. Без единой царапины он застыл на краю ямы, оставшейся после разряда молнии, его длинные волосы под действием статического электричества слегка приподнялись – казалось, он позирует рядом с воздуходувной машиной.

Он чуть наклонился и озадаченно всмотрелся в изумленное лицо Янь Цюшаня.

Зрачки командира Яня резко сузились – Шэн Линъюаня он не узнал, но по окружающей его черной дымке понял: это тот самый жуткий мастер, что чуть не убил его в Дунчуане. Янь Цюшань инстинктивно выставил поперек груди только что созданный им меч, но таинственный незнакомец лишь весьма доброжелательно поинтересовался:

– Кто обучил тебя Искусству преображения металлов?

Это искусство было способом совершенствования для тех, кто близок железу и золоту. Его нельзя было назвать сложным или изощренным, но… его создал сам Шэн Линъюань и никому не передал. Неудивительно, что в прошлый раз, в больничной палате в Юйяне, ему показалось, что от Янь Цюшаня исходит какой-то хорошо знакомый дух. Но тогда он допустил большую ошибку – не стал касаться доспехов оружейного духа, а потому и не обнаружил это искусство.

– Что… – начал в недоумении Янь Цюшань.

И тут изуродованная голова змеи в груде кукольных «останков» вдруг вспыхнула странным светом. Пасть ее раскрылась: внутри стояла еще одна крохотная куколка и целилась в Янь Цюшаня почти вплотную.

– Умри! – крикнула она и нажала на спусковой крючок.

– Берегись!

Маленькая тень выскочила откуда ни возьмись и заслонила командира Яня. С неба тем временем упало пылающее перо, а с другой стороны прилетела водяная стрела. Вода, огонь и громовое ядро столкнулись прямо перед маленькой тенью.

Шэн Линъюань нахмурился:

– Какая наглость!

Змеиную голову вместе с куколкой в ее пасти поглотило черное пламя – с надрывными воплями куколка превратилась в золу.

Раздался визг тормозов – Ван Цзэ соскочил с мотоцикла, а сверху как раз спустился Сюань Цзи. Увидев друг друга, они в один голос рявкнули:

– Да что ты опять под руку лезешь?!

Но Янь Цюшань ничего не замечал, все его внимание приковала заслонившая его вещица – старинная деревянная кукла. Высотой всего в один чи, до того искусно сделанная, что в точности как живая, она отличалась тщательно проработанными чертами лица, которое хранило спокойное доброе выражение. На куклу попали брызги воды, она тут же что-то сообразила и, даже не взглянув на Янь Цюшаня, бросилась наутек в ближайшие заросли. Шэн Линъюань хотел было вмешаться, но тут Янь Цюшань отбросил всякую осторожность, кинулся за ней и схватил куклу за пояс.