– Так, аккуратно, аккуратно… – медицинские работники больницы для «особенных» в Юйяне осторожно подняли Янь Цюшаня и поместили в машину. В салоне было все необходимое оборудование и препараты на случай, если в пути состояние пациента ухудшится. Санитарную машину сопровождали два служебных автомобиля Бюро, замаскированные под обычные микроавтобусы. Внутри все места занимали оперативники «Фэншэнь» – они должны были охранять командира Яня в дороге.

Колонна выехала из ворот больницы для «особенных». По пути они завернули в штаб местного отделения Бюро попрощаться с начальницей Ду. Сотрудники Отдела ликвидации последствий как раз закончили работу на побережье и вернулись в отделение. Ло Цуйцуй, знающий толк в завязывании знакомств и поддержании связей, узнал машины «Фэншэнь» и тут же с улыбкой подошел поздороваться.

Ян Чао вытянул шею, стараясь получше разглядеть оперативников, и тихонько спросил у Пин Цяньжу:

– Ну почему они не воспользовались самолетом? Полетели бы с ними за компанию.

Троих сотрудников Отдела ликвидации последствий срочно вызвали убирать дерьмо за начальником – то бишь разгребать последствия всего, что он наворотил. Директор Сюань умел портить подчиненным жизнь: они трудились в поте лица – убрали трупы, очистили поверхность моря, отозвали предупреждение о надвигающемся цунами, – и все ради того, чтобы, вернувшись, обнаружить, что шеф уже улетел, отделавшись запиской с благодарностью.

Троица чувствовала себя потерявшимися детьми, которых безалаберный глава семейства забыл на вокзале. Они были в полной растерянности: по уставу троих человек для вызова спецборта было недостаточно, а потому им оставалось лишь в отчаянии пытаться урвать билеты на ночной рейс в пик туристического сезона.

– Командир Янь сказал, что расходы на спецборт слишком велики, а он не выполняет срочное задание и вообще не состоит на госслужбе – в лучшем случае его можно считать государственным свидетелем[96]. Поэтому он сказал, что не стоит утруждать людей и тратить казенные средства, – шепотом объяснила Пин Цяньжу. – В любом случае Юйчжоуский подводный туннель открыли для транспорта, ехать обратно будет не так далеко. К тому же на автомагистрали спокойнее, меньше вероятность растревожить раны.

Пока они разговаривали, кто-то помог Янь Цюшаню сесть, тот посмотрел в окно и как раз заметил Янь Чао и Пин Цяньжу, которые украдкой поглядывали в его сторону. Лицо командира Яня выглядело совершенно безжизненным – по всей вероятности, из-за кровопотери и истощения ци. Кости чуть не разрывали тонкую кожу, под густыми бровями залегли тени, из глубины которых лихорадочно горели глаза – казалось, то был не живой человек, а мрачный портрет, написанный маслом.

Ян Чао и Пин Цяньжу разом вытянулись по стойке «смирно», увидев, как оперативники прощаются с начальницей Ду и колонна затем медленно уезжает. И тут Ян Чао вдруг сдавленно охнул, прижал руку к груди и скорчился. На лбу у него выступил холодный пот.

– Что с тобой? – испугалась Пин Цяньжу. – Живот болит? Поджелудочную прихватило?

– Грудь… – Ян Чао задыхался, он что есть сил пытался вдохнуть, но не мог – как будто мешало что-то. – Очень душно… Дышать… Дышать тяжело…

Пин Цяньжу на миг обмерла. Она обменялась взглядом с Ло Цуйцуем и подняла глаза на удаляющиеся машины оперативников.

Ян Чао хоть и обладал повышенной чувствительностью к чужим эмоциям, будь то радость, гнев или печаль, и легко начинал сопереживать, мог уловить чувства далеко не каждого. Он воспринимал лишь сильнейшие переживания сильнейших «особенных»… Уж не эмоции ли командира Яня он почувствовал?

* * *

– Командир Янь, как устанете сидеть, скажите, – Чжан Чжао осторожно подоткнул подушечку под спину Янь Цюшаню. – Главное, чтобы вас не укачало.

Взгляд Янь Цюшаня медленно переместился на него. Три года назад, когда он ушел из «Фэншэнь», Чжан Чжао не было еще и двадцати, парнишка только-только присоединился к отряду. А теперь он уже наверняка самостоятельно справлялся с заданиями.

Родители Чжан Чжао тоже служили в «Фэншэнь», они погибли при исполнении, и парнишка с раннего детства рос среди оперативников. В одиннадцать лет у него проявились «особые» способности, благодаря чему он смог поступить в Центр подготовки молодежи, не успев закончить начальную школу. Так что пришлось ему посещать занятия в Центре и параллельно с ранцем за спиной ходить на обычные уроки, чтобы закончить обязательные девять классов. На родительские собрания по очереди ходили Янь Цюшань и Чжичунь. Они четко поделили обязанности: если оценки были хорошие, в школу приходил Чжичунь, который при случае мог заодно перекинуться парой слов с родителями отличников – командир Янь страшно боялся, если они пытались завязать с ним разговор. Если же Чжан Чжао проваливался на экзаменах и его ждал нагоняй, то в школу отправлялся лично командир Янь. При виде безучастно-холодного выражения лица Янь Цюшаня у учителей не хватало духу его поучать, так что зачастую они просто ограничивались необходимыми формальностями и отпускали его.

– Ты так вырос, – казалось, у Янь Цюшаня почти не было сил, отчего он даже дышал с трудом, а голос его звучал совсем слабо. – С тех пор как ты вступил в «Фэншэнь», я так и не успел взять тебя с собой.

Глаза Чжан Чжао мигом покраснели, он низко опустил голову, с трудом сдерживая слезы, и выдавил нарочито безмятежную улыбку.

– Главное, что вы вернулись, да и что мешает вам брать меня с собой теперь? Мне еще есть чему поучиться, верно, сестрица?

Но Гу Юэси, в отличие от него, не умела быть сладкоречивой. Внутри нее бушевали чувства, но выразить их словами она не могла. Девушка просто неподвижно сидела рядом с отстраненным видом, как человек, испивший горькую чашу и ненавидящий все вокруг, или надзиратель, этапирующий заключенного.

Янь Цюшань через силу улыбнулся и обвел взглядом знакомые лица, подумав, что очень многие из его товарищей изменились. Дети выросли, ветер и иней жизненных трудностей уже оставили свой отпечаток на их облике. Бюро пережило большие потрясения, и, пусть обстановка в Главном управлении осталась прежней, люди стали другими. Да и он сам тоже не тот, что раньше.

Чжичунь всегда говорил, что за его суровым и скрытным видом прячется ленивый домосед – множество всяких мелких поручений расходовало социальную батарейку Янь Цюшаня подчистую, не говоря уже о частых командировках: путешествия вообще были для него настоящей пыткой – даже если бы не он платил турагенту, а наоборот, он бы все равно никуда не поехал. Больше всего ему хотелось все свободное время сидеть дома и никуда не выходить, пересматривая по сто раз любимые старые фильмы. Его главным хобби была покупка продуктов и готовка, а из всех видов спорта он предпочитал генеральную уборку.

Если, уходя на работу, он в дверях лифта видел знакомых соседей, тут же «вспоминал, что забыл дома кое-что важное» и просил ехать без него. Даже когда просто приезжала доставка, Янь Цюшаня как будто разбивал паралич, приковывая его к дивану, – лишь его пальцы двигались, набирая сообщение Чжичуню с просьбой открыть дверь.

Впрочем, за три года тяжких трудов в подполье он выучился строить догадки, стал наблюдательнее и прозорливее – теперь от его взора, как говорится, не ускользнула бы даже осенняя паутинка на шерсти. Он научился сохранять невозмутимость в любой ситуации и прятать за приветливой улыбкой клинок, готовый в любой миг поразить цель. Он научился лицемерить и говорить «с человеком – по-человечески, а со зверем – по-звериному», другими словами, говорить каждому то, что тот хочет услышать. Он освоил множество новых умений, которые никогда не бывают лишними, и позабыл лишь одно – как валяться на диване.

Амортизация в машине была превосходная: тряска почти не чувствовалась, и, пока они медленно выезжали из Юйяна, Янь Цюшань прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. Он раздумывал о самых разных вещах, калейдоскопом сменявших друг друга, – о чем угодно, лишь бы не о Чжичуне. Мысли о нем были бы слишком большой роскошью, для них у него не хватало сил. Он собирался отдаться им на пороге смерти, бережно сохранив все воспоминания.

Прежде чем выехать на скоростное шоссе, автоколонна завернула на захолустную заправку, и снаружи вдруг раздались торопливые шаги. Казавшийся спящим Янь Цюшань открыл глаза – оказывается, он и не думал спать. Гу Юэси открыла сдвижную дверь: снаружи стояла начальница Ду, которая сейчас должна была находиться в отделении в Юйяне. Но оперативники «Фэншэнь» ничуть не удивились, а значит, все было обговорено заранее.

Начальница Ду выглядела как обычная туристка – в солнцезащитных очках и пестром платье. Не тратя время на приветствия, она быстро заговорила шепотом:

– Заправка принадлежит моему мужу, никого из посторонних сейчас на ней нет, камеры видеонаблюдения отключены. Быстро пересаживайтесь в автомобиль позади. Командир Янь, разрешите вам помочь…

Янь Цюшань отмахнулся. Он был тяжело ранен, в машину его заносили чуть ли не на руках, но сейчас он сам поднялся на ноги. Он огляделся по сторонам, и все металлические предметы вблизи просто исчезли. На висках Янь Цюшаня выступил холодный пот, в лице не осталось ни кровинки. Он быстро выбрался из машины, всем видом напоминая непоседливого мертвеца.

– Командир Янь, – начальница Ду убрала руку, сняла очки и щелкнула каблуками, отдавая честь по всем правилам. – Вы – опора «Фэншэнь». Счастливого вам пути.

Взглянув на нее, Янь Цюшань молча отсалютовал ей в ответ и махнул рукой. Старая гвардия «Фэншэнь» по-прежнему понимала его без лишних слов и подчинялась так же безоговорочно, как его собственные руки и ноги. Повинуясь его жесту, они тут же разделились на две группы: одна продолжала следовать в составе первоначальной колонны по намеченному маршруту, другая, вместе с Янь Цюшанем, пересела в минивэн, заблаговременно подготовленный начальницей Ду, и, не привлекая к себе внимания, направилась в сторону пристани.

После завершения ремонтных работ в Юйчжоуском подводном тоннеле практически все частные автомобили, направлявшиеся на север, двигались по подводной скоростной магистрали. Только грузовики, владельцы которых не упускали малейшей возможности сэкономить, переправлялись через пролив по-прежнему на грузовых судах. Под вечер к пристани причалило очередное ничем не примечательное транспортное судно, вскоре оно покинуло пристань, унося с собой потрепанный минивэн, и постепенно затерялось среди других таких же кораблей, направляясь к материку.

На борту их, как оказалось, ждала небольшая группа оперативников, так что, выйдя из машины, Чжан Чжао наконец почувствовал себя на своей территории и выдохнул с облегчением. Осторожно поддерживая Янь Цюшаня, он помог тому выбраться из минивэна и шепотом спросил:

– Командир Янь, нам правда нужно быть настолько осторожными? Как же глубоко школа Изначальной Истины внедрилась в Бюро?

– Ты и представить себе не можешь, – тихо ответил Янь Цюшань.

– Вы беспокоитесь о случайных людях из местного филиала? Хотя нет…

Если он беспокоился о случайных людях из филиала, то почему не уехал втайне глубокой ночью? Зачем нарочно средь бела дня заезжать в отделение и вместе с начальницей Ду разыгрывать спектакль «прощания»?

– На самом деле… это проверка? – сообразил Чжан Чжао.

Янь Цюшань улыбнулся ему и потрепал по голове – точно так же, как делал, когда Чжан Чжао был еще маленьким.

В мгновение ока Чжан Чжао стал походить на цирковую собачку, которая правильно ответила на вопрос – он разве что хвостом не вилял. В присутствии Янь Цюшаня его интеллектуальное развитие как будто в одночасье откатилось до уровня детсадовца.

Но Гу Юэси при виде этой сцены даже не улыбнулась. «Рентгеновским зрением» она ясно видела, что командир Янь так и не убрал металлические пластины, что поддерживали его переломанные кости. Хотя и считалось, что представители его линии способны себе хоть все тело перековать, металл внутри живой плоти явно не добавлял комфорта, а поддержание его в определенной форме требовало непрерывного расхода энергии – и рубашка, и пальто Янь Цюшаня уже насквозь пропитались холодным потом. Но командир Янь не расслаблялся ни на мгновение: до конца пути было еще далеко. И тут поразительная интуиция Гу Юэси ей подсказала: возможно, командир Янь… готовится разбираться со всем в одиночку.

Когда они пересекли пролив, уже стемнело. Минивэн снова пустился в путь, неукоснительно подчиняясь указаниям Янь Цюшаня, он ехал в ночи все дальше и дальше, пока они снова не сменили машины.

В этот раз автомобили для них подготовили обычные люди: было очевидно, что никаких «особых» способностей у них нет, и никто не знал, как Янь Цюшань их нанял. Если о первой смене машин договорились заранее, то о второй не знали уже и оперативники.

Чжан Чжао не раздумывая выполнял все распоряжения командира Яня, но шестеренки у него в голове тем временем крутились не переставая. «Командир Янь не доверяет даже начальнице Ду», – подумал он и в следующий миг вздрогнул, охваченный озарением: «Нет. Командир Янь не доверяет не только начальнице Ду, он не доверяет всему „Фэншэнь“»…

К этому времени остальные оперативники хоть и не понимали еще, в чем дело, но уже что-то почувствовали. Веселая и непринужденная атмосфера, царившая на судне, резко сменилась молчанием. Янь Цюшань не говорил ни слова, лицо его оставалось спокойным, но всем видом он напоминал острозубого кровожадного волка, который ни к кому не повернется спиной, а глаза его были что вода, скованная льдом. Прежним братьям по оружию он ничего не объяснял, лишь продолжил превращаться в киборга, поглощая все больше металла из окружающей обстановки.

Но, несмотря на все предосторожности, в дороге их все равно настигла беда.

Машины сутки двигались на север и наконец въехали в гористую местность. До Юнъани оставалось меньше трехсот километров. Был как раз предрассветный час, когда люди уже страшно устали, и именно тогда Янь Цюшань, который дремал, опершись на костыль, внезапно открыл глаза.

Сон у оперативников был чуткий: стоило командиру пошевелиться, и все вокруг тут же завозились, просыпаясь.

– Командир Янь… – начал было Чжан Чжао.

Янь Цюшань поднял палец, останавливая его.

– Рядом опасность.

Гу Юэси немедленно схватила рацию и быстро предупредила водителей и сопровождающую охрану. Но не успела она договорить, как вдруг машина резко затормозила. Девушку швырнуло было вперед, но ремень безопасности с силой притянул ее обратно. Раздался грохот, зрачки Гу Юэси превратились в вертикальные щелочки, и сквозь кузов автомобиля она увидела, как прямо перед ними из ниоткуда вырастает гигантское мутировавшее дерево.

Дерево-мутант раздувалось на глазах, ветви и листья с бешеным напором рвались вверх, сметая все на своем пути, корни изгибались, как огромные питоны, разрывая дорожное полотно. Ровная национальная дорога стремительно расходилась трещинами прямо под оперативниками, сирены установленных в машине датчиков аномальной энергии надрывались. Автоколонна встала.

Янь Цюшань криво усмехнулся, но по лицу его было заметно, что он нисколько не удивлен. «Выдержки им не занимать, – подумал он. – Не объявись они сейчас, мы бы уже были в Юнъани». Распахнув дверь автомобиля, он первым выбрался наружу.

Чжан Чжао не успел удержать его, а в следующий миг командир Янь стремительно откатился в сторону. На место, где он только что стоял, обрушилась древесная плеть, отделившая его от остальных оперативников.

Чжан Чжао словно кусок льда вонзился в грудь, он весь похолодел. Они дважды меняли машины, в первый раз об этом знали начальница Ду и «Фэншэнь», во второй – не знали даже и они. Их конкретный маршрут следования определял командир Янь прямо в дороге.

Значит… значит…

– Вызываю Главное управление! Сообщаю координаты! – Гу Юэси вдруг заметила Чжан Чжао и толкнула его. – Ты чего застыл?! Живо за командиром Янем!

Чжан Чжао вздрогнул, приходя в себя, и опрометью бросился вдогонку. Но не успел он твердо встать на ноги, как из-под земли снова донесся хруст и скрежет, от которого у любого бы зубы свело. Из расщелины выползло громадное чудовище, в ноздри ударил густой запах крови – словно сотня скотобоен взорвалась поблизости. То был гигантский – с метр в диаметре – змей, и он бросился на Чжан Чжао, готовый перекусить его пополам.

– Берегись! – кто-то из оперативников успел среагировать, взмахнул рукой, и тут же с придорожного утеса прямо змею на голову рухнул большой валун. Сам Чжан Чжао едва успел увернуться. Он чуть не стал павшим героем, но ему было не до запоздалого испуга. Он принялся озираться кругом в поисках командира Яня – однако того уже нигде не было видно.

Когда Янь Цюшань выбрался из машины, из резиновых подошв его пыльных изношенных ботинок выдвинулись два ряда роликов, изготовленных из особого сплава, прекрасно подходящего представителям линии металлов. Максимальная скорость, которую они могли развить, составляла сорок километров в час – почти столько же, сколько мопед. Он перелез через ограждение автомагистрали, спустился вниз и углубился в росший вдоль дороги густой лес.

Янь Цюшань много лет проработал оперативником, а потом еще какое-то время вращался среди преступников в розыске и головорезов всех мастей. Все возможные уловки и хитрости противника он видел как на ладони.

Если кто-то захочет устранить его на полпути, то первым делом попытается отвлечь сопровождающих его «особенных». Это несложно – нужно лишь выбрать людное место и выпустить туда какое-нибудь ужасающее на вид существо, нападающее на всех без разбору. Скоростная автомагистраль – все равно что артерия, машины следуют по ней сплошным потоком одна за другой с севера на юг. Если на дороге вдруг возникнет преграда, то всем машинам волей-неволей придется резко остановиться. Оперативники не успеют ничего предпринять, как змей и дерево-мутант будут явлены на всеобщее обозрение.

«Неконтролируемая ситуация приведет к панике среди обычных людей», – подумал Янь Цюшань. Он снял с пальто металлическую пряжку и быстрым движением потер ее в ладонях. От прикосновения его рук металл растаял и застыл снова плоским, тонким, словно крыло цикады, лезвием.

* * *

Было раннее утро, автомобили на дороге хоть и в малом числе, но уже появились. Автобус дальнего следования остановился как раз недалеко от оперативников. Водитель резко затормозил, из окон высунулись заспанные пассажиры. Несколько секунд люди растерянно глядели на змея, подозревая, что просто не до конца проснулись. Лишь когда змей раззявил кровожадную пасть, люди невольно взяли с него пример и широко раскрыли от удивления рты, втягивая свежий утренний воздух. Змей ринулся на автобус, намереваясь перекусить его надвое, пассажиры наконец-то проснулись и оглушительно завопили хором.

Водитель автобуса запаниковал и начал разворот на сто восемьдесят градусов, но во время разворота зацепил проезжавший мимо микроавтобус, а затем его толкнул задом большой грузовик, водитель которого потерял управление.

Крики людей, рев чудовищ, визг аварийных сигнализаций…

Чжан Чжао в отчаянии вдавил кнопку секундомера – время на секунду застыло. Оперативники кинулись к пассажирскому автобусу и голыми руками оттолкнули его в сторону.

Зубы змея клацнули по воздуху, он принялся извиваться, рассвирепев пуще прежнего. Тем временем Гу Юэси «рентгеновским зрением» взглянула на его голову и увидела, что он ненастоящий: внутри не оказалось ни мышц, ни сосудов, а вместо скелета был искусственный металлический каркас, обтянутый змеиной кожей. Что-то блеснуло у него в области глотки.

– Осторожно! – только и успела выкрикнуть она, как змей вдруг вытянулся вертикально, широко разинул пасть и изверг клубы густого дурно пахнущего тумана.

Ветер в округе как раз утих, все затянуло облаками, стояла высокая влажность. Змей сработал как генератор дыма, а туман, вырывающийся из его пасти, вел себя как живой: он вбирал в себя всю пыль и водяной пар и, закручиваясь вихрем, расползался по окрестностям. Видимость стремительно падала.

Что кроется во мгле – было не разглядеть, противотуманные фары ее не пробивали, уже на расстоянии в несколько цуней от машин едва виднелся лишь тусклый свет.

– Звоните в департамент транспорта, пусть немедленно перекрывают дорогу!

– Я вас не вижу! Командир Гу, сколько же там змей? Будто демоны разбушевались и пустились в пляс!

Мутировавшее дерево росло все выше и выше, размахивая непрерывно вытягивающимися ветвями, как плетьми, беспорядочно круша все вокруг. Несколько оперативников, оказавшихся ближе всех к змею, словно угодили в густой суп и уворачивались от врага, полагаясь исключительно на слух. За исключением обладательницы «рентгеновского зрения», никто уже не мог разглядеть, что происходит вокруг.

Сперва Гу Юэси хотела броситься вдогонку за Янь Цюшанем, но поняла, что положение безвыходное: что отступать, что идти вперед – одинаково плохо, и ей уже никуда не деться с места происшествия.

* * *

«Такой хаос начнется, что и представить страшно», – думал Янь Цюшань. Он все ускорялся, скользя вглубь закованного холодом горного леса. Оперативники Бюро несли полную ответственность за любой вред, причиненный случайным гражданским, и в такой сумятице любой из них непременно попытается взять ситуацию под контроль, эвакуировать людей и, насколько возможно, минимизировать число потерь среди простого населения. Тогда, сколько бы подразделений «Фэншэнь» рядом с ним ни было изначально, это уже не будет иметь значения – руки будут связаны у всех.

По счастью, мишенью был он один, а потому ему нужно было прежде всего уйти как можно дальше от обычных людей. Противник не станет напрасно тратить силы, чтобы причинить вред каким-то случайным путникам, и тогда «Фэншэнь» сумеет справиться с ситуацией. К тому же он и не мог рассчитывать на защиту «Фэншэнь» – в конце концов, тот, кто выдал их маршрут, практически наверняка был одним из его «братьев по оружию», а он не собирался очутиться между двух огней.

Раздался рев двигателей мотоциклов. Откуда ни возьмись появились несколько силуэтов и устремились прямо к Янь Цюшаню. Эта часть его пути шла через густой лес, который пересекали труднопроходимые горные тропы. Те, кто намеревался убить его, как следует все просчитали и выбрали подходящее место – в такой местности вертолету Бюро было попросту негде приземлиться.

Янь Цюшань легонько оттолкнулся от земли, ловко свернул в сторону и нырнул в чащу. Сухие ветки царапали лицо и шею, оставляя за ним кровавый след, но они также преграждали путь преследователям на мотоциклах.

Вот только…

В следующее мгновение земля у него под ногами разверзлась, из трещин появились две искусственные змеи и свирепо кинулись на него. Одна нависла над ним слева, другая – справа, но, когда он оказался прямо между ними, обе змеи вдруг забились в конвульсиях и взревели от боли. Огромные головы деформировались – металлический каркас обратился острыми лезвиями и распотрошил их изнутри, проткнув кожу насквозь.

Если они хотят его смерти, им придется потрудиться – так просто его не возьмешь.

Янь Цюшань круто развернулся и остановился. Он сглотнул подступившую к горлу кровь, смахнул большим пальцем холодный пот со лба и рассмеялся. Слабым голосом запыхавшегося, больного человека он произнес:

– Разве матушка Юй не учила вас, что линия металлов – заклятый враг марионеток?