Было ли то заслугой командира Вана, продумавшего все до мелочей, или Шэн Линъюаня, чье присутствие на борту удержало таинственных злоумышленников от враждебных действий, но полет прошел на удивление спокойно, и они благополучно добрались до Главного управления в Юнъани, опередив график аж на пятнадцать минут.

Когда самолет приземлился на горе Сишань, был уже почти полдень. Пейзаж резко отличался от знойных пальмовых рощ Юйяна: похоже, в северной части страны только что выпал снег, потому что вершина безлюдной горы за ночь побелела. Не было видно никаких птиц, кроме редких ворон да воробьев.

При жизни Шэн Линъюань успел побывать с военными походами во всей Поднебесной и, разумеется, знал, как различны природа и нравы в противоположных концах страны. Однако ему никогда еще не доводилось переноситься с юга на север за время, которого хватило бы лишь на две партии в вэйци. Под невозмутимым выражением его лица скрывалось немалое изумление. Теперь он понял, что вопрос, адресованный маленькому демону перед полетом, выдавал в нем человека ограниченного, с кругозором не больше, чем у лягушки на дне колодца. Даже древняя птица Пэн, по преданиям преодолевавшая за день тысячу ли, не могла бы лететь столь стремительно.

– Он просто так называется, спецборт, на самом деле это обычный самолет гражданской авиации, переоборудованный для выполнения оперативных задач, ничего высокотехнологичного в нем нет, – товарищ Ван Цзэ оказался образцовым гидом, всезнающим и дотошным, он не замолкал ни на миг, повествуя о прошлом и настоящем, о том, что происходило внутри страны и за ее пределами, перемежая официальную историю легендами. – Все по-настоящему продвинутые разработки – в военной промышленности и космонавтике.

Сюань Цзи открыл вторую бутылку минералки – битва за внимание его величества была им безнадежно проиграна. Во-первых, на работу в Бюро он пришел недавно и разбирался во всех тонкостях далеко не так хорошо, как старый хитрец Ван Цзэ, а во-вторых, хотя язык у него и был хорошо подвешен, но, если он говорил слишком долго, во рту у него пересыхало – чего нельзя было сказать о представителе линии воды, обладавшем врожденным преимуществом в виде нескончаемых запасов слюны. Шэн Линъюань же слушал рассказы Ван Цзэ в полном замешательстве. Пока тот, брызжа слюной, расписывал ему «технологии пилотируемой космонавтики», «космические станции» и «лунные модули», он, хотя и восторгался вслух из вежливости, про себя не верил ни единому слову. Простые смертные взлетают к небесам, боги спускаются на землю, время течет вспять, жизнь и смерть меняются местами… Разве подобное не повергнет мир в хаос и смятение? Какое бессовестное вранье.

Самолет опустился на взлетно-посадочную полосу. И Ван Цзэ, и Сюань Цзи уже разъяснили Шэн Линъюаню назначение практически всех ста с лишним этажей в здании Бюро. Снаружи завывал ветер, сплошной белой стеной валил снег, но стоило им войти в холл на тридцать шестом этаже, как тут же заработала внутренняя система отопления.

Своим божественным сознанием Шэн Линъюань бегло «просканировал» обстановку и обнаружил, что тепло исходит от труб с горячей водой, проложенных в стенах и полу. Он не удержался от тяжкого вздоха: это приспособление было куда лучше вмурованных в стены печей во дворце Дулин. По сравнению с этой башней, где было светло как днем и вверх-вниз ездили подъемники (по-другому их называли лифтами и эскалаторами), даже роскошный дворец Байюй показался бы убогой хижиной, не стоящей упоминания. Его величество вдруг понял, отчего нынешние «особенные» были такими невежественными и не знали даже простейших трюков, призванных облегчить жизнь, – они просто в них не нуждались.

Но тут оба его гида разом онемели: в холле их поджидал не кто иной, как директор Сяо.

– Мамочки… – Ван Цзэ сглотнул, из горла его вырвалось какое-то невнятное хмыканье. – Тебе не кажется, – обратился он к Сюань Цзи, – что старина Сяо обсыпался свинцовой пудрой? Только переносица как будто темновата.

– Сын мой, – сухо откликнулся Сюань Цзи, – не только переносица. Как я погляжу, он весь чернее тучи.

Завидев их, директор Сяо еще издали криво усмехнулся:

– Командир Ван и директор Сюань так скоро вернулись с триумфальной победой, что мы даже не успели перевязать вам букеты из алых цветов гибискуса.

Сюань Цзи и Ван Цзэ переглянулись: им обоим подумалось, что эти алые цветы гибискуса могли быть прямиком из магазина ритуальных услуг.

Два набедокуривших товарища съежились и спрятались за спиной Шэн Линъюаня, как робкие перепелки. Шэн Линъюань же, не так давно совершивший ночной налет на директора Сяо в роли «духа меча», широко улыбаясь, невозмутимо осматривал интерьер Главного управления, не обращая на разозленного громового зверька ровным счетом никакого внимания.

Меж тем Сяо Чжэн кипел от гнева, легкие его раздувались, как кузнечные мехи, из ноздрей чуть ли не вырывалось пламя. Наконец он не выдержал – вулкан взорвался:

– Подкуп администратора хранилища, в результате – обусловленная целиком и полностью человеческим фактором брешь в системе защиты, приведшая к утрате особо опасного опечатанного предмета – а потом еще весь этот перформанс «Темное жертвоприношение в бушующем море»! Остров Юйчжоу чуть не смыло с лица земли, мать вашу! Ван Цзэ! Ты же понимаешь, что это не просто халатность?! Это намеренное манкирование служебными обязанностями! Должностное преступление! Коррупция! Преступление против человечности! Такое карается тюремным заключением от пятнадцати лет и до бесконечности!

Тут подоспел и начальник Хуан: услышав новости, он тоже поспешил встретить оперативников. Заслышав целый ряд обвинений, он испугался, как бы директор Сяо не вытащил ветерана «Фэншэнь» на улицу и не прибил прямо на месте, и потому поспешил вмешаться.

– Не может быть, чтобы все оказалось настолько плохо, – принялся увещевать он Сяо Чжэна. – Наверняка все объяснимо, на все есть свои причины.

– А что касается тебя… – теперь Сяо Чжэн направил огонь на Сюань Цзи. – Почему не доложил о проблеме сразу по обнаружении?! Никого не уведомил, а принялся действовать частным образом?! Неужто работа с нами, простыми смертными, так тяготит ваше превосходительство? Еще и попустительствуешь своему «духу меча»: грозное оружие бродит где попало, творит что вздумается, причем проверку безопасности он не проходил, соглашение о полной ответственности ты не подписывал…

– Я подписал, – слабо пискнул Сюань Цзи.

Сяо Чжэн даже не задумался над ответом:

– Твою мать, да ты удосужился это сделать, поди, только потому, что опять превысил лимит по кредитке и обнаружил, что на одну зарплату ты не вывезешь!

Сюань Цзи вполне мог бы с полным сознанием собственной правоты возразить Сяо Чжэну, но тут он вспомнил, как в одно нажатие опустошил половину маркетплейса, – и чуть не сгорел со стыда, встретив удивленный взгляд Шэн Линъюаня.

Что такое «соглашение о полной ответственности», его величеству рассказала пухленькая девушка из Отдела ликвидации последствий, так что, услышав о подписанном соглашении, он в первую минуту подумал, что маленький демон рехнулся, но, поразмыслив, осознал, что в поступке Сюань Цзи есть резон. Демоненку соглашение позволяло доказать свою искренность, а Шэн Линъюаню – развязывало руки. Оставалось только не создать неприятностей ненароком, чтобы ответить любезностью на любезность, а то за подаренный персик он сливой не отдарится. Впрочем, император не собирался надолго задерживаться в мире людей: он хотел лишь побыстрее уладить все дела, а потом удалиться на покой. Так что это «соглашение о полной ответственности» отнюдь не связывало его по рукам и ногам на веки вечные.

Рассудив так, Шэн Линъюань невольно взглянул на Сюань Цзи с одобрением. Хотя они и не питали друг к другу глубокой ненависти, однако со дня их знакомства между ними не раз возникали противоречия. Маленький демон любил развлечения и не казался надежным союзником, зато он долго прожил среди людей и научился хитрости и расчетливости. Он прекрасно справлялся с делами самого разного толка и умел расставлять приоритеты. Привыкший ожидать от других подвоха, Владыка людей и не думал, что то был не расчетливый ход, а порыв, вызванный глубокой симпатией.

Начальник Хуан тем временем добродушно улыбнулся и продолжил примиряющим тоном:

– Мы все понимаем, в чрезвычайной ситуации часто приходится действовать не по правилам.

Но Сяо Чжэн продолжал метать громы и молнии:

– Ни малейшего понятия о дисциплине! Ни капли уважения к правилам! Да вас надо…

– Отблагодарить, – оборвал начальник Хуан Сяо Чжэна на полуслове, обхватив его за плечи. – Нам повезло, что товарищи так быстро отреагировали. Если бы не они, страшно представить, к каким последствиям привел бы второй ритуал Темного жертвоприношения. Сто восемь демонических воплощений! Меня пот прошиб, пока я слушал донесение.

Сяо Чжэн остолбенел.

Следом начальник Хуан по очереди отметил заслуги каждого и выразил благодарность. Он не забыл и Шэн Линъюаня – «чудесный дух меча». После он справился о самочувствии Янь Цюшаня и попросил передать ему наилучшие пожелания. То была не просто дань вежливости – начальник Хуан по-настоящему переживал обо всем, что касалось Янь Цюшаня, для него в этом вопросе не было мелочей. Он справился о его состоянии, прогнозе болезни, семейном положении, чем показал, что серьезно раздумывает, как в дальнейшем поступить с бывшим командиром «Фэншэнь».

– Командир Янь настоящий герой. То решение уничтожить… наказать Чжичуня было слишком жестоким со стороны Бюро. Чжичунь был ранен при исполнении, и это наша вина, что мы не позаботились о нем и допустили несчастный случай. Возмещать ущерб пострадавшим тоже должно было Бюро – разве можно было так бесчеловечно разобраться с ситуацией? Юный Сяо, не забудь оповестить штабные службы, службу внутреннего аудита и проверяющих из нескольких подразделений, чтобы они подошли ко мне. Мы пересмотрим дело Чжичуня, когда вследствие отравления он причинил вред другим людям. Пусть посмертно, но мы должны его реабилитировать и воздать должные почести! Нельзя допускать, чтобы наши герои проливали слезы, истекая кровью на передовой!

Договорив, начальник Хуан сменил тон и серьезно продолжил:

– Я уже отобрал лучших оперативников линии физических и психических сил из всех трех отрядов спецназначения и сформировал экспертную следственную группу. Мы немедленно начнем работать с преступником. Этому делу Бюро уделит повышенное внимание, и мы не перестанем копать, пока у нас есть хоть малейшая зацепка. Неважно, что выяснится в результате допроса и кто стоит за всем случившимся. Даже если это кто-то из власть имущих, из наших предшественников, да хоть небожитель – мы обязаны выяснить правду и открыть ее общественности.

Начальник Хуан говорил, не переставая с невозмутимым видом сжимать плечо Сяо Чжэна, так что поначалу заходившийся в истошном лае директор Сяо присмирел и осторожно поправил очки, попытавшись придать лицу равнодушное выражение, словно на самом деле случившееся его нисколько не волновало, но тщетно.

Ван Цзэ ошарашенно наблюдал за происходящим. Ему вдруг вспомнилось, что свою первую стажировку Сяо Чжэн проходил как раз в «Фэншэнь»… Странное совпадение: по какой-то неведомой причине все неуживчивые и замкнутые люди так и притягивались к «Фэншэнь».

В дальнейшем Сяо Чжэн заработал себе хорошую репутацию, к тому же он мог похвастаться высшим образованием и привилегированной семьей, и его решили перевести в «Лэйтин». В отличие от простых ребят из «Фэншэнь», без конца мотавшихся по всей стране, «Лэйтин» по большей части занимались обеспечением безопасности при проведении крупных мероприятий, организацией международных переговоров и тому подобными вещами. Это был своего рода фасад Бюро, перевод в «Лэйтин» автоматически означал повышение: многие начальники службы безопасности Главного управления прежде служили в «Лэйтин». Но, несмотря на все преимущества, этот парень категорически отказался от перевода. Командир Янь же думал о его будущем и чуть ли не на коленях умолял его согласиться. Тогда Сяо Чжэн, этот страдалец хроническим раком мозга второй стадии, еще и крупно разругался с командиром Янем.

А потом Ван Цзэ вспомнил все те сообщения, посланные Сяо Чжэном командиру Яню и так и оставшиеся без ответа, и запоздало понял: директор Сяо встретил их в бешенстве не потому, что они не доложили об операции начальству… а потому что ничего не сказали о ней брату по оружию.

Глаза Ван Цзэ покраснели, прежняя неприязнь, вызванная исчезновением обломков Чжичуня, исчезла без следа. Он широким шагом подошел к директору Сяо, схватил его в охапку и грубовато похлопал по спине. Сяо Чжэн нахохлился – точь-в-точь разозлившийся от собственного смущения кот с распушенным, как пипидастр, хвостом. Он потемнел лицом и оттолкнул Ван Цзэ – но когти не выпустил и ничего грубого не сказал.

Шэн Линъюань рассеянно слушал Сюань Цзи, вкратце объяснявшего ему, кто есть кто. Будучи отстраненным наблюдателем, он подумал, что этот «начальник Хуан», простой смертный, затесавшийся среди «особенных», на первый взгляд хоть и кажется бесхребетным простофилей, на самом деле не так-то прост. Он совсем недавно вступил в должность и как будто бы ничего не делал, но тем временем легко и без лишнего шума выбил почву из-под ног у зарвавшейся службы безопасности и поставил своего человека – Сяо Чжэна. А прямо только что парой фраз устранил напряжение между недавним директором диспетчерской службы и его прежними товарищами и в открытую привлек «Фэншэнь» на свою сторону. Он оказался гораздо мудрее и проницательнее матушки Юй, что прожила на свете не одну сотню лет, но только и знала, что прятаться по канавам да строить козни.

«Похоже, для людей еще не все потеряно», – подумал он. На душе у него полегчало, но с легкой усмешкой он добавил про себя: «Верно говорят, что герой может скрываться где угодно».

Словно что-то почувствовав, начальник Хуан обернулся в сторону Шэн Линъюаня: взгляды их встретились, и после секундного замешательства два старых лиса дружелюбно улыбнулись друг другу. Одна улыбка была искренней и честной, другая – мягкой и доброжелательной. Они явно прониклись взаимным уважением.

– Вы ведь еще не бывали у нас в Бюро? – учтиво поинтересовался начальник Хуан. – Вообще говоря, юному Сюаню следовало бы провести вам экскурсию, но увы, сейчас у нас ремонт…

Высотное здание Бюро по контролю над аномалиями поддерживало великое множество сложнейших магических построений. Несколько месяцев назад из-за ритуала Темного жертвоприношения, проведенного Би Чуньшэн, на здание обрушились громы и молнии, древнее дерево в главном зале на нижнем этаже треснуло, а магические построения на других этажах сильно пострадали.

Насилу отмыв все помещения, работники Бюро теперь работали сверхурочно, переквалифицировавшись в строительную бригаду. Больше десяти этажей над главным залом стояли опечатанными.

Шэн Линъюань промолчал, и Сюань Цзи поспешил ответить вместо него:

– Ничего страшного, экскурсия подождет. Как закончим с бумажной работой, будем бывать здесь чаще, а пока мы пойдем.

Транспортировкой и допросом Среброглазого занимались компетентные сотрудники, так что теперь они вдвоем могли уйти. Предъявив служебное удостоверение, директор Сюань позаимствовал служебный автомобиль и, с робостью и нетерпением, пригласил Шэн Линъюаня к себе домой.

Стоило им оказаться в городе, как мрак и стужа отступили на задний план. Близился конец года, заграничные и местные праздники шли чередой один за другим, во всех крупных торговых центрах царила суматоха. Прохожих на улицах было гораздо больше обычного, повсюду виднелись ярко-красные ценники распродаж и акций, на витринах грудились подарочные коробки. Молодежь в пуховиках стояла очередями к популярным в сети магазинчикам, подпрыгивая от морозца, изо ртов и носов вылетали клубы белого пара, словно чем холоднее было на улице, тем сильнее становилась воля к жизни в людях, бросивших вызов стуже.

– Большой шар слева – это стадион, обычно там проводят разные спортивные состязания, но, когда никто не соревнуется, там могут заниматься и простые горожане: если записаться заранее, это бесплатно. Высокое здание рядом – библиотека, там можно брать и читать любые книги… что-то вроде хранилищ канонов и сутр при школах совершенствующихся в древности, – пояснял Сюань Цзи, выполняя одновременно обязанности гида и водителя. – А это городской парк, место для прогулок. Сейчас день, так что в парке одни старики, занимаются гимнастикой тайцзицюань. Теперь, когда человеку исполняется шестьдесят лет, ему не нужно больше работать, он живет на пенсию по старости, которая берется из…

С того момента, как Шэн Линъюань вышел из самолета, уши его не ведали ни минуты тишины и покоя. Много лет никто не смел так галдеть в его присутствии, и он не привык к подобному обращению. Наконец Владыка людей не выдержал:

– Передохни, ты всю дорогу говоришь без умолку, разве не устал?

Как вообще у крылатого племени получается так долго молоть языком?

Сюань Цзи посмотрел на его величество в зеркало заднего вида, наткнулся на его ледяной взгляд и закрыл рот.

«Но мне казалось, тебе было бы интересно послушать…» – подумал он.

Владыка людей уже несколько месяцев как вернулся в мир людей, но так ни разу и не поинтересовался, сколько просуществовала Великая Ци и оправдали ли потомки возложенные на них надежды. Он не спрашивал, как описывали его правление в хрониках и какую оценку дали ему последующие поколения. Воистину он был воплощением фразы «после нас хоть потоп» и стоял за гранью жизни и смерти, мирские дела не имели для него значения. Сюань Цзи казалось, что если на земле и было что-то, способное подарить императору каплю утешения, то это были лишь тихий ветер да луна над мирными землями.

Когда директор Сюань въехал в свой район, ладони у него начали потеть, и он крепче стиснул руль. По мере приближения к нужному кварталу сердце его стало сбиваться с ритма, а когда он добрался до жилого комплекса, то нервничал так, что едва не путал педали газа и тормоза. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, не разбросаны ли по квартире носки и нижнее белье, вымыты ли чашки, и на нервах растерял все навыки парковки: добравшись до стоянки, не смог влезть на свободный участок, и в конце концов, выйдя из машины, исподтишка воспользовался своими способностями, чтобы впихнуть ее на место.

Поглощенный возней, Сюань Цзи ненадолго оставил Шэн Линъюаня без внимания и когда наконец оглянулся, то обнаружил, что тот придирчиво разглядывает стоящий перед ним жилой дом. Он мигом напрягся, как вчерашний школьник в ожидании результатов единого экзамена гаокао: какую же оценку поставит ему император? Учитывая, что в предыдущей работе был представлен грандиозный дворец Дулин, скорее всего, вердикт будет неутешительным.

– Вы… Как вы узнали, что я живу в этом доме? Э-э… Места маловато, но зато расположение удобное.

Шэн Линъюань едва заметно приподнял бровь.

– Разве я не бывал здесь раньше?

Только теперь Сюань Цзи вспомнил, что, находясь в мече, Шэн Линъюань действительно «бывал» у него. Он запаниковал еще больше и принялся лихорадочно припоминать, делал ли что-нибудь, недостойное образованного человека: разгуливал по дому нагишом или ковырялся в носу… И тут он вспомнил, что хоть и не опозорил себя ничем подобным, зато в полной мере продемонстрировал его величеству «усыпляющее действие книг».

Все пропало, похоже, ему уже не отмыться от образа нерадивого ученика и разгильдяя.

К счастью, императору не пришел на ум тот случай. Но сказанное им задело Сюань Цзи куда сильнее.

– Так, значит, в этом доме ты снимаешь жилье? – Шэн Линъюань указал на облупившийся фасад здания типа «обшарпанный старый домишко»[88] и спросил:

– Все поколения твоего клана так гнались за мирской суетой, что пренебрегали совершенствованием. И что же, неужели они не оставили тебе в мире людей совершенно никакого имущества?

Сюань Цзи чуть не разрыдался, услышав этот вопрос. Как бы ему хотелось опровергнуть слова императора! Увы, ему не повезло – бестолковые предки действительно обрекли его на жизнь, полную лишений.

Не дожидаясь возражений, Шэн Линъюань добавил:

– Но, с другой стороны, разве ты сам не живешь среди людей уже больше десяти лет?

Это замечание ранило Сюань Цзи в самое сердце. Он скривился и выдавил из себя улыбку – правда, вышел скорее оскал людоеда, который и рад бы сожрать собеседника, да что-то в горле застряло. Помедлив мгновение, он скрипнул зубами и заставил себя спросить:

– Ваше величество, не желаете попробовать жемчужный молочный чай?

Пять минут спустя его величество, которому чуть не сделалось дурно от молочного чая с тройным сахаром, с серьезным видом вошел в курятник Сюань Цзи.

В прошлый раз Шэн Линъюань находился в мече, но уже тогда заметил, что крыша жилища чуть ли не давит на голову. Войдя в дом самим собой – мужчиной выдающихся талантов и незаурядной внешности – он лишь сильнее почувствовал, что квартира всего с тремя комнатами и низким потолком без единой балки напоминала ему огромный гроб.

– У меня тут немного не прибрано – давненько сюда не возвращался… – оправдывался Сюань Цзи. Его спина, сносившая жар огненных крыльев, никогда еще не потела так сильно, как этим вечером. Переступив порог, он поторопился усадить Шэн Линъюаня, а затем огляделся по сторонам, не зная, за что ухватиться.

Справедливости ради, неряхой он не был – дома у него было чище, чем у девяноста процентов не состоящей в браке молодежи, что юношей, что девушек. Но все-таки он оставался самым обычным гражданином и не мог позволить себе клининг, так что его квартира явно проигрывала императорскому дворцу, который ежедневно выскребали и вымывали десятки слуг, один за другим.

Сюань Цзи с горечью осознал: он привел Шэн Линъюаня домой, а теперь ведет себя точь-в-точь как голодранец, что случайно нашел драгоценный камень и теперь не знает, куда его деть: сколько одежду ни ощупывай, в какой карман ни клади – все будет недостойно сокровища… Само «сокровище» тем временем восседало на диване, держа обеими руками стакан с молочным чаем, словно ворчливый дед, что свысока смотрит на свое непутевое семейство.

– Беспорядка здесь нет, – произнес Шэн Линъюань, наблюдая за мельтешащим по комнате Сюань Цзи – тот несколько раз запнулся о робот-пылесос. – Но жилище крошечное. Как ты тут летаешь?

– Нормально… то есть я не летаю в доме, – ответил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань многозначительно взглянул на него:

– Я хорошо знаю ваше племя: вы терпеть не можете ходить по земле и соглашаетесь так передвигаться только в случае крайней нужды.

Заставить крылатых ходить – все равно что вынудить прямоходящих ползать. Не то чтобы они этого не умели – но не любили, ведь передвигаться таким образом куда медленнее и утомительнее.

Сюань Цзи же, казалось, вспоминал о крыльях только в крайней необходимости. По наблюдениям Шэн Линъюаня пешие прогулки ему даже нравились. Демон-яо, выросший вдали от простых смертных, вернувшись в мир, втайне обычно предается привычкам, свойственным ему по природе. Неужели десяти лет среди людей оказалось достаточно, чтобы извратить его врожденные склонности и изменить до неузнаваемости?

Замечание Владыки людей озадачило и самого Сюань Цзи. Он вдруг понял, что получилось и в самом деле странно: он рос диким демоном Белой кости среди металлической рухляди, но как только очутился среди людей, вписался в их общество безо всяких трудностей. Его никто никогда не обучал многочисленным премудростям сложных человеческих взаимоотношений – он как будто досконально знал это все с рождения.

– Может… все из-за того, что я не являюсь чистокровным демоном? – поначалу Сюань Цзи запнулся, но все же сумел продолжить беседу. Он стоял на коленях, вытирая пыль с чайного столика, и когда снова заговорил, то взглянул на Шэн Линъюаня снизу вверх – с такого ракурса люди обычно кажутся уязвимыми и несчастными, если только не закатывают глаза в возмущении. – Наш клан обязан своим появлением вашему величеству, мы не собирались становиться демонами-яо.

Шэн Линъюань приподнял брови. Сюань Цзи, так сказать, влез на самую высокую жердочку и самоуверенно вещал с нее от имени всех своих предшественников. Его величество презирал все тридцать шесть поколений его безответственного клана, и изменить его мнение было уже невозможно. Но можно было обратить его себе на благо.

Сюань Цзи на своей шкуре ощутил все тяготы жизни «офисного раба» и мог посочувствовать кому угодно. Но перед Шэн Линъюанем он молчать не захотел. Он прожил на свете не один десяток лет, включая то время, что провел в ущелье Чиюань, толком не осознавая себя, но сейчас впервые сердце его дрогнуло. Сюань Цзи попросту не мог удержать язык за зубами.

– Ваше величество, – продолжил Сюань Цзи с еще большим пылом, – верно, что мы, Хранители пламени, все эти годы не оправдывали возложенных на нас чаяний. Но так вышло потому, что мы появились на свет случайно, никто никогда нас не наставлял, мы не знали, откуда взялись, не знали, что должны делать, отчего и блуждали по свету, как слепцы, наугад пытаясь во всем разобраться.

Основной посыл его речи – «ты за все в ответе» – был неправдой. По крайней мере, судя по тем обрывкам воспоминаний, что видел Сюань Цзи, его предшественники прекрасно знали, что они делают и зачем, но его собственная память по какой-то неведомой причине пострадала. Врать прямо в лицо не слишком-то хорошо, а потому Сюань Цзи потупил взгляд, так что его величество видел лишь безмолвный лоб.

Неважно, шла речь о просьбе взять ответственность за него или руководство над ним, Сюань Цзи сперва хотел ухватиться за возможность научиться чему-нибудь полезному, а дальше смотреть по обстоятельствам. В крайнем случае он может даже, отбросив всякое стеснение, поклониться старому демону как учителю, а затем не спеша во всем разобраться. По крайней мере, тогда он не останется беспомощным, не зная даже, где искать Шэн Линъюаня, если господину Демону Небес, не обремененному никакими заботами, вдруг взбредет в голову куда-то удалиться.

«Решил спрятаться за мою спину? – подумал Шэн Линъюань. – А ты прекрасно умеешь прикидываться обаятельным ради собственной выгоды».

Он ничего не имел против требований компенсации за понесенный ущерб – Хранитель пламени, который только ест да спит в ожидании смерти, ничем не интересуясь, страшил его гораздо больше. Так что, если маленький демон хочет воспользоваться им, ища выгоду, Шэн Линъюань пойдет ему навстречу. Это было все равно что стремиться к совершенствованию, а значит, отвечало желаниям его величества.

Сюань Цзи как раз обдумывал следующий шаг, планируя и дальше игнорировать голос совести, как ледяная рука вдруг легла ему на макушку, скользнула по волосам и приподняла голову за подбородок.

– Значит, появились на свет из-за меня? – переспросил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи, дрожа, глядел на него во все глаза.

– Ты и вправду заискиваешь, как малое дитя, – улыбнулся Шэн Линъюань. – Ну ладно. Раз уж я впервые у тебя в гостях, а при себе у меня ничего нет, то я покажу тебе кое-что в качестве приветственного подарка.

В следующий миг Сюань Цзи почувствовал, что его поднимают на ноги. Шэн Линъюань встал у него за спиной, схватил за руку и прямо в ухо принялся отдавать указания:

– Сосредоточь свою истинную ци… э-э… как вы говорите, особую энергию, на…

Голова Сюань Цзи опустела, ему казалось, он вот-вот отключится, как вдруг из его ладони с грохотом вырвался большой огненный шар и приземлился прямо на паркет, обуглив доски.

– …кончиках пальцев, – закончил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи впопыхах бросился тушить пламя.

– Не старайся переусердствовать, – усмехнулся Шэн Линъюань. Звук его голоса проникал Сюань Цзи прямо в уши, и у него чуть ноги не подкосились. В следующий миг Шэн Линъюань его рукой начертал на полу магическое построение.

Сердце Сюань Цзи так и заколотилось. Стоило знакам появиться на полу, как деревянные доски у него под ногами исчезли – теперь он стоял на мягкой траве пышного зеленого луга.

– Сосредоточься, – приказал Шэн Линъюань.

С этими словами он поднял руку Сюань Цзи и изобразил ею в воздухе цепочку огненных символов. Стены стремительно расступились, потолок высоко взлетел. В мгновение ока трехкомнатная квартирка Сюань Цзи площадью меньше шестидесяти квадратов расширилась во много раз – гостиная стала размером с футбольное поле, а потолок превратился в небо. И все благодаря целому набору пространственных магических построений, которые были изощреннее даже тех, благодаря которым существовала вертолетная площадка и взлетно-посадочная полоса в здании Главного управления Бюро!

– Начни ты усердно заниматься раньше, разве сейчас пришлось бы тебе жить в курятнике? – Шэн Линъюань отпустил кисть Сюань Цзи, чувствуя, как расправляется окружающее пространство. – Эх ты… Ты что делаешь?

Сюань Цзи чуть ли не когтями вцепился в его руку.

– Учитель, сколько будут стоить дополнительные занятия? Называйте любую цену! Даже если мне придется пахать как конь, или продать почку, или вовсе пойти к вам в услужение – я на все готов!