Сюань Цзи осторожно потер пальцы друг о друга – на кончиках фаланг вспыхнули белые язычки пламени. Преломляясь в толще морской воды, нисколько не препятствовавшей горению, свет мягко рассеивался вокруг, освещая «гроб» на дне.
Шэн Линъюань словно разжился неиссякаемым дармовым запасом черной дымки, который некуда было тратить, – она безостановочно разливалась от его тела, благодаря чему вокруг поддерживалась низкая температура. Верхний слой льда непрерывно таял – его подмывала вода, – но черная дымка тут же восполняла недостаток. Остатки прохода в гробницу удерживали лед на дне моря, мешая ему всплыть на поверхность. В центре ледяной глыбы оставался пузырь воздуха размером как раз с обычный гроб, там-то и спал тихо Шэн Линъюань… или, точнее, лежал без сознания. Сюань Цзи показалось, что стенки «гроба» чем-то вымазаны изнутри. И точно, приблизившись, он с ужасом обнаружил, что то были потеки крови.
Длинные волосы Шэн Линъюаня перепутались, что для него было совершенно из ряда вон. Раны на теле неукротимого Демона Небес уже затянулись, лишь на висках виднелись пятна, недвусмысленно указывающие, откуда внутри взялась кровь.
У Сюань Цзи дыхание перехватило – возможно, то было удушье из-за слишком долгого пребывания под водой. Недолго думая, он начал действовать. Белое пламя с его рук перекинулось на ледяную глыбу: он хотел медленно расплавить верхний слой льда и высвободить ее из-под гнета камней гробницы. Но стоило огню перекинуться на лед, как Сюань Цзи спохватился – он понял, что поспешил и допустил ошибку.
Шэн Линъюань был мастером высочайшего уровня, а значит, на случай потери сознания он наверняка предусмотрел механизм самозащиты. И все бы ничего, если бы силы Алой Бездны и Хранителя пламени не были совершенно несовместимы. Прибегать к пламени Чжу-Цюэ, чтобы растопить лед, порожденный черной дымкой, – это все равно что спящему человеку включить прямо под ухом сигнал воздушной тревоги с криками: «Враги! Враги наступают!» Было бы странно, если бы не последовала неконтролируемая бурная реакция.
Сюань Цзи поспешно отдернул руку, согнулся и приготовился встретить ответный удар демонической энергии. Одновременно в голове у него промелькнули несколько мыслей: сейчас надо выдержать суровую трепку – при первом же удобном случае улизнуть – и самое главное: сберечь тот драгоценный глоток воздуха, что еще оставался в его легких. Ни один представитель линии огня и грома, если в его голове есть хоть капля мозгов, не вступит в одиночку в сражение на дне морском.
В ожидании «трепки» волосы на голове едва не шевелились от ужаса, но та все никак не начиналась. Сюань Цзи удивился – теперь он не знал, что и думать. Он выжидал довольно долго, пока наконец, дрожа от страха, не потер пальцы и не зажег крошечный огонек не больше горошины. Напряженно вытянув шею, Сюань Цзи осторожно огляделся. И тут с изумлением понял, что злобная демоническая ци не только не собиралась на него нападать, но и послушно вернулась в тело хозяина, прекратив морозить все вокруг.
В теплых тропических водах лед начал быстро таять. Глыба, изначально застрявшая в полуразрушенном проходе гробницы, вскоре высвободилась и устремилась наверх вместе с заключенным в ней человеком.
Плавал Сюань Цзи неважно, но тем не менее поспешил прибегнуть к своему фирменному стилю барахтающейся собаки и нагнал глыбу. Несколько раз соскользнув, он кое-как ухватился за нее. Тем временем огромный ледяной гроб уже подтаял так, что он в конце концов сумел обхватить его обеими руками, но не рассчитал силу. Хрясь! – это треснул тонкий слой льда в его объятиях.
Плохо дело!
Старый демон прямо-таки профессионал в том, чтобы лезть на рожон и смерти искать! Болит голова – возьми кирпич, «Двадцать тысяч лье под водой» зачем устраивать?!
Все произошло так быстро, что Сюань Цзи было не того, чтобы переживать из-за крови, что, смешавшись с водой, окатила его с ног до головы. Он напряг мозги, и действительно, где-то в пыльном уголке памяти отыскалась одна очень редкая фраза на русалочьем языке. Пока воздушный пузырь внутри льдины не лопнул, он стремительно сунул в него голову и – спасибо врожденному преимуществу крылатого племени – затараторил на второй космической скорости. Затем он ладонью закрыл Шэн Линъюаню рот, пальцами зажимая нос.
Морская вода под ними забурлила и, словно струя фонтана, стремительно понесла их наверх. Сюань Цзи выпустил крылья, прижимая к себе Шэн Линъюаня. Ему казалось, он сам обратился стрелой, бесстрашно разрезающей водную гладь, устремляясь вверх. Будь он простым смертным, у него бы уже череп треснул. Но даже несмотря на крепкие кости Чжу-Цюэ, поначалу он не смог открыть глаза. В ушах стоял оглушительный гул проносящихся мимо потоков, кожа от морской воды потеряла чувствительность. На миг отказали все его органы чувств, за исключением кончика языка.
Сюань Цзи прекрасно понимал: то, что он собирается сделать, – вынужденная мера, не следует придавать этому большого значения, но чем дальше, тем хуже у него получалось не думать об этом.
Кто знает, как долго Шэн Линъюань пробыл на морском дне, заточив себя в ледяной глыбе. Губы его похолодели так, что напоминали камни в трескучий мороз, – лишь в глубине таилось немного остаточного тепла. Именно потому, что это тепло было едва заметным, оно казалось столь драгоценным, и Сюань Цзи невольно потянулся к нему. Он, сам того не замечая, крепче сжал руки, удерживая Шэн Линъюаня. Сюань Цзи пребывал как во сне, ему мерещилось, будто исполнилось заветное желание, что хранилось в его душе не одну тысячу лет, и теперь, даже если ему суждена смерть в тот же час, он умрет без сожалений.
Оставшийся вздох длился бесконечно и вместе с тем, казалось, прошла лишь одна секунда. В следующее мгновение вода со свирепым ревом извергла их обоих прямо в небо. Сюань Цзи тут же распахнул намокшие крылья и неуклюже замахал ими, чтобы удержать равновесие.
Грозовые тучи, что висели над морем, уже куда-то скрылись. Свет луны и звезд, прежде скрывавшихся за облаками, теперь щедро лился с небес. Из-за брызг воды и сверкающих волн Сюань Цзи некоторое время не мог открыть глаза и невольно откинулся назад, запрокинув лицо… словно им овладел безумный, как в ту ночь на пятом или шестом году Цичжэн, дух меча.
Ненадолго он оглох – слышалось лишь, как часто, точно походный барабан, бьется в груди его собственное сердце. Сюань Цзи сжал губы, смиряясь со своей участью – сердце его словно погрузилось в бездонное море. Он все еще не разобрался со своим происхождением, но в тот миг почувствовал, как что-то шевельнулось в его душе.
Шэн Линъюань был как сильнодействующий бальзам: Сюань Цзи прекрасно все осознавал, держался с ним настороже, но в конце концов все равно ненароком поддавался искушению испить этой отравы.
«Твою мать, – негодовал Сюань Цзи про себя, направляясь к берегу с этим ядовитым созданием. – Угораздило же меня!»
Сюань Цзи госпитализировали всего пару дней назад, но поскольку ничего серьезного у него не выявили, коллеги из местного филиала оставили для него в гостинице свободный номер. Он успел высохнуть на ветру, пока летел к своему временному пристанищу, но не успел придумать, что делать с его величеством. По-хорошему, с императора нужно было снять мокрую одежду и растереть полотенцем с ног до головы, но подобные манипуляции казались не слишком уместными. Как бы то ни было, простудиться демон не мог, так что, оказавшись в номере, Сюань Цзи, ничуть не церемонясь, достал одеяло, завернул в него Шэн Линъюаня, как мумию, и положил на кровать. Затем, руководствуясь принципом «с глаз долой – из сердца вон», он повернул его лицом к стене и выдохнул с облегчением.
Он нарезал несколько кругов по комнате, словно осёл, тянущий жернов, затем вытащил из шкафа чемодан и принялся в нем копаться: он чувствовал, что ему нужно чем-то себя занять, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться. В этот раз у него, по крайней мере, сменной одежды с собой достаточно, рассудил Сюань Цзи… и вытер лицо краем белой футболки, тут же заметив, что измазал ее в крови. На миг он оторопел, но тут же вспомнил, что случайно раздавил «гроб» Шэн Линъюаня, так что вся скопившаяся внутри кровь окатила его с ног до головы. Впрочем, думать об этом тогда было некогда. И тем не менее это значило, что их снова соединяет «мозговой bluetooth».
Сюань Цзи так и застыл на корточках перед раскрытым чемоданом со сменной рубашкой в руках. Просидев в этой неудобной позе довольно долго, он наконец вытянул шею и украдкой взглянул на человека, закутанного в одеяло, – так плотно, что снаружи остались лишь длинные волосы. Про себя он подумал, что, кажется, легко отделался. Хорошо, что он вовремя заметил кровь, а то страшно себе представить, какими могли бы быть последствия, когда старый демон бы очнулся.
Сюань Цзи бросило в холодный пот, ему стало уже не до личной гигиены. Он поспешно отодвинул в сторону все свое барахло, освобождая место на полу, сел в позу лотоса и обратился к недавно освоенному умению погружаться в созерцание: ему захотелось проверить, что происходит в его собственном море сознания. Полностью отрешившись от всего внешнего и прогнав посторонние мысли, он заставил себя успокоиться и действительно обнаружил в своем море сознания незваного гостя.
Дрожа от страха, Сюань Цзи какое-то время наблюдал и наконец несколько успокоился: течение было быстрым, так что крови на него попало немного и связь между их сознаниями слабела прямо на глазах – того и гляди оборвется. Разве старый демон не сетовал, что Сюань Цзи «не проявляет должного усердия»? Вот он и устроил себе дополнительное занятие по медитации. Если Шэн Линъюань вдруг очнется во время «урока» – ничего страшного: раз уж Сюань Цзи наловчился погружаться в созерцание, то и сознание от него заблокировать сумеет.
Размявшись внутри моря сознания, он принялся ждать, когда «мозговой bluetooth» перестанет работать. То и дело он украдкой поглядывал на «незваного гостя», но чем дольше смотрел, тем острее чувствовал – что-то тут не так.
«Незваный гость» не издавал ни звука.
С того самого момента, как Сюань Цзи обнаружил Шэн Линъюаня в море, и до сих пор в его сознании царила тишина: он ничего не чувствовал и даже не видел снов… как будто он уже умер.
Сюань Цзи осторожно подавил собственные мысли и чувства, приблизился к сознанию Шэн Линъюаня и медленно начал погружаться в него – но тут же остановился. Он лишь скользнул по поверхности, а уже почувствовал, будто проваливается в бездонную пропасть, где словно царил первородный хаос. Там не было света… не было ничего, лишь безбрежная пустота.
Даже сознание тяжелораненого Янь Цюшаня не было совершенно пустым. Кто вообще может спать, не видя сновидений?
Беспредельная тьма – суровое испытание для человеческой воли. Сюань Цзи оно оказалось не по силам, и он в испуге отступил. Поколебавшись пару мгновений, он снова приблизился к чужому сознанию, решив придумать Шэн Линъюаню сон, – это было возможно, потому что они пока еще делили чувства друг друга. Он старательно представил себе весенний сад. Сюань Цзи сам не знал, что побудило его так поступить, но сердце его отчего-то смягчилось. Ему вспомнились кровавые потеки внутри ледяной глыбы, и захотелось, чтобы сон принес страдальцу облегчение.
Однако страдалец оказался неблагодарным: не успел Сюань Цзи расставить подпорки для розовых кустов, как, обернувшись, обнаружил, что только что созданные им декоративная горка с прудом исчезли, а сбрызнутые росой цветы у него в руках распуститься не успели, как их жадно пожрала тьма из моря сознания Шэн Линъюаня.
В чем дело? Неужели его величеству не понравился сад? Может, он выглядел слишком современно и оттого пришелся не по вкусу древнему императору?
Тогда… как насчет дворца Дулин?
Сюань Цзи вызвал в памяти экстерьер дворца – а вместе с ним снег в свете одинокого фонаря в новогоднюю ночь.
Но это сновидение тьма пожрала еще быстрее – резные балки и нефритовые колонны дворца Дулин промелькнули и тут же сгинули в небытии. Похоже, Шэн Линъюань и одним глазом не хотел взглянуть на постылую резиденцию.
Нахмурившись, Сюань Цзи призадумался и затем попытался воскресить виды Дунчуаня – каким его мог застать император. Ему довелось видеть прежнее обиталище шаманов в «Обратном потоке» и в воспоминаниях духа меча Демона Небес, оба раза – через призму восприятия Шэн Линъюаня, а потому он не знал, насколько увиденное соответствует правде. Слишком уж много «фильтров» было в глазах Владыки людей.
Постепенно сновидение заполнялось густыми рощами и деревянными хижинами – Дунчуань глазами Владыки людей начал обретать форму. На сей раз жадная, как трясина, тьма в море сознания Шэн Линъюаня не торопилась проглатывать новый образ. Значит, он до сих пор любит Дунчуань…
Сюань Цзи вздохнул с облегчением, но едва эта мысль проскользнула у него в голове, как тщательно проработанный пасторальный пейзаж вдруг рассыпался стеклянной пылью, а из глубин сознания Шэн Линъюаня вырвался свирепый ураган, острым ножом секущий все вокруг. Он налетел на Сюань Цзи и вышвырнул обратно в его собственное море сознания. Связь между ними оборвалась. Сюань Цзи резко распахнул глаза, а лежащая сбоку рука Шэн Линъюаня дернулась.
Его величество поднял руку, ощупал незнакомую постель и следом увидел белоснежный навесной потолок гостиницы. Брови его нахмурились, на лице отчетливо читался гнев. Он откинул одеяло, сел и увидел на ковре маленького демона, который, поди, сам понятия не имел, какой метод созерцания практикует.
Они с демоненком встретились взглядами, и демоненок тут же испуганно отвел глаза с таким видом, будто вот-вот обмочится со страху. Но затем он набрался смелости и начал пушить перья, вскинув голову и уставившись императору в глаза.
Шэн Линъюань был не в настроении играть с ним в гляделки. Посмотрев по сторонам, он и так сразу понял, что маленький демон от нечего делать опять полез куда не просят, потревожив столь редкий для императора спокойный сон. К счастью, головная боль прошла, и к императору вернулась ясность мысли, а потому гневаться по столь незначительным пустякам ему не хотелось. Он лишь устало потер переносицу и спросил:
– Допрос завершился?
– Не… Кхм… Нет пока, – сконфузившись, Сюань Цзи прочистил горло. – За годы членства в организации у Среброглазого накопилось много воспоминаний, и долгое пребывание в «Обратном потоке» легко может повредить его психику. Так или иначе, его духовный барьер удалось разрушить, и завтра утром спецбортом мы доставим его в Главное управление. На этот раз «Фэншэнь» будет в полном составе, к тому же мы просканировали слепца с ног до головы и наложили на него добрый десяток защит. Мы не позволим убрать свидетеля, как на черном рынке в Дунчуане.
Но Шэн Линъюань не слушал, что говорит Сюань Цзи: он был занят тем, что приводил в порядок спутавшиеся длинные волосы, пользуясь пальцами вместо расчески. К тому же его величество прекрасно понимал: толку с этого Бюро мало, оно в подметки не годится былому ведомству Цинпин, а потому не возлагал на него больших надежд. Как только Среброглазого вытащили из воды, Шэн Линъюань сразу же вонзил прядь демонической энергии прямо ему в сердце. Таким образом, захотят ли освободить пленника или заткнуть ему рот, Владыка людей узнает об этом первым. Даже если Среброглазого разрубят надвое, он не позволит тому умереть, – преступники могут не надеяться, что, избавившись от сторонника, разом решат все свои проблемы.
– Ваше величество, – тем временем спросил, от чего-то волнуясь, Сюань Цзи, – вы… Вы вернетесь с нами в Юнъань?
Прядь черной дымки сгустилась, сделавшись осязаемой, и перевязала волосы Шэн Линъюаня. Владыка людей поднял голову, окинул Сюань Цзи взглядом и с едва заметной улыбкой поинтересовался:
– А что, ты не рад будешь меня там видеть?
В вопросе императора Сюань Цзи почудилась некая двусмысленность. В горле у него разом пересохло, и он сумбурно принялся оправдываться:
– Вовсе нет… Я ничего такого не имел в виду…
Шэн Линъюань не спеша подошел к Сюань Цзи и медленно наклонил голову:
– Что значит «ничего такого не имел в виду»?
Горло Сюань Цзи напряглось, но он не издал ни звука. Он вдруг сообразил, что старый демон был настоящим экспертом по части эмоций и прекрасно умел отличать настоящее, искреннее чувство от притворства и лицемерия: он одним взглядом пронзил все потаенные думы Сюань Цзи, выложил их себе на ладонь и принялся ими играть. А сам Сюань Цзи, впустую потратив десять лет на еду, питье и развлечения, не научился ничему полезному и не мог ответить ударом на удар.
В следующий миг Шэн Линъюань двумя пальцами приподнял его голову за подбородок.
– Раз уж ты так обеспокоился, что не вытерпел и среди ночи отправился вытаскивать меня со дна морского, то и я не могу обмануть твои ожидания, если ты всем сердцем стремишься преуспеть.
Сюань Цзи не знал, что ответить. Постойте-ка, что вообще происходит и к чему он клонит?
– До рассвета еще два-три больших часа – достаточно, чтобы обучить тебя сосредоточению, дабы ты не смотрел на одну видимость, – холодно пояснил Шэн Линъюань. Улыбка стерлась с его лица. Затем без всяких церемоний он достал из чемодана Сюань Цзи брюки и прихватил рубашку, которую тот до сих пор держал в руках. – Пойду умоюсь и приведу себя в порядок. Возьму у тебя эти две вещи, послужат как подарок учителю[86].
Взяв в руки одежду Сюань Цзи, Шэн Линъюань обнаружил, что этот лоботряс хранил ее аккуратно и в чистоте, оттенки предпочитал светлые, а ткани – мягкие на ощупь. И на что только он время тратил?! Прожигал жизнь, как какой-нибудь надушенный щеголь, аж зло берет. Неудивительно, что разум его столь хрупок. Его величество счел, что потупленный в смущении, бегающий взгляд – верный признак того, что демоненок попал под чары его демонического обаяния, железное доказательство его невежества. А потому он вполне заслуживал хорошей оплеухи.
Сюань Цзи услышал его мысли и остолбенел. Ну ни хрена себе! Вот и эксперт по части эмоций. Еще и оклеветал его, обозвав щеголем. Да будь он щеголем, целыми днями сидел бы и любовался на себя в зеркало – как минимум это было бы не так энергозатратно. Чушь какая!
Понятно, почему старый демон хоть и властвовал над горами и реками на тысячи ли вокруг, три его дворца и шесть дворов[87] так и остались пусты, он не завел ни жены, ни ребенка, – убежденный одиночка!
Вот так Сюань Цзи, кипящего от гнева, подписали на эксклюзивные занятия с репетитором один на один, не дав ему времени привыкнуть к виду «репетитора» в его одежде.
В прошлом молодежь, которой недоставало силы воли для концентрации, обучали сосредоточению, чтобы сделать сердце человеческое «при виде шести страстей непоколебимым, как скала». Очутившись среди иллюзий, Сюань Цзи должен был посредством божественного сознания продеть нить в вышивальную иглу одной силой мысли. Мир иллюзий тем временем полнился соблазнительными образами: девушки, одна другой краше, одна другой бесстыднее, так и льнули к нему, всячески мешая ему применять швейные навыки.
Сюань Цзи освободили, лишь когда на его телефоне с рассветом зазвонил будильник. Занятие с «репетитором» вымотало его и морально, и физически – он чувствовал себя пустой оболочкой с косоглазием в придачу. Однако и польза от тренировки действительно была. Его сердце, ночью так и трепетавшее, теперь утомилось настолько, что едва шевелилось – о трепете и речи быть не могло, настолько он обессилел. Так что теперь, даже когда он смотрел на самого Владыку людей, душа его оставалась спокойна, как ровная водная гладь. Его величество тоже остался доволен результатом: как дерево без обработки бесполезно, так и нерадивому потомку требуется суровое обращение – так он считал, и разве однажды оно уже не принесло пользы?
После бесчеловечного «индивидуального занятия» и «преподаватель», и «ученик» добились желаемых результатов. В том же довольном расположении духа они поднялись на борт самолета, возвращающегося в Юнъань.
Перед отъездом Сюань Цзи не забыл забрать подарки, оставшиеся у охранников в больнице. Шэн Линъюань отстраненно наблюдал за ним, лишь подумал, что маленький демон, похоже, рос без отца, без матери, никто его не любил и не опекал, а потому он, как голодный воробышек, что подбирает с земли каждое рисовое зернышко, цепляется за всякое проявление доброты.
Янь Цюшаню перемещение было противопоказано, он остался в юйянской больнице. Ван Цзэ поручил его заботам Гу Юэси и Чжан Чжао, а сам, вместе с остальными оперативниками «Фэншэнь», удивительным директором Отдела ликвидации последствий и его не внушающим доверия «духом меча», конвоировал Среброглазого в Главное управление, которое и прислало за ним спецборт: багажный отсек был переоборудован в соответствии со стандартами тюрьмы для «особенных» класса А, и самолет использовался исключительно для транспортировки опасных подследственных.
Командир «Фэншэнь» извлек урок из операции на дунчуаньском черном рынке и не стал оповещать никого из посторонних, за исключением начальницы Ду. Даже сотрудники Отдела ликвидации последствий, которые в настоящее время выполняли задачи в Юйяне, ничего не знали.
Когда император в прошлый раз путешествовал самолетом, он еще не обрел истинное тело и находился в мече, так что, можно сказать, это был его первый настоящий полет. Всю дорогу он увлеченно смотрел в окно, ничуть не боясь падения – как-никак, рядом с ним сидела большая птица.
– У тебя же есть крылья, почему ты не летишь обратно сам? – с любопытством спросил он у Сюань Цзи.
Сюань Цзи не нашелся с ответом: вопрос его величества прозвучал странно, тот как будто отчитывал его, но сам он никак не мог понять за что.
Проходивший мимо Ван Цзэ расхохотался так, что аж прыснул слюной, и тут же принялся растолковывать Шэн Линъюаню, что такое «управление воздушным движением». Так император узнал, что простые граждане, не могущие похвастать ни властью, ни знатностью, даже не принадлежащие к совершенствующимся монахам, целыми днями носятся по небу взад-вперед. Про себя он не очень-то в это поверил, но не мог сказать наверняка, знает он сам слишком мало, или карп действительно несет чепуху, а потому выслушал все с невозмутимым видом и принялся искусно расспрашивать Ван Цзэ.
Командир «Фэншэнь» – настоящий клад для любителей почесать языком – любил порисоваться. И теперь, когда старший товарищ удостоил его внимания, Ван Цзэ изложил все, что знал о делах на небе и на земле, поведал о трех поколениях своих предков и наконец даже достал мобильник, чтобы показать особо важное и бережно хранимое короткое видео… Но тут Сюань Цзи остановил его, потому что содержание было слишком вульгарным.
– Что это у тебя? – взгляд Шэн Линъюаня упал на экран мобильника самого Сюань Цзи, где была открыта страница маркетплейса. Император древности понятия не имел, что «мобильник» для современных людей – все равно что их нижнее белье, и считал, что нет ничего особенного, чтобы его разглядывать.
Сюань Цзи не успел вовремя спрятать телефон: он добавил в корзину больше тридцати предметов мужского гардероба и всяких повседневных мелочей, рассчитывая потом не спеша отобрать нужное, но от неожиданности рука его дрогнула… и он нажал «оформить заказ».