Присутствующие и думать забыли о том, чтобы изумляться чудесам директора Сюаня, и столпились перед экраном. Оказалось, что давно разыскиваемый слепой преступник по кличке Среброглазый на самом деле мог «видеть» – но только живых существ. В его «поле зрения» не существовало ни столов, ни стульев, а люди, животные и растения, мимо которых он проходил, выглядели как расплывчатые тени всевозможных форм и размеров, окрашенные по большей части в оттенки белого, серого и черного. Одни были темнее, другие – светлее, но ни деталей, ни черт лица было не разобрать.

Изображения в сцене из его головы немного покачивались, слышался плеск воды – похоже, он находился на борту прогулочного корабля: время от времени мимо проходили туристы, кругом раздавался разноголосый гомон, беспрестанно щелкали камеры. Люди громко обсуждали странное явление в море неподалеку.

На краю «поля зрения» Среброглазого маячила огромная тень, похожая на гору. В отличие от смутных очертаний людей, края этой «горы» выглядели такими четкими, словно их вырезали ножом. Тень была черной как смоль, лишь посередине проглядывал темно-красный участок в виде перевернутой буквы Т – словно сердце, скрепляющее гору воедино.

– Так этот мерзавец как-то связан с шэньдао!

– Сидит тут как ни в чем не бывало! Использовал Чжичуня, чтобы заманить командира Яня в ловушку!

Лицо Ван Цзэ вдруг напряглось, он закусил щеку изнутри и с напускным спокойствием повернулся к Сюань Цзи:

– Директор, человеческая память – как спутанный клубок. Неспроста во время духовного дознания требуется задавать наводящие вопросы. Мы с вами только что разбили его духовный барьер – и увидели ровно то, что больше всего хотели узнать. Это не может быть обманом?

– Не может. Он долго сопротивлялся, его психика напряжена, к тому же он и так знает, что вы хотите спросить. Он наверняка все это время старался подавлять воспоминания, имеющие отношение к командиру Яню, – Сюань Цзи пришел в себя и украдкой засунул в карман руку, по которой ударил Шэн Линъюань. Директор-недоучка, нахватавшийся знаний по верхам, без малейшего стыда и стеснения продолжил строить из себя эксперта:

– Это шаманские чары «Обратного потока», способные не только преодолеть духовный барьер, но и размыть грань между реальностью и воспоминаниями. Они проявляются тем ярче, чем сильнее их пытаются подавить.

– Ого, быстрей, посмотрите на этого человека, – позвал склонившийся над экраном дознаватель. – Он отличается от всех остальных!

В «Обратном потоке» воспоминаний Среброглазый отвел взгляд от моря и повернул голову к кому-то рядом с собой. Все люди вокруг выглядели как тени разных оттенков серого, но этот незнакомец был настоящим человеком-фонарем, ослепительно ярко сиявшим на общем фоне. Как и у шэньдао, силуэт «фонаря» был четко очерчен, так что общий его облик можно было рассмотреть. Лысый, костлявый и низкорослый, телосложением он неуловимо отличался от обычных людей – как ни посмотри, было в нем что-то неестественное.

«Достаточно?» – спросил Среброглазый.

«Понаблюдаем еще немного, – ответил „фонарь“. – Говорят, эти насекомые очень трусливы, их скопление проще простого рассеять людским духом. У нас нет сведений о других появлениях шэньдао возле берега, так что нам остается лишь наблюдать. Давай посмотрим, как близко оно подберется к суше. Не стоит спешить с завершением задания».

Голос у «фонаря» был сиплый, даже не разобрать – мужской или женский. Как только незнакомец заговорил, дознаватели тут же сообразили, что с ним было не так: его очертания не имели никаких половых признаков.

Среброглазый снова перевел взгляд на шэньдао, пристально посмотрел на темно-красную массу в его сердцевине и прошептал: «Так что же это такое, в конце концов? Оно как будто вобрало в себя все нечистоты на десять тысяч ли вокруг. Если те, кто вылавливает мусор из моря, узнают о подобном сокровище, наверняка прибегут кланяться в ноги и молить, чтобы его отдали им».

«Ты ошибаешься. Никакое это не сокровище. Говорят, несколько лет назад какая-то иностранная экспедиция обнаружила на островке в Атлантическом океане неизвестную науке раковину. Ученые предположили, что открыли новый вид моллюсков, и решили взять ее с собой, чтобы изучить. Но стоило экспедиции забрать раковину, как всю команду начал преследовать злой рок. В скором времени все, кто касался ее, погибли страшной смертью. Ученые дали раковине весьма туманное имя – драконье стекло. Они посчитали, что в ней, возможно, содержится некий биологический токсин, – рассказывал „фонарь“. – На самом деле до нас еще с глубокой древности дошли сведения о подобных вещах, наши предки называли их „Осуждающее сердце“».

«Почему же?» – спросил Среброглазый.

«Сходство с раковиной обманчиво – на самом деле это не что иное, как русалочий эмбрион».

«Что? Неужели русалки и вправду существуют?»

«Слухи не возникают на пустом месте, – „фонарь“ неуклюже – словно все его мышцы одеревенели – кивнул в подтверждение своих слов. – Русалки не рождают живых детенышей, но и не мечут икру. У этих больших рыб нет разделения на самцов и самок, все они гермафродиты. Нет у них и репродуктивных органов вроде матки, а маленьких русалок, по легендам, родители вынашивают в собственной груди».

Среброглазый, как и все присутствующие в допросной, прижал руку к груди – от объяснений «фонаря» сердце у всех заколотилось с перебоями.

– Это ж какого размера грудь должна быть, чтобы все поместилось?.. – пробормотала начальница Ду.

Как известно, великие умы мыслят одинаково: Среброглазый задал своему собеседнику тот же вопрос.

«Русалке не нужно много места для плода, – ответил „фонарь“. – После зачатия в середине ее груди начинает формироваться раковина и на протяжении трех лет растет. С развитием раковины сердце русалки уменьшается, наконец раковина становится размером с ладонь и наполовину обхватывает сердце. К этому моменту кровоток в теле русалки замедляется, кровоснабжение внутренних органов падает, и русалка погружается в состояние, сходное с зимней спячкой. Новорожденная русалка обычно не больше цуня».

«И как же они появляются на свет?»

«Фонарь» рассмеялся, но издаваемые им звуки не имели ничего общего с обычным человеческим смехом: их вполне можно было записать для саундтрека фильма ужасов. Люди пожалели, что нельзя было промотать воспоминание вперед.

«Как появляются на свет? Если плод нельзя выхаркать, то, само собой разумеется, остается лишь вырезать его. Когти русалок острые, как ножи, кожа – грубая, а слой плоти толстый, они сами разрезают себе грудь, чтобы вытащить ребенка. Если появление на свет маленькой русалки прошло удачно, она покидает раковину, которая остается в теле матери. По легендам, именно она заживляла рану… Так или иначе, для здоровья русалки раковина весьма полезна, это что-то вроде лекарства из последа»[83].

«А если рождение проходит неудачно? Бывают же у русалок трудные роды? И если, как ты говоришь, раковина рассасывается и закрывает рану, то откуда ее выудила та экспедиция?»

«Новорожденная русалка размером не больше полипа в желчном пузыре, какие могут быть трудные роды – ты их что, за обычных людей принимаешь? Они просто большие глупые рыбы, но строптивы и не выносят предательства. Ты скажешь: ну поженились две русалки, что с того, встретились два упрямца – и пусть живут друг с другом. Но из-за того, что лица у русалок человеческие, и, как говорят, весьма привлекательные, всегда находятся любопытные жители побережья, охочие до чего-нибудь новенького. Попробуют разок-другой – на том и делу конец, жениться на рыбе никто не станет. Когда русалку предают, дитя, которое она носит в груди, превращается в жидкость и вытекает из ее глаз. В воде эта жидкость превращается в жемчужины – отсюда и пошла легенда о том, что русалки плачут жемчугом. Оставшаяся же в груди раковина из жемчужно-белой становится пепельно-серой и превращается из целебного средства в сильнодействующий яд. Поэтому льющая жемчужные слезы русалка и умирает от „разбитого сердца“. После ее гибели раковина не разлагается, и, когда тело истлевает, она продолжает отравлять морские воды. Потому наши предки и дали яду такое имя – „Осуждающее сердце“, ибо русалка в смерти как бы осуждает обидчика».

Некоторое время Среброглазый молчал, предметы в его поле зрения покачивались вместе с палубой судна. Оперативники по другую сторону экрана тоже не произнесли ни слова.

– Это правда или выдумки? Почему отбросы общества во все времена одинаковы – что в древности, что сейчас? – наконец не выдержал Ван Цзэ. Быть может, из-за кровного родства с карпом кои он воспринял эту историю особенно близко к сердцу. – Если считать русалок людьми, это все равно что воспользоваться девушкой и бросить. А если не считать… да эти извращенцы ничем не лучше япошек, которые развлекаются с рыбами! Мерзость!

– Моральную сторону дела давайте оставим на потом, у меня вопрос, – начальница Ду невозмутимо скатала свой палантин в трубочку, помогая себе карандашом, и подняла руку. – Мне кажется, в его рассказе есть противоречия. Если это «Осуждающее сердце» так ядовито, что способно на пустом месте посреди моря создать шэньдао, то обычные люди не смогли бы даже приблизиться к нему, не то что забрать. Так что тогда случилось с экспедицией? Он что-то недоговаривает.

Шэн Линъюань сжал виски руками и, приоткрыв глаза, заговорил:

– «Осуждающее сердце» и русалочьи жемчужины образуют пару. «Осуждающее сердце» появляется, когда русалка горюет о потере ребенка, и естественным образом притягивается к пролитым ею слезам-жемчужинам. Поэтому-то и бытовало предание, что русалочий жемчуг приносит несчастья. Но людей манили красота и сияние русалочьих жемчужин, а потому клан гаошань создал единственное в своем роде Искусство очищения жемчуга. Когда жемчужина очищена, «Осуждающее сердце» «умирает», а накопленные русалкой горечь и ненависть рассеиваются – сохраняется лишь остаточный яд, который не причинит уже никакого вреда, если не трогать жемчужину голой рукой. Такие жемчужины, светлые и ясные, как луна, называют еще жемчужинами Лазурного моря, и они воистину бесценны – люди были готовы отдать несколько городов за одну такую жемчужину. Когда-то дворец Вэй Юя освещали сто тысяч жемчужин Лазурного моря.

Начальница Ду знала толк в кокетстве, а Шэн Линъюань, напоминавший морского демона, с самого начала произвел на нее глубокое впечатление. Как только он заговорил, она принялась сосредоточенно кивать, подперев лицо руками, а потом и вовсе зарделась. Но на середине рассказа она что-то внезапно осознала и помрачнела.

– Подождите, – начальница Ду временно отложила все кокетство в сторону, – если так, то ради этих драгоценных жемчужин Лазурного моря русалок, получается…

– Нарочно выманивали на берег и обманом загоняли в ловушку чувств. Если действовать достаточно ловко, то можно забрать у русалки отравленную кровь прежде, чем она умрет от яда. Эта кровь использовалась в создании духов оружия. Кроме того, нет лучшего масла для ламп, чем русалочий жир, – такой огонь не боится ни ветра, ни воды, а одна плошка может гореть тысячелетиями.

В этот миг голова Шэн Линъюаня начала раскалываться еще сильнее, боль стала практически невыносимой, но он ни в коем случае не позволил бы себе показывать слабость на людях – он скорее выпотрошил бы мозг слепца, чтобы покончить со всем поскорее. Терпение его иссякало, и речь его стала торопливой.

Ответив начальнице Ду, он вытянул руку, и прядь черной дымки из его ладони в мгновение ока поднялась в воздух, свернулась в еще один круг чар «Обратного потока» и вонзилась глубоко в висок Среброглазого.

Все тело слепца скорчилось, изображение на экране расплылось.

Глаза Шэн Линъюаня широко распахнулись, взгляд его впился в точку между бровями Среброглазого. Он холодно вопросил:

– Неочищенные русалочьи жемчужины, что зовутся «живыми», темны и тусклы, к тому же ядовиты, и потому бесполезны. Никто не станет их хранить. Так откуда же вы взяли пару «Осуждающего сердца» и живой жемчужины?

Изображение на экране пару мгновений подрагивало, а потом сцена сменилась: по-видимому, Среброглазый и «фонарь» вместе с прогулочным судном вернулись на берег, потому что окружающие объекты больше не покачивались, а на фоне слышался выпуск новостей по радио: «Из-за приливно-отливных течений в некоторых районах акватории округа Гаолин скопились большие объемы токсичных веществ, необходимо срочно провести ее очистку. В связи с чрезвычайной ситуацией прилежащие порты сегодня, двадцать второго марта, закрыты, а соответствующие службы в настоящее время проводят эвакуацию населения…»

Зрачки Ван Цзэ сузились.

– Это тот самый день, когда был обнаружен шэньдао. Помню, двадцать первого числа в полночь поступил приказ об экстренной мобилизации.

«Готово, – на экране „фонарь“ выключил новости и продолжил, обращаясь к Среброглазому. – Недавно в нашу страну прибыла из-за рубежа дипломатическая миссия, состоящая из лиц с „особыми“ способностями. Для обеспечения безопасности гостей в Юнъань переброшены все эксперты „Лэйтин“. На горе Бицюань землетрясение обнажило гробницу с необычайно высоким уровнем аномальной энергии – излучение от нее распространилось больше чем на сто километров вокруг. Туда уже отправлены все основные силы „Баоюй“. Остается только „Фэншэнь“. До родных мест Янь Цюшаня отсюда не больше двух часов езды, по сведениям от достоверного источника он сейчас как раз там, навещает семью. Наверняка он явится, чтобы лично проверить, в чем дело. Моя работа сделана, отправляюсь отчитываться об исполнении, остальное за тобой».

«Хорошо. Кланяйся от меня матушке, – Среброглазый, пребывавший в хорошем расположении духа, слегка склонил голову. – Сколько я смогу пробыть на шэньдао?»

«Смотри сам, – откликнулся „фонарь“, – тебе же передали живую жемчужину. Как закончишь, сразу брось ее в концентрированный раствор серной кислоты. Не мешкай и ни в коем случае не вздумай жадничать – „Осуждающее сердце“ страшно ядовито, если передержать, мартышки из „Фэншэнь“ заметят нестыковку».

Среброглазый вздохнул: «Во всем мире осталась лишь одна пара живой жемчужины и „Осуждающего сердца“, а матушка так легко пожертвовала ими. Как щедро с ее стороны… Видно, она и впрямь баснословно богата».

«Увы, сейчас мы переживаем не лучшие времена, – рассмеялся „фонарь“. Судя по всему, то был горький смех, но он больше напоминал кряканье утки. С такой же странно звучащей горечью в голосе он продолжил: – Если на то пошло, когда создавалось Бюро, те, кто стоял у его истоков, старались набрать как можно больше людей. „Чем больше хвороста, тем выше пламя“, – так они рассуждали, а Бюро должно было объединить нас и стать площадкой для обсуждений и совместных решений. Но, как по мне, сейчас Бюро превращается в орудие обычных людей, посредством которого они нас притесняют. Если так пойдет и дальше, то спустя сто лет будет ли у нас, „особенных“, хоть какое-то прибежище? Матушка уже в годах, но и она переживает за младшее поколение».

А что это за баснословно богатая матушка такая…

Шэн Линъюань прищурился: ему вспомнилась та деревянная кукла, что сопровождала Среброглазого к гробнице на морском дне и к тому же неплохо знала историю русалочьего народа…

Опытные оперативники из «Фэншэнь» переглянулись – они явно подумали о том же, что и его величество. Из всех мест в Совете Пэнлай пять были зарезервированы под представителей конкретных организаций. Одно занимал начальник Бюро по контролю над аномалиями, другие места принадлежали четырем «особенным»: контролировавшей северо-восток матушке Юй, отвечавшему за юго-восток господину Юэдэ, представителю Союза «особенных» из малых народностей юго-запада (сокращенно «Малый союз „особенных“») и представителю северо-западного Института даосских искусств.

«Малый союз „особенных“» на пару с Институтом даосских искусств представляли собой общественные организации без четкой административной структуры и состояли из множества мелких кланов «особенных». Среди них не было влиятельных персон, а господин Юэдэ «матушкой» не мог зваться по определению. Лишь одна «особенная» женщина во всей стране именовала себя так – та, что некогда «служила в ведомстве Цинпин».

– Я вот что хотела сказать, – произнесла начальница Ду, – присмотритесь к приятелю Среброглазого, который ярко светится. Это же не человек.

Незнакомец казался чересчур тощим, а силуэт его выглядел слишком ровным, словно искусственным, к тому же с нарушенными пропорциями и без каких-либо половых признаков – не иначе «фонарь» был деревянной полой куклой.

– Позвоните в Главное управление директору Сяо и доложите обо всем. Шум не поднимать, но над матушкой Юй установить пристальное наблюдение, – обернувшись к подчиненным, распорядился Ван Цзэ, а потом обратился к Шэн Линъюаню:

– Старик, а можно выяснить, как они поддерживали связь? А то мы еще не скоро расколем этот крепкий орешек… В смысле, нам не достает улик. Оскорбить матушку Юй ни в коем случае нельзя, старухе уже больше семисот лет, а связей у нее столько, что мы и представить себе не можем. Она знакома с «особенными» из самых разных сфер, и, чтобы выстоять… то есть противостоять ей, нам нужно что-то, что сможет убедить общественность.

При этих словах на лице Шэн Линъюаня заиграла улыбка, сладкая, словно нежный весенний ветерок. Сюань Цзи испугался, как бы старый демон не предложил нечто из ряда вон выходящее, и поспешил вмешаться в разговор:

– Сотрудники линии физических и психических сил могут попытаться спросить его напрямую. Быть может, обнаруженные воспоминания окажутся не самыми подходящими, но всегда можно задать один и тот же вопрос несколько раз и в конце концов вытащить нужную информацию… Ваше ве… Лин… Шэн… Э-э… Предок! Больше не загоняйте ему в мозги никакие темные чары – мы его с таким трудом поймали, если он свихнется, как мы будем его допрашивать? Простые смертные – существа хрупкие, приберегите лучше ваше мастерство для жэньмо!

Улыбка тут же стерлась с губ «предка», лицо его посуровело, сам он прислонился к стене и ничего не ответил.

Несколько лучших дознавателей по очереди пытались вытащить из обвиняемого нужные показания. Слепца, пойманного в ловушку чар «Обратного потока», мотало по воспоминаниям туда-сюда, как шарик для пинг-понга. На экране мелькали эпизоды, в которых он звонил разным людям и отправлял голосовые сообщения, выходил в интернет с телефона, используя специальную программу для слабовидящих, посещал черный рынок и тому подобное. Глядя на все это, Сюань Цзи покрылся испариной: он боялся, как бы у Шэн Линъюаня не лопнуло терпение и тот не решил своими заклинаниями вскрыть слепцу черепушку.

Но когда он уже всерьез забеспокоился, сцена на экране снова сменилась. Среброглазый стоял на коленях в какой-то крошечной комнатушке. Вокруг не было ни души, поэтому перед его глазами простиралась кромешная тьма, а сам он что-то бормотал себе под нос.

Ван Цзэ придвинулся поближе и довольно долго прислушивался, но так ничего и не разобрал – бубнеж старикана больше напоминал кудахтанье, чем членораздельную речь.

– Он что, заклинание на кого-то накладывает?

Шум в ушах Шэн Линъюаня все усиливался, но он заставил себя вслушаться в странные звуки – оказывается, слепец говорил на древнем языке демонов-яо. Ван Цзэ, как видно, считал «духа меча» чем-то вроде поисковика: если у него что-то не получалось, он тут же обращался к нему за разъяснениями.

– Старик, ты понимаешь, что он говорит?

Шэн Линъюань едва заметно нахмурился: сейчас он впервые оказался по-настоящему озадачен. После разгрома демонов-яо никто больше не смел говорить на их языке в его присутствии, и по прошествии многих лет он позабыл их наречие. К тому же произношение слепца было далеко не идеальным. В каждом предложении его величество угадывал от силы одно-два слова – как если бы глухой пытался понять, что ему втолковывает иностранец, толком не знающий языка.

И тут вдруг снова вмешался Сюань Цзи:

– Он говорит: «Девять на девять равно одному[84], наш господин есть истинное божество».

Ван Цзэ с начальницей Ду никак не ожидали обнаружить в своих рядах человека, ко всем прочим достоинствам сведущего в не-человеческих языках – они одновременно вскинули головы и посмотрели на него.

– Скорее всего, эти слова использовались как пожелание долголетия, но кто подразумевается под «нашим господином», я не знаю, – принялся объяснять Сюань Цзи, проталкиваясь сквозь толпу. Тут его взгляд упал на Шэн Линъюаня, и внезапно его охватили сомнения. – Э-э-э… Просто моя семья достаточно образованна, и у нас в роду передавалось несколько фраз на древних языках: про то, как заказать еду, и про жертвоприношения, так что повседневную беседу я поддержать вряд ли смогу.

Перед глазами Шэн Линъюаня все расплывалось, так что он не заметил выразительный взгляд Сюань Цзи, да и не обратил внимания на его оправдания. Ничего странного в этом таланте он не увидел: язык демонов-яо отличается от человеческой речи, ему не учатся, а говорят на нем от рождения. Сюань Цзи же был духом, родившимся из кости Чжу-Цюэ, так что демонического в нем было в избытке – вполне достаточно, чтобы понимать речь демонов-яо.

Его величество с силой надавил на виски и пояснил:

– «Наш господин» – это князь демонов.

Князь демонов Цзю Сюнь?

– Как вы узнали? – шепотом спросил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань ничего не ответил, лишь указал подбородком в сторону экрана. Когда Среброглазый несколько раз пробормотал эту фразу, перед ним посреди кромешной тьмы вдруг появилась яркая точка. Мало-помалу она оформилась в диковинное существо с головой дракона, крыльями птицы, змеиным телом и тигриным хвостом – то был тот самый ни на что не похожий зверь, которому поклонялась школа Изначальной Истины. Яркий, разноцветный, он особенно отличался от других живых существ, попадавших в «поле зрения» слепца. Неожиданное его возникновение напоминало настоящее чудо, свершившееся по молитвам верного последователя.

Весь дрожа, Среброглазый, не медля ни секунды, благоговейно распростерся в поклоне и коснулся лбом пола. Или, быть может, от избыточного рвения ударился лбом об пол, да так, что получил легкое сотрясение мозга, потому что изображение в «Обратном потоке» ненадолго расплылось, а затем диковинное существо показало ему ряд цифр.

Оперативники недоумевали – это еще что происходит? Какие цифры князь демонов мог назвать своему последователю? Он ему лотерейный билет, что ли, предлагает купить?

Слепец благоговейно простирался на полу, пока князь демонов и цифры не исчезли полностью. Затем, не поднимаясь с колен, вытащил из кармана мобильник и принялся скользить пальцем по экрану. Одно за другим тихой скороговоркой звучали названия приложений, пока не прозвучало похожее на слово «Нирвана». Слепой остановился и открыл это приложение.

Звуковое сопровождение у него было как у сляпанных на скорую руку азартных игр. После громкой диссонирующей мелодии оно как будто подзависло, а потом выдало окошко входа. Требовался «код подтверждения», и Среброглазый ввел только что полученную последовательность цифр.

Начальницу Ду потрясла увиденная мудреная процедура, она даже начала заикаться:

– В-все эт-ти поклоны – только ради того, чтобы получить код подтверждения? Поверить не могу, неправедная школа – и активно пользуется интернетом? У них даже приложение есть!

– У нас тоже есть, – заметил Ван Цзэ: в нем взыграла корпоративная гордость.

– Ну, по-моему, нам гордиться нечем, – сухо ответила начальница Ду. – Что наша внутренняя сеть, что приложение… Туфта, одним словом!

Сюань Цзи тут же вспомнилось гнетущее «Соглашение о полной ответственности».

– И не говорите, – поддержал он начальницу Ду.

– Тс-с-с! – Ван Цзэ поднял руку, жестом давая всем понять, что надо слушать внимательно, а сам тем временем схватил стикер для записей.

Среброглазый не видел экран смартфона, поэтому пользовался им в режиме для слепых. Ван Цзэ улегся на стол и, словно сдавал экзамен по аудированию на восьмой уровень китайского, стремительно записывал все разделы и функции приложения, как только они озвучивались. «На слух» приложение напоминало что-то вроде старого форума, где пользователи оставляли сообщения. Там были такие разделы, как «Торговля и обмен», «Вознаграждения за убийства», страницы для флуда и свежих сплетен. Можно было подписаться на «Свежие новости мира особенных», «Наши восходящие звезды» и все в таком духе.

Похоже, Среброглазый только что совершил какую-то сделку: он подтверждал через приложение, что «товар принят». И стоило ему закончить, как мобильник снова зазвенел – кто-то написал ему в личку. Среброглазый открыл сообщения, и система зачитала ему: «От: Небесный администратор».

На мгновение Среброглазый оцепенел, потом дыхание его участилось, он поднес мобильник к уху и открыл само сообщение.

«Брат Среброглазый, Хозяин велел мне отобрать десятерых из нас уровнем не ниже десятого для выполнения важнейшего задания, от успеха которого зависит наша жизнь. Ты согласен?»

В допросной все затаили дыхание. Не будь у них нервы напряжены до предела, оперативники разразились бы возгласами ликования: они наконец-то узнали, как осуществляется коммуникация в школе Изначальной Истины!

– Все средства связи, что были у слепого, смыло в море… Точно, у нас же еще есть командир Янь! Командир Янь три года вращался среди них, он наверняка должен быть в курсе. Он еще не очнулся? – Ван Цзэ отбросил ручку с бумагой и подскочил, как в зад ужаленный. – Продолжайте допрос, я в больницу. Товарищи, спасибо всем, мы отлично поработали. Сможем ли мы отомстить нашему врагу… врагу Чжичуня – зависит от того, сколько мы сможем выковырять из мозгов этого слепого деда!

С этими словами Ван Цзэ схватил куртку и выбежал из комнаты – он спешил в больницу к Янь Цюшаню.

Сюань Цзи хотел было окликнуть его, но на секунду замешкался, а когда оглянулся, то обнаружил, что и Шэн Линъюань успел куда-то бесследно пропасть.