Мобильник Сюань Цзи принялся безостановочно вибрировать – стоило подписать «Соглашение о полной ответственности», как система словно стимуляторами передознулась и с воодушевлением прислала ему в личку двадцать восемь сообщений подряд.

Чего только не было: поздравление с получением духом меча правового статуса личности, уведомление о необходимости своевременно внести в систему его данные, чтобы подготовить документы на его имя, информация о положенных ему социальных льготах, и самое важное: напоминание о том, что гражданин, подписавший заявление, несет полную ответственность за все поступки духа меча по всей строгости закона, вплоть до тюремного заключения и смертной казни в случае совершения им тяжких преступлений. Поэтому гражданин обязан постоянно контролировать поведение духа меча и вкладывать в его забитую феодальной чушью голову представления о цивилизованном обществе и верховенстве закона. Двойная заработная плата и социальное обеспечение даются не просто так.

Контролировать… поведение… Вкладывать… представления о цивилизованном обществе и верховенстве закона…

Сюань Цзи слишком глубоко «вжился в роль» и совершенно запутался в хитросплетениях собственного божественного сознания, но вибрация мобильника, разрывающегося от уведомлений, наконец привела его в чувство. Он медленно поднял глаза от экрана и наткнулся взглядом на стоящего в нескольких шагах Владыку людей.

Реакция Сюань Цзи озадачила Шэн Линъюаня.

– Деревянная женщина изначально по сути своей была полой куклой, – пояснил он. – Исподволь ею кто-то управлял. Разве не следовало ожидать, что, когда куклу схватят, она самоуничтожится, чтобы мастера не нашли?

И почему при этих словах Сюань Цзи вдруг аж позеленел? Выглядел он так, словно ему только что разом выдернули все зубы мудрости.

– Ничего удивительного, – наконец выговорил он.

Воспоминания духа меча Демона Небес были запечатаны в глубинах моря сознания Сюань Цзи и оказались для него чем-то большим, чем «голографическими порнофильмами»: он явственно чувствовал, что эмоции и настроения духа меча влияют на него… настолько, что берут верх над его собственными. Прошло всего несколько дней, а он уже пережил столько страданий. Из-за невозможности достичь желаемого у него душа разрывалась от горя. Он испытал и глубокую симпатию, и горькую обиду, и неимоверную усталость. Сюань Цзи был сам не свой: если так пойдет дальше, не сольется ли личность духа меча с его личностью?

Собственно говоря, Сюань Цзи не имел ничего против внутренних трансформаций – так или иначе, люди меняются постоянно, и мало кто имеет собственное суждение, подвергаясь влиянию со стороны общества. Сюань Цзи никогда не претендовал на то, чтобы быть «гранитной глыбой», и если бы ему светила перспектива путем слияния превратиться в альфа-самца – главное, чтобы размер кошелька поспевал за изменениями, – он бы не то что нисколечко не возражал, он был бы счастлив!

Но становиться таким, как дух меча Демона Небес, ему не хотелось.

Постоянные трудности, может, и ведут страну к процветанию, но цена слишком высока. Судьба духа меча складывалась таким образом, чтобы ее нельзя было описать иначе, как злосчастную. Невзгоды сыпались на него одна за другой – даже после смерти он не перестал мучиться из-за бессердечного демона. Немногочисленные отрывки воспоминаний пращура уже нанесли Сюань Цзи тяжелую психологическую травму, от одной мысли о духе меча Демона Небес на душе становилось невыносимо.

Так больше продолжаться не может.

Сюань Цзи успокоился, сделал глубокий вдох и взглянул на мобильник. На экране блокировки красовалась его собственная фотография, обработанная добрым десятком косметических фильтров, сразу видно – очень стильный молодой человек. Даже улыбка сияла такой белизной, что в толпе из тысячи человек можно разглядеть. Он внимательно изучил собственное лицо – изящное и привлекательное, – утверждаясь в убеждении, что, как пелось в популярной песне, «я – это я, неповторимый огонек»[76], и с духом меча Демона Небес, чью жизнь переполняли печали и горести, у него нет ничего общего… Отозвать бы еще «Соглашение о полной ответственности».

Немногочисленный технический персонал Бюро сидел в Отделе ликвидации последствий и чистил посты в соцсетях. Техобслуживание оставляло желать лучшего, внутренняя сеть работала крайне медленно и живо напоминала о бесплодных попытках купить онлайн билеты на поезд в канун праздника Весны. Сюань Цзи пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы заново открыть «Соглашение о полной ответственности» – он аж вспотел от напряжения. Внимательно изучив условия соглашения, он с облегчением вздохнул: его можно было отозвать в течение двадцати четырех часов. Будда Амитабха, слава электронному документообороту!

Не раздумывая ни минуты, он запустил процедуру отмены соглашения. Система тут же выдала неказистое диалоговое окошко, которое одним своим видом могло бы довести перфекциониста до нервного срыва: все иероглифы в сообщении были разной высоты. «Вы уверены, что хотите отозвать „Соглашение о полной ответственности“?» – спрашивало оно.

Сюань Цзи было не до того, чтобы придираться к форматированию. Он поспешно ткнул: «Да».

Появилось еще одно кривое окошко: «Для обеспечения общественной безопасности после отмены „Соглашения о полной ответственности“ будет немедленно запущена процедура оценки безопасности. Просьба духу меча и гражданину, подписавшему заявление, быть готовыми оказать содействие в прохождении оценки безопасности. Вы желаете продолжить процедуру отмены соглашения?»

Да… Нет! Погодите! Какая такая процедура оценки безопасности?

Сюань Цзи нажал на гиперссылку и бегло просмотрел описание. Общий смысл сводился к следующему: как только инициировалась «процедура оценки безопасности», имеющему высокую степень человекоподобия духу меча по умолчанию присваивалась категория объекта наивысшего класса опасности. Для сравнения: те восемь деревьев-мутантов, что разбушевались тогда в ущелье Чиюань, были отнесены ко второму классу опасности, а чуть не погубившее Янь Цюшаня шэньдао – только к первому.

При обнаружении объекта наивысшего класса опасности Бюро переходит в режим чрезвычайной ситуации и экстренно мобилизует ближайший отряд специального назначения для захвата объекта. При необходимости разрешается даже использовать магические построения широкого покрытия, чтобы со всех сторон оградить местонахождение объекта. Другими словами, как только Сюань Цзи нажмет на кнопку «Продолжить», оперативники, только что со слезами благодарности на глазах вручавшие Шэн Линъюаню подарки, сразу же получат приказ об экстренной мобилизации, согласно которому должны будут устранить Шэн Линъюаня как «объект, потенциально представляющий опасность». И никаких других вариантов дурацкая система не предусматривала!

Строжайший контроль над духами оружия по большей части был вызван происшествием с Чжичунем, в котором пострадали гражданские. Бюро требовалось предоставить такой регламент, который удовлетворил бы посторонних, но на самом деле в огромной организации небрежность во внутренних делах неизбежна, и, как правило, все придерживались принципа «люди не сообщают, начальство не расследует».

Сделай Сюань Цзи с самого начала вид, будто Шэн Линъюаня не существует, тогда, теоретически, он смог бы просто пустить все на самотек: поддерживал бы хорошие отношения с коллегами, никому не переходил дорогу, и никто бы не донес на него за незаконное владение духом меча… Да даже если бы и донесли – ничего страшного не случилось бы, в конце концов, про «духа меча» он сочинил просто в качестве отговорки, а на самом деле его величество таковым не был. Но раз он самолично принял «Соглашение о полной ответственности», то есть, сам сдал себя с головой, то Бюро станет действовать в строгом соответствии с правилами. При обнаружении духа меча, имеющего высокую степень человекоподобия, необходимо немедленно запустить процедуру оценки безопасности, за исключением тех случаев, когда за этого духа кто-то взял на себя полную ответственность.

И все из-за того, что он поддался порыву… Нет, из-за проклятых обрывков чужих воспоминаний в его море сознания!

Сюань Цзи украдкой покосился на Шэн Линъюаня, потом опустил взгляд и подумал, что его величество никак не сможет просто стоять и покорно ждать, пока завершится проверка. Хотя он временно и встал на сторону Бюро, даже можно сказать, находился с оперативниками в приятельских отношениях, это вовсе не значило, что старый демон ни за что не обратится против них. Во имя великой цели демон вполне мог уничтожить временных товарищей, если те встанут у него на пути.

Божественное сознание Шэн Линъюаня отличалось большой чуткостью: он уже давно заметил, что Сюань Цзи то и дело поглядывает в его сторону, будто у него язык чешется о чем-то спросить.

– Хочешь что-то сказать – говори, – лениво разрешил император. – Что глазеть просто так?

Сказать Сюань Цзи хотел очень и очень многое, но больше всего его подмывало броситься его величеству в ноги и молить, чтобы тот не забывал об их «коллективной ответственности», смилостивился над ним, проявил снисхождение к людям и держался поближе к простому народу и подальше от уголовного кодекса.

Шэн Линъюань повернул к нему голову и смерил его взглядом:

– Хм?

Умом Сюань Цзи понимал, что Шэн Линъюаня надо сторониться, как спиртного и азартных игр, но тело считало иначе: при одном взгляде его величества у него заколотилось сердце и подскочило давление. Сейчас он как никогда понимал, что означают слова «конфликт чувства и разума».

Он молча заблокировал мобильник и сунул обратно в карман, решив сдержаться и ничего не говорить, чтобы не дать старому демону прекрасную возможность им манипулировать.

– Я… хотел бы кое-что у вас узнать… – попытался он выдавить из себя хоть что-то серьезное. Сюань Цзи покраснел, но старательно сохранял безразличное выражение, всячески пытаясь показать, что внимательность императора ничуть его не смутила. – Я хотел спросить вот о чем: когда мы сражались в море против правителя гаошань, я отчего-то почувствовал, что мы с вами взаимно сдерживаем друг друга… Или мне показалось?

Шэн Линъюань слегка приподнял брови.

– О? Хорошо, что ты удосужился запомнить это.

Сюань Цзи онемел – снова Шэн Линъюань его подколол.

– Ты прав. Мы с тобой действительно несовместимы, – Шэн Линъюань принялся в общих чертах объяснять суть их «взаимного ограничения», но под конец заметил, что Сюань Цзи едва ли его понял, и просто подытожил:

– В общем, все живое, связанное таинственной силой, уравновешивает друг друга. Если непонятно – ничего страшного, главное, запомни: и мощь Алой Бездны, и сила печати Чжу-Цюэ способны это равновесие нарушить, но Небо такого не потерпит. И впредь не пользуйся опрометчиво силой печати, если только пламя Чиюань не разгорится вновь.

Сюань Цзи ненадолго задумался.

– А если я окажусь в безвыходной ситуации? Ну, например, нарвусь вдруг на могучего противника, с которым иначе не смогу справиться?

– Алая Бездна запечатана уже три тысячи лет, все некогда могучие создания и чудесные от рождения существа давным-давно вымерли, сильных противников осталось не так уж много. Не считая силы печати Чжу-Цюэ, Небо не наложило на твой род никаких ограничений, а благодаря Наследию твоего клана у тебя с рождения есть уникальное преимущество…

Неизменно мягкий, доброжелательный тон Шэн Линъюаня ничуть не изменился, но каким-то образом Сюань Цзи уловил намек, что терпение Владыки людей на исходе. Он быстро нашелся с ответом:

– Если с этим уникальным преимуществом я все-таки умудрюсь помереть, значит, я полный лузер, туда мне и дорога!

Шэн Линъюань притворно улыбнулся ему, как учитель, взирающий на небезнадежного ученика.

– Умница.

Немного помолчав, Сюань Цзи снова заговорил:

– Ваше величество, поправьте меня, если я не прав: чем больше сила и чем ближе к нарушению баланса – тем сильнее ограничения, верно?

Шэн Линъюань на миг задумался.

– Гм?

– Я все размышляю про ритуалы Темного жертвоприношения, – заговорил Сюань Цзи. Он принялся рассуждать вслух:

– Первое Темное жертвоприношение призвало вас… Вы были в полой кукле, захороненной в ущелье Чиюань, – том самом месте, где находится Алая Бездна, которую в свое время вы же и запечатали. И хотя я узнал об этом недавно, мне думается, тот, кто стоит за Темным жертвоприношением, вовсе не такой невежда, как я. Усложнять себе жизнь, призывая сильнейшего врага в первом раунде, – это очень странно.

В древности если человек чувствовал, что зажился на свете, он обычно вешался либо травился. Богатеи, у кого денег куры не клюют, могли набить себе живот золотом[77], а натуры отчаянные перерезали себе горло. Лишь его величество в поисках смерти ступил на нехоженую тропу – босиком отправился к вулкану и прыгнул прямо в жерло, одним махом совместив смерть и кремацию.

Если подумать, подчинить столь необузданную личность ритуалом Темного жертвоприношения не удалось бы. Ни кара Небесная, ни казнь «тысячи надрезов» не смогли бы удержать его от разрыва контракта, а при худшем раскладе он бы еще забрал с собой тех перепуганных наглецов, кто посмел потревожить его вечный сон.

Но если бы Шэн Линъюаня не пробудили, то даже одного Алоцзиня с его никому неизвестными шаманскими чарами хватило бы, чтобы парализовать Бюро, не говоря уже о правителе клана гаошань. Так почему же те, кто стоит за Темным жертвоприношением – так называемые последователи школы Изначальной истины, – решили первым делом разбудить самого большого босса? Им совсем делать нечего, что они на неприятности нарываются?

– Поэтому я предположил следующее. Законы Неба можно сравнить, например, с резиновым мячом: его внутренний объем ограничен, и при некоем чрезмерном воздействии мяч как бы нанесет ответный удар – например, обрушит громы и молнии. Командир Янь считает, что, оставив свое физическое тело, жэньмо становятся частью миропорядка. Если он прав, то и юный старейшина, и правитель Вэй Юй – жэньмо, чье существование во плоти противно Небу. Но я заметил, что если рядом находитесь вы, то громы небесные не очень-то охотно бьют во всех остальных. Вы словно гро… – Сюань Цзи чуть не ляпнул «громоотвод», но вовремя притормозил и ловко вывернулся, – …грозно высящаяся над лесом скала, достигающая вершиной небес, тот, кто сумел растянуть резиновый мяч законов Неба. А все потому, что остальные жэньмо на вашем фоне не слишком заметны, вот и избегают кары Небесной. Как там говорится? «Орбитам Шэнь и Шан[78] не пересечься, их встреча – столкновенье двух врагов»…

Но только эти слова сорвались с губ Сюань Цзи, как он вдруг застыл – словно что-то отозвалось на них в его душе, будто давным-давно кто-то точно так же сетовал ему на ухо…

Кто же это был?

Шэн Линъюань, впрочем, не обратил на лесть никакого внимания: за свою жизнь его величество выслушал немало ораторов, и Сюань Цзи со своими потугами мог рассчитывать только на вердикт «речь не оскорбляет слух» – он не дотягивал даже до третьесортного подхалима.

– Это еще не все, – увидев, что демоненок не так глуп, Шэн Линъюань пришел в хорошее расположение духа и соизволил кое-что уточнить. – Я не просто ограждаю этих жэньмо от гнева Небес. Поскольку у меня и Чиюань общий исток, мы взаимно влияем друг на друга. За три тысячи лет я сумел откликнуться на ритуал Темного жертвоприношения именно сейчас в том числе потому, что печать, подавлявшая Алую Бездну, ослабла. Из тридцати шести составляющих ее костей осталась лишь одна – ты…

И только посмотрите на эту никчемную, не оправдавшую ожиданий кость.

Шэн Линъюань окинул взглядом Сюань Цзи и цокнул языком.

– Если бы я не сдерживался и, дабы одолеть старых приятелей, вволю использовал демоническую энергию, пламя Алой Бездны разгорелось бы безо всякого постороннего вмешательства.

Другими словами, школе Изначальной истины нужно лишь безостановочно поставлять Шэн Линъюаню врагов – и это будет все равно что подкидывать дрова прямо в Алую Бездну.

– Ваше величество, у меня еще один вопрос, – Сюань Цзи понизил голос. – Что значит, у вас и Чиюань общий исток?

Почему ты избрал плавильный котел всея земли своим вечным пристанищем? Почему полая кукла из нефрита обладала той же силой, что и сам жэньмо? И что, в конце концов, это был за Демон Небес такой, которому три тысячи лет назад род людской передоверил свою судьбу?

Зима в Юйяне была невероятно красивой. Только Сюань Цзи договорил, как налетел теплый ветер, принеся с собой заслонившую солнце тучу. Тень упала на землю, яркие цвета растительности вокруг померкли. Золотистое сияние, окутывавшее Шэн Линъюаня, пока он стоял в солнечных лучах и перевязывал на затылке длинные, черные как вороново крыло волосы, тоже пропало. Его рубашка с длинными рукавами сверкала такой белизной, что при одном ее виде пробирал холод.

Больница для особенных стояла на отшибе. Если не считать их двоих, ведущая от ворот дорожка, по обеим сторонам которой росли пальмы, была совершенно безлюдной – в кои-то веки им выпала возможность спокойно поговорить. Но как только Сюань Цзи задал последний вопрос, температура воздуха будто упала на три градуса – стало ясно, что он перешел черту.

Сюань Цзи тут же пошел на попятную:

– Я спросил просто так. Если не желаете отвечать, то и не нужно, все равно я ничего не смыслю ни в даосизме, ни в тайных учениях…

– Я говорил буквально, – отмахнулся Шэн Линъюань.

Сюань Цзи осторожно покосился на него, затаив дыхание. Заметив, что тот уже довольно долго молчит, нахмурившись, Сюань Цзи почувствовал, что из-за «синдрома духа» ему невыносимо смотреть, как печалится император, и поспешил заверить:

– Ваше величество, вам незачем…

– Дело не в том, что я не могу рассказать – просто пока не знаю, с чего начать, – заложив руку за спину, отозвался Шэн Линъюань. Он нахмурился еще сильнее и посмотрел на собеседника. – Как объяснить, чтобы до тебя дошло.

Сюань Цзи промолчал. Благодаря выдающемуся высокомерию его величества «синдром духа меча» как рукой сняло.

– Ты же знаешь историю первой битвы Пинъюань – битвы за успокоение Бездны, устроенной Шэн Цзюнем? – спросил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи не ответил – он не сразу сообразил, что Шэн Цзюнь – это настоящее имя императора Пина.

– Князь демонов Цзю Сюнь истребил клан Чжу-Цюэ, захватил власть над Алой Бездной, и, пока та находилась в его руках, люди не могли его одолеть – даже если бы все как один сплотились в общем порыве, это бы ни к чему не привело, все равно что рой насекомых попытался бы остановить ливень. – Шэн Линъюань не спеша шел под пальмами, солнце золотыми всполохами пробивалось сквозь листья, заливая его сиянием с головы до ног. Голос его звучал лениво, словно он после сытного обеда в выходной день решил развеять скуку рассказами о делах давно минувших дней, не имеющих никакого отношения к настоящему. – Поэтому Цзю Сюню нельзя было позволить добиться полного успеха. К счастью, хоть князь демонов и поглотил старейшину клана Чжу-Цюэ, полной власти над Алой Бездной он не обрел.

– Поглотил – это значит… – осторожно поинтересовался Сюань Цзи.

– Съел, – вынужденно пояснил Шэн Линъюань. – Тигры и волки охотятся на баранов, шакалы и лисы ловят фазанов – это обычный порядок вещей. Демоны пожирают своих сородичей – что тут удивительного? Я же говорил тебе, что ты – дух, рожденный из кости демона, так как вышло, что ты рассуждаешь будто обычный человек?

Сюань Цзи промолчал.

Ему теперь подумалось, что слова «маленький демон» были оскорблением.

– Цзю Сюнь родился от связи старого князя с девушкой-русалкой – как-то раз тот напился допьяна и оказал ей благосклонность. Русалок презирали – другие демонические кланы относились к ним как к скоту. Вскоре после родов другие наложницы старого князя утопили ее в вине. Цзю Сюнь ненавидел свое происхождение, всеми правдами и неправдами пытался очистить себя от русалочьей крови. Он поглотил девятьсот девяносто девять могучих прежденебесных демонов и обратился в чудовище с тысячей туловищ и голов. Он пожрал и старейшину божественных птиц, но… – Шэн Линъюаню вспомнилась фраза, услышанная в рекламе по телевизору, и он тут же применил ее на практике, – заработал несварение желудка. И пока он не «переварил», то есть не усвоил, всю мощь Чжу-Цюэ, Алая Бездна не признавала его хозяином.

– И что было дальше? – почувствовав, что от этой истории у него самого живот крутит, Сюань Цзи задался вопросом, помогло бы князю демонов слабительное. С давних времен поедание сашими из диких животных ничем хорошим не заканчивалось.

– Алая Бездна разделилась на две части, – ответил Шэн Линъюань.

– Что?

– Согласно легендам, когда изначальный бог сотворил мир, в нем возникли три великих демонических орудия, способные объединить Небо и Землю. Они могут притягивать демонические огни, и, если такой огонь войдет в орудие, оно станет телом Демона Небес. Ты наверняка и так знаешь, о чем идет речь, так что я не стану их перечислять.

– Вы говорите о… Божественных мощах, Призрачном камне и треножнике Неба и Земли? – неуверенно предположил Сюань Цзи. – Я думал, это из той же серии, что история про Нюйву, которая починила небо[79], просто народные сказки и предания[80].

Божественные мощи – это нетленный труп древнего божества. По легенде, когда изначальный бог умер, тело его должно было вернуться в Землю и Небо, слившись с природой. Но если особым образом заковать тело до того, как оно истлеет, то в заточении божество разгневается и превратится в демоническое орудие.

Что до Призрачного камня, то Сюань Цзи недавно встречал это понятие в одной мобильной игре. Там говорилось, что каждые десять тысяч лет в мир снисходит бедствие и появляется «Темный призрак». Он рождается от мертвецов, в глазах его пылает пламя преисподней, а сила может утопить мир в крови. Это один-единственный росток, политый кровью миллионов людей. Когда Темный призрак достигнет совершенства и обретет бессмертие, он станет Демоном Небес. Если же вырезать его сердце, то оно обратится многогранным камнем, и на каждой грани можно увидеть изображения мириад злых духов, вопящих и стенающих.

Треножник Неба и Земли был еще загадочнее. По преданиям, много тысячелетий назад случилось великое бедствие: с неба сошел божественный огонь и за одну ночь заживо сжег все древние народы. Бесчисленное множество чудесных от рождения существ полностью исчезло из-за небесного огня, уцелели лишь Чжу-Цюэ из ущелья Наньмин, сами принадлежащие огненной стихии, и то потому, что несколько их яиц лежали в треножнике. Другие существа, бежавшие от небесного огня, бились о треножник и слезно молили пустить их внутрь, надеясь там спастись от пламени, но мольбы их оказались напрасны. На треножнике же осталось восемь тысяч восемьсот вмятин от их ударов. Поэтому Чжу-Цюэ, хоть и происходили из божественных существ, родились в демоническом орудии и приобрели сродство с демонами.

Выслушав Сюань Цзи, Шэн Линъюань улыбнулся.

– Божественные мощи – всего лишь выдумка, Призрачный камень, быть может, и существовал, но треножник Неба и Земли Мы видели собственными глазами. Это святыня императорской семьи рода людского.

В первый миг Сюань Цзи опешил от такого заявления, но потом вспомнил беснующихся людей в храме Чжу-Цюэ, и восемьдесят одну молнию, обрушившуюся на них, и пригвожденных к треножнику мальчика с птенцом. А еще в воспоминаниях меча Демона Небес была истеричная императрица Чэнь и тайны дворца Дулин, от которых мороз шел по коже… Кажется, вот-вот проявится ответ, который свяжет все это воедино.

– Это долгая история, – тем временем продолжил Шэн Линъюань. – Моя родная мать происходила вовсе не из рода Чэнь, она была демоницей. Можно сказать, что и во мне есть доля крови Чжу-Цюэ. Не зная о своем бремени, она совершила жертвоприношение… Ты же знаешь в общих чертах, что такое Небесный порядок?

О Небесном порядке у Сюань Цзи были весьма смутные представления. Это были некие магические законы: заклинания одного ранга подчинялись закону взаимного сочетания и противостояния, например, огонь несовместим с водой, а земля усиливает дерево. Но заклинания «повыше» в любом случае подавляли те, что «пониже»: вода обычно гасит огонь, но лесной пожар никак не потушить струей из водяного пистолета.

Неважно, к какому клану принадлежит заклинатель или какого рода ритуалы проводит, все подчинено ранговой системе. Первый ранг – нерушимые законы природы, естественного порядка, что не изменить и не обратить вспять: рождение, старость, болезни, смерть. Второй ранг – законы общности судьбы и равноценного обмена. Следом шла система пяти элементов У-син, гармония гор и рек и тому подобное.

Создание духов оружия и ритуалы вроде Темного жертвоприношения подчинялись законам общности судьбы, следовательно, в ситуации конфликта с законами первого ранга неизбежно проигрывали. Таким образом, когда мать Шэн Линъюаня решила принести себя в жертву, но ребенок в ее утробе еще не успел родиться, «жертвоприношение» и «рождение» вступили между собой в конфликт. Закону общности судьбы не оставалось ничего иного, кроме как уступить закону рождения и смерти, а потому ритуал жертвоприношения провалился.

– Из-за того, что она была в тягости, жертвоприношение потерпело неудачу, она стала живым трупом, а сам я по неожиданному стечению обстоятельств оказался «рожденным от мертвеца Темным призраком». К тому же во мне текла кровь Чжу-Цюэ – прекрасный материал для превращения меня в Демона Небес. Из людей были отобраны лучшие совершенствующиеся монахи, числом восемьдесят один. Вместо жертвы они положили на алтарь судьбу всего рода людского. Меня бросили в треножник Неба и Земли, убили мое смертное тело и призвали внутрь треножника пламя Алой Бездны, дабы сотворить тело Демона Небес, – излагал Шэн Линъюань с полным безразличием. – И, хотя я выгляжу как человек, я не человек. В моем теле заключена половина пламени Алой Бездны, и пока я был жив, Цзю Сюню оставалось довольствоваться лишь другой половиной. Я был главной тайной влачивших жалкое существование людей – а иначе, думаешь, почему они видели меня своим знаменем? С мастерством Дань Ли, поставь он во главе государства собаку, – народ поверил бы и в нее, зачем им был нужен я?