Сюань Цзи чуть слюной не подавился. От этого свалившегося на него Наследия у него голова шла кругом, и мысли его так и норовили соскользнуть на кривую дорожку. Услышав слова «пойдешь со мной» и «обучить», он тут же истолковал их превратно.

– Я всего лишь сказал, что ты будешь сопровождать меня какое-то время, и я обучу тебя нескольким трюкам, которые в случае нужды помогут тебе спасти жизнь, – прищурился Шэн Линъюань. – Отчего ты так распереживался?

– Да нет, нет… Кхе-кхе, – начал Сюань Цзи. – Просто смущен неожиданной милостью…

Он попытался напустить на себя хладнокровный вид, но потом снова посмотрел на Шэн Линъюаня, случайно встретил взгляд черных бездонных глаз, и душа снова затрепетала, как осенний лист на ветру. Он тут же уставился в пол. Левое полушарие Сюань Цзи изо всех сил пыталось охладить его пыл и призвать к сохранению спокойствия, тогда как в правом не осталось ничего, кроме слов «будешь сопровождать меня» – пламя от них чуть ли не прожигало макушку. Два потока – горячий и холодный – столкнулись, закрутились вихрем, и то устройство, которым заканчивалась шея, практически полностью перестало выполнять свои физиологические функции.

Шэн Линъюань глядел на него и думал, что чем дальше, тем этот демоненок подозрительнее.

Во-первых, Сюань Цзи умел слишком многое из того, о чем и вовсе не мог знать. Как-никак печать из костей Чжу-Цюэ была наложена на пятом году Цичжэн: к тому времени весь род демонов-яо пребывал в упадке, гаошань и шаманы были перебиты, а русалки давным-давно бесследно исчезли. Даже если у клана и была своя «Книга без слов», их Наследие не могло включать в себя так много редких, малоизвестных заклинаний.

Во-вторых, у его величества до сих пор вызывало крайнее недоумение то, что клан Хранителей пламени сохранил его тело посредством старинного способа под названием «Живой кормит мертвого», вскармливая останки прямо в спине. В них вливалась так называемая «Душа Судьбы» – жизненная энергия, а при достаточно длительном вскармливании трупа он зачастую приобретал облик того или иного «сосуда Судьбы». В случае Сюань Цзи это был меч, что могло случиться только в том случае, если он был представителем линии металлов. Но как кость из печати Чжу-Цюэ и артерии Алой Бездны могли породить существо, принадлежащее не к линии огня и грома?

Шэн Линъюань опустил голову и поднялся. Сделав вид, что он не обратил внимания на смущение Сюань Цзи, император направился к двери.

– Время позднее, не буду мешать твоему отдыху.

Сюань Цзи волей-неволей пришлось повернуть голову и проследить за силуэтом Шэн Линъюаня. Он хотел было спросить, где тот намеревается жить, но тут Шэн Линъюань как будто внезапно о чем-то вспомнил. Его величество обернулся и сказал:

– Ах да, ты знаешь, что представлял собой «клан Теней»?

Сюань Цзи растерялся. Шэн Линъюань упоминал о нем только что. Кажется, то был один из трех человекоподобных родов. По правде говоря, до встречи с ним Сюань Цзи не слышал этого названия, но, быть может, из-за Наследия мозг его работал теперь как поисковик – стоило вбить нужное слово, как автоматически всплывали соответствующие воспоминания.

– Клан Теней… – выпалил Сюань Цзи. – Легенды гласят, что у них нет «ни отца, ни матери, ни вида, ни имени, ни самих себя». Дело в том, что в детстве и юности члены его подобны теням – они проходят сквозь воды и камни, потому и зовутся кланом Теней… Верно?

Шаманам не было равных в чарах, гаошань превосходили всех остальных в искусстве ковки. Что до клана Теней, то, можно сказать, они преуспевали во всем и ни в чем одновременно. Это был особенный клан, вплоть до того, что и кланом-то его назвать можно было с трудом. Они не жили вместе с сородичами, да и едва ли у них существовало само это понятие. Тени рождали детей, но не заботились о них. Новорожденных они просто оставляли на земле, и те росли сами по себе. Потому и говорили, что у них нет ни отца, ни матери.

Дети Теней не различались по полу и не имели человеческого облика. Обычно они паразитировали на камнях, видом своим напоминая тени. Жили около двух-трех десятилетий, а потом естественным образом угасали, превращаясь в духовную энергию Неба и Земли. Подобно деревьям и травам, они беззвучно росли и незаметно увядали, проходя круговорот жизни и смерти, не имея ни вида, ни имени.

Когда детство и юность заканчивались, единственным способом выжить для Тени было найти хозяина, потому их еще называли «теневыми рабами». От него Тень получала тело и самосознание, а ее личность и облик были отражением его вкусов. Обычно они относили себя к тому же племени, что и хозяин, и обретали присущие этому племени силы – это и означало, что у них не было самих себя.

Власть хозяина над Тенью была безгранична. Обыкновенно Тень следовала за ним в могилу, кроме тех случаев, когда хозяин приказывал ей стать его наследством и жить дальше. После смерти хозяина Тень полностью перенимала его воспоминания и стремления, превращаясь в живую «ритуальную табличку», и могла просуществовать тысячи лет, пережив даже последнего из его потомков.

Все это обилие новых воспоминаний было весьма запутанным, но Сюань Цзи все-таки сумел выцепить главное: Наследие Теней было очень похоже на «Книгу без слов». Погодите-ка, почему Шэн Линъюань о них…

Хоть посторонние мысли и ослабили его разум, Сюань Цзи сопоставил все быстро. Но недостаточно быстро. Он отвлекся буквально на мгновение, а Шэн Линъюань уже оказался совсем рядом. Уклониться он не успел, и его целиком окутала черная дымка. От испуга между бровями вспыхнул клановый знак, из лопаток начали было выпрастываться крылья, но император рукой вдавил их обратно.

Раздался треск – это вспыхнула ладонь Шэн Линъюаня, которой он сдерживал крылья, не давая им раскрыться. Сюань Цзи вздрогнул и поспешно отозвал языки пламени. Прямо перед ним возникло лицо – так близко, что казалось огромным, оно неотвратимо надвигалось на него. Все мысли улетучились из головы. Следом он почувствовал прикосновение ледяных губ, а такие же ледяные пальцы силой открыли ему рот и схватили его за язык.

Тени ничем не отличались от обычных людей, вот только их язык приобретал свойства камней, на которых они паразитировали в детстве, становясь таким же холодным и твердым.

Демоненок явно перепугался – он аж застыл от страха, но язык его, хоть и одеревенел, был горячим, как бурлящий кипяток… Гм, похоже, он не Тень.

И хорошо, что не Тень.

Шэн Линъюань отпустил «оцепеневшую курицу». У Сюань Цзи было такое лицо, словно на него только что обрушилось Небесное бедствие, вид его развеселил Шэн Линъюаня.

– Почему ты…

Но стоило ему заговорить, как Сюань Цзи вдруг опомнился и с силой оттолкнул его. Директор Сюань, вечно пушивший перья, разом покраснел, кровь прилила к его лицу вплоть до ушей и загривка и чуть ли не вытекала из глаз.

– Ай-яй-яй, какой сердитый. Оказывается, кость Чжу-Цюэ действительно ожила и обрела разум – такого Мы и правда не ожидали. – Прекратив безобразничать, демон легко приземлился на пол и как ни в чем не бывало рассмеялся. – По преданиям, клан Теней происходит из ущелья Наньмин – то есть из Чиюань, но потом по неведомой причине Чжу-Цюэ изгнали его, и Тени разбрелись по миру людей. Сложно сказать наверняка, есть ли тут связь, но Наследие твоего клана – «Книга без слов» – весьма напоминает передачу Наследия у Теней. Я не мог не принять во внимание подобное обстоятельство.

Горящий огнем взгляд Сюань Цзи невольно упал на руки Шэн Линъюаня и дернулся в сторону, как ошпаренный. Он невольно затаил дыхание, чувствуя себя так, словно из каждой поры его тела испарялась кровь. Лицо его, сперва покрасневшее, затем побелело и ни с того ни с сего приобрело немного жалкое и страдальческое выражение.

Сперва Шэн Линъюаню казалось занятным дразнить демоненка, но теперь, когда он вгляделся в его лицо, что-то в его сердце дрогнуло. Подумалось, что его смятение могло иметь под собой какую-то другую причину.

Его величество, больше двадцати лет просидев на троне, повидал немало пропитанной ароматом тлена роскоши и разврата. Не то чтобы он ничего не знал о свежем ветре да светлой луне[70], но всему этому придавал не больше значения, чем куриному пуху с чесночной шелухой. То были дела, недостойные его внимания. Увидев реакцию Сюань Цзи, он сам не знал, плакать или смеяться. Шэн Линъюань никак не ожидал, что Хранитель пламени не только не держит пост – оказывается, и способность концентрироваться у него отсутствует напрочь, и чужое обаяние легко сбивает его с толку. Но следом Шэн Линъюаню стало не до смеха: он вспомнил, что демоненок не знал даже основ погружения в созерцание. Очищать шесть истоков всех чувств от страстей не было нужды, но душевное равновесие и спокойствие необходимы. Пусть демоненок умеет призывать громы и молнии, не научись он владеть собой, его легко будет поймать в ловушку иллюзий. До чужого самообладания ему не было никакого дела – но в руках этого недоучки оказалась судьба Чиюань! Он был последним Хранителем пламени из тридцати шести – и как он использовал свое наследие? Просто чтобы перебиваться по жизни!

Мозг Сюань Цзи все еще пытался перезагрузиться после сбоя, как Шэн Линъюань что-то вспомнил и, повернувшись к нему, щелкнул пальцами. Парализованные конечности Сюань Цзи не среагировали вовремя, он не успел уклониться, и застыв, в бессилии наблюдал, как луч белого света входит ему в лоб между бровями.

– Не ради Поднебесной, хотя бы ради собственной ничтожной жизни поработай-ка головой, – сердито бросил Шэн Линъюань, открыл дверь и вышел.

Поскольку в палате интенсивной терапии часто оказывались «особенные» с самыми причудливыми дарованиями, в ее стенах располагались особые защитные построения. Звукоизоляция была превосходной – когда Сюань Цзи не шевелился, то в палате слышался лишь шум работающего кондиционера да биение его собственного сердца – настолько громкое, что с микрофоном на груди он мог бы вместо ударника отбивать такт пожилым тетушкам, что танцуют на площадях и в скверах.

Довольно долго простояв в оцепенении, Сюань Цзи наконец снова почувствовал руки и ноги. Он нарезал по палате несколько кругов, точно осёл, вращающий жернов, от чего голова у него закружилась и потяжелела, и, вне себя от гнева, он подумал: «Ну это уже ни в какие ворота не лезет!»

Разве то, что ты Владыка людей, дает тебе право вытворять что в голову взбредет, нарушать закон и приставать к людям? Это же попросту непристойно, это самое настоящее домогательство! Записать бы все на видео в качестве доказательства и вызвать полицию… Или нет, лучше было бы просто поджарить старого демона до хрустящей корочки!

Сюань Цзи опустил пылающий гневом взгляд на ладони: руки его тряслись. Предательские куриные лапы – сговорились с врагом, ни капли не считаясь с желаниями хозяина, только что еще ближе Шэн Линъюаня не притянули! Нет бы сделать что-нибудь хорошее!

Сюань Цзи с размаху упал на больничную койку – та протестующе заскрипела. Он неподвижно, как труп, лежал, распластавшись на ней, подставив обнаженный живот под кондиционер. Тот его ожиданий не обманул, обдувал во всю мощь, и вскоре Сюань Цзи промерз до мозга костей. Его внутреннее кипение слегка поутихло, и он машинально потянулся ко лбу. Но не успели его пальцы коснуться кожи, как в ушах раздалась тихая команда: «Сосредоточься».

– Твою мать! – воскликнул Сюань Цзи. – Ты еще кто?

Голос его проигнорировал и с интонациями автоответчика принялся зачитывать вслух: «Внемли „Тайному наставлению сосредоточения Небес“, состоящему из трех частей. Обратись внутренним взором в море сознания и изгони все мысли…»

С минуту Сюань Цзи внимательно слушал, и тут едва утихший пожар снова запылал в его груди – теперь то было пламя гнева. Старый демон оставил его с курсом по погружению в созерцание! Начального уровня! Да за кого он его принимает?

Задыхаясь от злости, Сюань Цзи ткнул себя в точку между бровями, но оказалось, что отчего-то эта хрень так не выключается. Бесстрастный голос как ни в чем не бывало продолжал читать вслух.

«Черт побери, – Сюань Цзи нервно взъерошил волосы на голове, – и как это поставить на паузу?»

Аудиокурс как будто знал, что он задаст этот вопрос. Дочитав предисловие, голос доброжелательно напомнил ему: «Данное „Тайное наставление“ уже помещено в твое море сознания. Нужно лишь войти в состояние созерцания, нырнуть в море сознания и убрать его».

Сюань Цзи опешил. То есть если он не научится входить в состояние созерцания, эта хрень так и будет раз за разом проигрываться у него в ушах.

Терпение его лопнуло.

– Ну ты и псих!

Шэн Линъюань летел во тьме, когда до него с ночным ветром донесся издалека вопль Сюань Цзи. На его губах показалась улыбка.

Принцип этой техники практически не отличался от передачи звука, только в этом случае он поступал не в ухо, а прямо в море сознания. Для людей она безвредна и не пробудит ответную реакцию мощи Чжу-Цюэ в теле Сюань Цзи. Невежественному демоненку она подходит лучше всего. В свое время он и сам…

В свое время…

Но только воспоминания начали подниматься из глубин памяти, как их оборвала резкая боль. Улыбка застыла, он нахмурился и, чуть оступившись, появился из облака черной дымки у порога кофейни, где останавливался несколько дней назад. Заведение уже закрылось, но из дверной щели наружу проникал лучик света – должно быть, владелец подводил баланс. Шэн Линъюань оперся на уличный фонарь и застыл у входа. Когда внезапная мигрень наконец его отпустила, она унесла с собой и всякий румянец с его лица. Он постучался.

Зевая, владелец отворил дверь. При виде Шэн Линъюаня он не выказал удивления, не стал спрашивать, где же тот пропадал два дня, а просто сказал, обращаясь, как к доброму знакомому:

– Мой талантливый друг, ты вернулся. Подожди минутку, я закончу с бухгалтерией и сделаю тебе кофе. Сегодня как раз остались ингредиенты.

Кофейня была маленькой, но уютной. Тусклый желтый свет косо падал на деревянные столы и стулья. Шэн Линъюань вошел внутрь и сел на свое излюбленное место – несколько дней назад именно тут он вырезал для гостей фигурки. Он много лет ничего не мастерил и подрастерял навыки, но приходившей в кофейню молодежи все нравилось, и они не критиковали его.

Владелец кофейни вид имел глуповатый и беззаботный, называл себя «ценителем красоты» и всем симпатичным посетителям делал напитки бесплатно. Неудивительно, что бухгалтерия у него не сходилась, и каждый день после закрытия ему приходилось дополнительно подрабатывать, чтобы свести концы с концами.

Приютив незнакомца, он не стал его ни о чем расспрашивать, звал его как в голову взбредет – «мой талантливый друг», «братец», «симпатяга» и все в таком духе. Посетители в большинстве своем были туристами, все свои повседневные печали и тревоги на короткое время отдыха они оставляли дома и привозили с собой лишь ленивый дух отпуска. Это была та сторона мира людей, о которой Шэн Линъюань до сих пор не подозревал.

Усевшись, Шэн Линъюань заметил:

– Ты даже ни разу не спросил, кто я и откуда.

– Мы встретились случайно, как ряски на воде, так что к чему расспросы? Я хозяин кофейни, а не собиратель историй, – безразлично откликнулся владелец. Он как раз отправлял кому-то голосовое – наклонился к мобильнику и произнес: «Да что здесь делать, в этом Юйяне? Пока у вас отпуск, лучше съездите за границу, я все оплачу».

Отложив мобильник и обнаружив, что Шэн Линъюань смотрит на него, владелец весело хохотнул и широко осклабился – в этот миг он производил впечатление очень легкомысленного человека.

– Мои родители уже в возрасте, – пояснил он. – До сих пор думают, что я работаю в большом городе программистом, а я еще в позапрошлом году уволился в никуда, какое-то время скитался по свету, пока не оказался в Юйяне. Городок мне понравился, я осел тут и открыл кофейню. Потому никак нельзя, чтобы они приехали сюда, а то легко может выйти конфуз – в конце концов наша кофейня прославилась на весь Интернет. И все благодаря тебе, мой талантливый друг.

Шэн Линъюань улыбнулся.

– Я ухожу.

Владелец на миг опешил.

– Спасибо, что приютил меня, – продолжил Шэн Линъюань. – Я пришел попрощаться.

– А… Что ж. Мы все странники в этом мире, наши встречи и расставания предопределены судьбой… ну да, – владелец потер руки. – Тогда я… Может, сделать тебе чашечку ирландского кофе? Попробуешь, я только что вычитал рецепт из сети…

– Не нужно хлопот, – взгляд Шэн Линъюаня упал на резной деревянный стеллаж, стоящий у входа в кофейню. – Если можно, я хотел бы попросить тебя подарить мне вон ту безделушку.

Владелец обернулся и проследил направление его взгляда: на верхней полке стеллажа стояла деревянная фигурка – пухленькая птичка гонится за бабочкой. Птичка была чибиком из какого-то мультфильма, владелец купил ее в Интернете за десять юаней, и даже дилетант заметил бы, что сработана она грубо, без особого старания и мастерства.

Владельцу вдруг вспомнилось, что, когда «талантливый друг» впервые пришел в кофейню, его как будто привлекла именно эта вещица.

Сняв с полки резную фигурку, он вытер с нее пыль бумажной салфеткой и передал Шэн Линъюаню.

– Уж не знаю, чем она тебе приглянулась. Это же не какой-то антиквариат, да ты и сам смог бы вырезать лучше.

– Нас связало предопределение, – Шэн Линъюань легонько погладил головку птички. – Стоило мне увидеть ее, как я почувствовал что-то родное.

– Тогда забери с собой еще и сюнь, все равно кроме тебя некому на нем играть… Уже уходишь? Даже не переночуешь?.. Ах да, можно мне поместить твою фотографию на витрине? Если когда-нибудь снова окажешься в Юйяне, заглядывай в гости – если не закроюсь, угощу тебя обедом!

Шэн Линъюань спрятал деревянную фигурку за пазуху, помахал на прощание владельцу кофейни и направился в сторону побережья.

В полночь безлюдный берег огласило пение сюня, слилось с плеском волн – и затихло среди кокосовых пальм. Морские птицы стаями садились на отмель и замирали. Бриз разогнал легкие облака, показались звезды, над морем повис молодой месяц, и лунный свет засеребрился жемчужными нитями на ряби волн.

То была тихая прекрасная ночь… а в палате интенсивной терапии директор Сюань снова и снова слушал зацикленный вебинар… то есть аудиокурс, и согласен был умереть, только бы не слышать этого бормотания. Выключить или заглушить его никак не получалось.

Аудиокурс затрагивал только основы, с которыми даже неопытный Сюань Цзи был знаком. Ясно же, что, если у него не получается погрузиться в созерцание, причина тому не невежество, а какой-то физиологический дефект. Старый демон над ним попросту издевается!

За окном уже занимался рассвет, небо посветлело. Промучившись всю ночь, обессиленный Сюань Цзи покорился бубнившему в голове голосу и принял нужную позу. Его предыдущий рекорд составлял пять минут. По истечении этого срока внезапное сердцебиение наверняка вырвет его из созерцания.

Сюань Цзи взглянул на висевшие на стене электронные часы, закрыл глаза, глубоко вздохнул и, повинуясь инструкциям, без особой надежды прогнал все посторонние мысли. Сердце так и стучало в ушах, но постепенно угомонилось, все шумы вокруг стихли, разум прояснился. Остался лишь сухой, бесстрастный голос, который, подобно проводнику, вел Сюань Цзи в глубины сознания.

Директор Сюань совершенно не верил в успех и ждал, что его в любой момент вышвырнет обратно, однако на сей раз хорошо знакомое ему сердцебиение не появилось, а сознание погрузилось так глубоко, как никогда прежде – словно барьер, не дававший ему исследовать собственное море сознания, куда-то исчез.

Необъяснимым образом Сюань Цзи проник в самую глубокую его часть – и с изумлением обнаружил там железные ворота, точно такие же, как он видел во сне, только алого ярлыка печати на них не было – осталась лишь слабая отметина, будто кучка пыли, которая рассеялась от одного взгляда. Должно быть, это и была долгожданная кнопка выключения надоедливого «аудиокурса». И действительно, стоило отметине исчезнуть, как стих и голос, до сих пор безостановочно звучавший в ушах Сюань Цзи.

Но тому уже не было до нее дела. Он несколько раз осторожно обошел кругом железные ворота, подумав: неужели они как-то связаны с былой невозможностью погрузиться в созерцание?

Вокруг ворот царила тревожная тишина. Там, где прежде висел ярлык с печатью, теперь виднелась узкая щель между створками – как если бы то, что скрывалось за воротами, уже выбралось наружу. В душе Сюань Цзи зародились два противоборствующих желания: одно подталкивало его бежать прочь без оглядки – и как можно скорее, другое – так и манило приблизиться.

Сюань Цзи все еще колебался, когда из-за ворот, из глубин моря сознания, донесся тихий вздох, и железные створки… медленно отворились.