Черная дымка Шэн Линъюаня продолжала разъедать тела подвластных правителю гаошань детей, у кого-то плоть уже полностью истаяла, обнажились белые кости, но император не знал пощады. Он произнес что-то скороговоркой, и море откликнулось – поднялись высокие волны, собирая в кучу и тела с остатками плоти, и почти голые скелеты. Под водой сгустился силуэт с рыбьим туловищем и человеческой головой: казалось, то восстала из мертвых русалка, жившая тысячи лет назад, она тут же набросилась на черную тень в глубинах.

Способности к распознаванию и воспроизведению звуков у людей весьма ограничены – как ни старайся говорить на языке чужого племени, если в жилах не течет его кровь, получится лишь грубая имитация. Пару-тройку слов на русалочьем языке иной раз удавалось использовать в трюках вроде поиска пропавших на дне морском, но какой прок мог быть от него в схватке не на жизнь, а на смерть? С таким же успехом можно было попытаться обратить врага в бегство, громко его облаяв.

Вэй Юй расхохотался.

– Русалочий язык? Узнаю грозного Владыку людей!

Впрочем, огромная русалка, сотканная из морских волн, в самом деле выглядела устрашающе. Стоило ей показаться, как тень в глубинах тут же снова рассеялась, а десятки мертвых детей накрыло валом – лишившись было человеческого облика, они превратились в оружие и ушли под воду. Но погрузившись на двадцать-тридцать метров, снова попали в путы демонической тени, вернувшей им тела, и, скаля белые зубы, свирепо устремились обратно вверх и набросились на водяную «русалку», облепив ее с головы до хвоста.

Шэн Линъюань слегка помрачнел, под его ногами начал закручиваться небольшой вихрь, ледяная вода вокруг стала принимать формы самых разных водных демонов-яо. Точно стража, они собрались у ног своего морского божества, защищая его со всех сторон. Но против жэньмо в пучине они были бессильны.

– Законами Неба вашему величеству положен предел? Неужто вам из десяти пальцев позволено шевелить одним, и даже лишний вздох может навлечь на вас гнев Небес? А этот господин рядом с вами, от которого так и несет Чжу-Цюэ, верно, ваш тюремщик? – Вэй Юй визгливо расхохотался. – Владыка людей в свое время извел шаманов, вырезал мой народ, а потом истребил целиком клан Теней, заставив всех демонов-яо смиренно склонить перед ним головы. Всю Поднебесную подмял под себя! Кто бы мог подумать, что ты – всего лишь орудие в руках людей, лук, который откладывают, когда охота закончилась. Ха! Посмотри на себя: ты попал в собственные силки. Три тысячи лет ты провел в огненной преисподней, все твои прихвостни мертвы, а твои бренные останки до сих пор из кожи вон лезут, лишь бы услужить людям. Ты так привык, что тобой помыкают?

Между тем Гу Юэси изо всех сил старалась спасти Янь Цюшаня, и заботиться о себе ей было некогда. Катер швыряло на волнах, и ее отбросило в сторону. Ничем не защищенной поясницей она ударилась об угол так, что у нее потемнело в глазах.

Оказавшийся поблизости оперативник тут же подхватил ее.

– Командир Гу!

Гу Юэси перенапрягла глаза, используя «рентгеновское зрение», и теперь кровь без остановки текла у нее по щекам до самого подбородка – жуткое зрелище! Ледяной ветер с моря уносил тепло тела Янь Цюшаня, а ей оставалось только беспомощно наблюдать, как смерть постепенно забирает его, распространяясь по всему телу. Сердце билось все медленнее, тонус сосудов постепенно падал…

Увидев выражение ее лица, оперативники пали духом. Чжан Чжао крепко сжимал в руке секундомер, ему так и хотелось нажать на кнопку, но он знал – это бесполезно.

Ван Цзэ низко опустил голову, плечи напряглись – как у большого рассерженного кота.

– «Фэншэнь»… «Фэншэнь», стройся! – выдавил он команду, а потом рывком прыгнул в море, укрытый воздушными пузырьками, словно доспехами. Пустив мифриловую пулю в лоб преградившему ему путь трупу, он взревел:

– Цунами, тайфун – плевать! Покажем ему!

Ван Цзэ, будучи «пресноводным», в море сражался не так эффективно, но в воздухе соль выпаривалась, рассеянная над волнами влага становилась пресной, и это придало ему уверенности. Водяной пар сгустился в капли, которые, не успев упасть, замерзли и превратились в бесчисленные ледяные ножи и стрелы. Они обрушились на мертвецов, и под прикрытием «ледяного дождя» туча мифриловых пуль в мгновение ока устремилась к целям. У пораженных мифрилом трупов взрывались головы, кого-то разрывало пополам. Оперативникам быстро удалось проредить толпу мертвецов, окруживших катер.

– Ничтожества! Жалкие насекомые! – пронзительно закричал Вэй Юй. В тот же миг искалеченные трупы один за другим превратились в обломки клинков, сплетаясь в огромную смертоносную сеть, которая внезапно начала сжиматься вокруг катера.

Чжан Чжао, увидев, что все они вот-вот превратятся в фарш, остановил время. Ван Цзэ тут же обернул катер в семь-восемь слоев водяного пара, заморозил его, и катер стал напоминать цветок с сердцевиной из людей, защищенной ледяными лепестками. И тут же на сеть из клинков с неба рухнул сверкающий меч.

Сабля в руках Сюань Цзи очертила полную луну – оружие, в которое превратился один из мертвых детей, не смело ослушаться его. В зубах Сюань Цзи по-прежнему тлела сигарета – вытащив изо рта окурок, он провел им по лезвию. Клинок мгновенно удлинился, его охватили языки пламени. Не успело острие коснуться мертвых детей, как огненные языки, будто алые знамена, ринулись на противника.

Казалось, пламя живет собственной жизнью – оно набрасывалось на все подряд, охватывало все поверхности, продолжало гореть даже на морской воде. Правитель Вэй Юй, можно сказать, сорвал джекпот – пребывая в сотне тел одновременно, он почувствовал жгучую боль в каждом из них.

Все случилось за одну остановленную секунду. События развивались как в замедленной съемке: мертвые дети разом истошно завопили, клинки сверкающими искрами металла рассыпались в разные стороны, на поверхности моря заиграли блики – зрелище было воистину прекрасное.

Ледяная преграда, со всех сторон окружавшая катер, растаяла и с громким плеском вернулась в море.

– Что это? – пробормотал потрясенный Чжан Чжао.

– Божественное пламя, искореняющее скверну и изгоняющее бесов – незаменимая вещь в хозяйстве. Если его поглотить… – Сюань Цзи сунул окурок обратно в рот и сощурился, как будто от дыма, но в глазах мелькнули грусть и разочарование. Избегая смотреть в сторону Шэн Линъюаня, он повращал запястьем руки, в которой держал саблю, – суставы хрустнули. Чувствовал себя он так, словно тысячи лет провел, согнувшись в три погибели, без малейшей возможности вытянуться и размять кости. Он хмыкнул, усмехаясь скорее кисло, чем горько:

– …то оно укрепляет Ян[54]. Хочешь попробовать? Не подействует – денег не возьму.

Похоже, у всех пернатых была еще одна «особая» способность – что бы у них ни было во рту, это не мешало им нести без умолку всякую чушь. Неудивительно, что и семечки они щелкали быстрее всех.

– Не-не-не, – поспешно откликнулся Чжан Чжао, – я слишком молод, мне еще рано думать о кремации.

Сюань Цзи тем временем уже отдавал распоряжения.

– Сохраняйте бдительность! Нельзя, чтобы хоть один труп в суматохе уплыл.

Кругом раскинулось безбрежное море, не знающее границ ни на западе, ни на востоке, не ведающее преград ни на севере, ни на юге. Оперативники похолодели от одной мысли, что если они упустят хоть одного мертвеца, то чудовищный демон Вэй Юй не упустит своего шанса, ускользнет и смешается с толпой простых людей!

Поскольку Шэн Линъюань и Сюань Цзи взаимно сдерживали друг друга, им приходилось крайне осторожно пользоваться своими силами, чтобы не нарушить хрупкий баланс: Шэн Линъюань не смел в полной мере высвободить свою черную дымку, а Сюань Цзи не решался вновь призвать мощь Чжу-Цюэ, способную сотрясти сами Небо и Землю. Оба они могли позволить себе лишь чуть больше, чем другие «особенные», – и были вынуждены полагаться скорее на опыт и понимание ситуации, чем на силу.

Вэй Юй почти не понимал путунхуа, на котором общались люди, но оказалось, что одновременно они подумали об одном и том же. Мертвые дети разделились на две группы. Искалеченные трупы и скелеты образовали вокруг катера магическое построение, а несколько невредимых тихонько нырнули – и скрылись кто куда!

Жэньмо становились неистовые безумцы, исступленные сумасшедшие – одним словом, одержимые. Даже к самым отъявленным негодяям почти всегда есть за что испытывать жалость, но правитель гаошань стоял среди них особняком. Он был исключением из правил, попросту гнилой на корню. К величайшему сожалению, он родился в неспокойные времена. В хаосе Великой междоусобицы Девяти провинций даже простым людям кровь ударяла в голову, что уж говорить о Вэй Юе, отвратительном морском змее, который, что называется, поднимал волны даже без ветра.

Будь в мире божество жадности, Вэй Юй мог бы считаться его земным воплощением. При жизни правитель гаошань утопал в баснословной роскоши. На берегу Восточного моря он выстроил из белого нефрита дворец Байюй – «Палаты, куда не войдут ветер и дождь, не проникнут холод и зной». По какой-то неведомой причине он не любил носить обувь, а потому каждый уголок дворца Байюй, куда ступала его нога, должен был быть безупречно чистым и укрытым от непогоды. Чтобы дворец Байюй площадью почти в тысячу му[55] не превратился во «Дворец с белокаменными стенами и темными комнатами», он нанял самых искусных мастеров своего клана, дабы те создали во дворце рукотворное небо из плит горного хрусталя, усыпанных редчайшими жемчужинами Лазурного моря, которым не было цены. Даже Владыка людей Шэн Линъюань за всю свою жизнь видел всего лишь сто тысяч и одну такую жемчужину. Одна украшала головной убор его предков, венчавший его голову, когда он восходил на престол. Остальные сто тысяч он узрел во дворце Байюй правителя Вэй Юя.

Вокруг жемчужин висели русалочьи фонари в хрустальных абажурах. Белоснежный свет, проходя через бесчисленные жемчужины, преломлялся, и потолок дворца Байюй[56] казался голубым небом, неотличимым от настоящего. Русалочьи фонари не гасли круглый год, и во всем дворце Байюй никогда не наступала ночь.

Русалочий род был сожжен заживо ради этого дворца и ради того, чтобы Вэй Юй не испачкал носки на своих вонючих ногах.

– Вэй Юй, разве Мы позволили тебе удалиться? – холодно произнес Шэн Линъюань, и цепочка фраз на русалочьем языке полилась из его уст.

У Сюань Цзи мурашки побежали по коже.

Он понял общий смысл сказанного Владыкой людей: «Небо станет для тебя гробом, море – могилой, ведомые лютой ненавистью сотни тысяч мстительных духов готовы к бою».

Есть те, кто не сдается, даже если связать их по рукам и ногам. И если все, что им останется, это лаять на врага – что ж, от этого лая у того лопнет желчный пузырь[57].

Над морем из ниоткуда собрались низкие черные тучи, среди бурлящих вод, слившихся с облаками, мелькали тени с рыбьим туловищем и человеческой головой. В мгновение ока духи всех, кто нашел в море гибель, чей род был истреблен, кто затаил обиду и так и не обрел покоя после смерти, пробудились по воле Владыки людей, покорившись ему.

Зловещий русалочий язык разносился по окрестностям, возвращаясь эхом, – словно сотни русалок из глубин вторили его словам.

Плывший быстрее всех мертвый ребенок вдруг выпрыгнул из воды, взмыв на несколько десятков метров. Рядом с ним из черных как смоль волн выскочила тень русалки и налетела на него с силой цунами. Одним движением она впилась зубами в шею трупа, тот задергался изо всех сил. Тонкие пряди черной дымки нить за нитью потянулись из моря и наполовину «перегрызли» ему шею. Еще больше ее поднялось над водой и сгустилось в тени русалок. Те так и набрасывались на мертвеца, разрывая его на куски, пока на его месте не осталась лишь ржавая алебарда.

Море вокруг Шэн Линъюаня вдруг начало замерзать. Катер полностью сковало льдом. В теплых экваториальных водах из ниоткуда возник плавучий айсберг.

Свесившийся за борт слепец мгновенно вмерз в него, как быстрозамороженная утиная тушка. После секундного замешательства он громко завизжал.

Оперативники на борту смотрели во все глаза и аж рты пораскрывали. Чжан Чжао пробормотал:

– А он… он точно дух меча?

На море творилось сущее безумие – несмотря на то, что Шэн Линъюань не использовал демоническую энергию, громы и молнии все равно обрушились на его голову.

Ни секунды не раздумывая, Сюань Цзи полетел ему на помощь. Раскинув крылья, он целиком укрыл его и одновременно подбросил в небо девять пламенеющих монет. В двадцати метрах от земли они столкнулись с молнией, преграждая ей путь. Яркая вспышка на миг ослепила всех вокруг.

На Сюань Цзи обрушилось огромное давление, ноги его подогнулись, коленями разбив льдину, он вместе с кусками льда отлетел в море прямо в толпу мертвецов, встретивших его клинками – но Сюань Цзи сжал Шэн Линъюаня в объятиях так, словно спасал собственную жизнь, выгнул спину и плотно заслонил его огромными крыльями.

Вот только стоило его величеству увидеть огненно-красные перья, как у него страшно разболелась голова. Без тени признательности он схватил Сюань Цзи за запястье и оттолкнул.

– Не лезь не в свое дело!

Вэй Юй яростно взревел, демоническая тень в глубинах моря взбухла, чернота растеклась во все стороны. Люди начали задыхаться, словно какая-то сила высасывала из них жизненную энергию.

Присматривавший за Янь Цюшанем оперативник в панике вскинул голову:

– Командир Янь не дышит!

Ураганный ветер пронесся над поверхностью моря под звуки пронзительных воплей. Между небом и землей мчались грозовые тучи, косяки рыб в смятении уплыли подальше. Люди оказались в ловушке – бороться сил не было, как и некого было просить о помощи. Как мимолетна и хрупка жизнь смертных, как ничтожна!

И тут слабый голос послышался с моря:

– Спасите его!

Шэн Линъюань опустил взгляд и обнаружил, что метившие в него молнии ударили неподалеку от Чжичуня. Дух меча, покрытый письменами Темного жертвоприношения, печально смотрел на него с расстояния в несколько метров.

– Я… не знаю, кто ты, но ты ведь можешь спасти его? Прошу тебя…

Слегка удивившись, Шэн Линъюань приподнял бровь – оказывается, этот дух меча понимал древний язык.

– Умоляю! Я дам тебе все, что захочешь, если то в моих силах, даже собственную жизнь…

– Хорошо, – черная дымка приподняла Шэн Линъюаня над водой, и он избежал встречи со стальными мечами, в которые обратились мертвые дети. С длинными мокрыми волосами, свисавшими ниже плеч, он напоминал демона из легенд, что обрекает людей на вечные страдания. – Тогда я заберу твою жизнь.

Чжичунь остолбенел.

Сердце Сюань Цзи наполовину обледенело, наполовину полыхнуло такой яростью, что казалось, вот-вот сгорит само и испепелит легкие. Огненный тотем между его бровями словно прожигал кожу. Он-то считал, что когда-то в далеком детстве они с этим человеком жили душа в душу, а оказалось, то было лишь глупое заблуждение – у этой скотины и души-то не было!

– Шэн Линъюань! – осадил он его.

– Ритуал Темного жертвоприношения начался из-за тебя. Пока демон-жэньмо не вошел в полную силу, посредник еще может нарушить контракт, – продолжил Шэн Линъюань, не обратив на Сюань Цзи ни малейшего внимания. С большим интересом он пристально смотрел на Чжичуня. – Хватит ли у тебя сил вынести рассечение на тысячи кусков, когда ритуал обратится против тебя?

– Чжичунь, не надо! – крикнул Сюань Цзи. – Не слушай этого демона…

Но слова вдруг застряли у него в горле – он увидел, что неуклонно распухающая тень правителя Вэй Юя внезапно застыла.

Чжичунь издалека бросил взгляд на человека в катере, и глубокий водоворот начал закручиваться вокруг духа меча. В центре водоворота рука его превратилась в клинок длинного меча без острия, и его сияние озарило бледное лицо Чжичуня. Он встретился взглядом с Сюань Цзи, улыбнулся ему и отрицательно покачал головой.

А в следующее мгновение его рука-меч рассекла толстый кокон, сотканный из письмен Темного жертвоприношения. Чжичунь нарушил контракт!

Сюань Цзи только и успел, что резануть палец, нарисовать кровью на поверхности моря защитное магическое построение и резко «вдавить» его в воду. Спустя миг Чжичунь внезапно вырвался из воды и взмыл в воздух. Гнев Небес, который навлек только что на себя Шэн Линъюань, на Чжичуня обрушился свирепее во сто крат – его тело целиком исчезло в электрических разрядах.

Бушевала гроза, и люди чувствовали себя ничтожными перед ее яростью, все их шесть чувств на какое-то время перестали работать. Казалось, в свете ослепительных молний люди бесследно исчезли, растаяли, оставив после себя лишь силуэты.

Поднявшиеся из морских глубин на поверхность письмена Темного жертвоприношения разорвались в клочья под грохочущими ударами молний. Грозовой разряд пронзил воздух, и все живое, что было вокруг, разбросало в стороны, будь то люди или демоны. Демоническая ци с грохотом рассеялась, айсберг в море цунь за цунем растрескался, скованный льдом катер соскользнул обратно в воду и развалился на куски. Оперативники попадали в ледяную воду.

Шэн Линъюань громко расхохотался, и черная дымка устремилась к Янь Цюшаню, словно рыбки, выпрыгивающие из воды. Верный данному слову, он заморозил умирающего. Все его тело застыло, словно музейный экспонат, лишь висевший на груди металлический обломок вздымался и опускался в ритме волн. И тут он слабо засветился, свечение это образовало тонкий защитный слой, бережно окутав его, – точно так же глупые русалки тысячи лет назад сберегали драгоценную жемчужину, помещая ее в рот.

Отдача от прерванного ритуала Темного жертвоприношения была такой силы, что смогла бы бесследно стереть с лица земли даже нынешнее воплощение Шэн Линъюаня, что уж говорить о крошечном духе меча.

Наконец все успокоилось. Мечи и обломки катера мирно покачивались на воде. Черные тучи рассеялись, ураган стих. В небе показался Млечный путь.

На море не осталось ни следа Темного жертвоприношения, ни Чжичуня.