Мика нервно теребила кончик косы и старательно рассматривала свои ноги – лишь бы не встретиться глазами с каким-то из воронов Персиваля, что было легче сказать, чем сделать. Поскольку эти птицы были буквально повсюду. Вся стая крутилась здесь, едва они вышли из экипажа.

Несколько воронов спланировали на крышу чайного домика, откуда открывался вид на простиравшиеся вокруг чайные плантации. Другие рыскали среди ближайших кустов и громко щёлкали острыми клювами, как будто пробуя на вкус воздух, пока Персиваль сдавал вступительный экзамен.

– Это не плохая примета, это не плохая примета, – бубнила Мика себе под нос.

И всё же она не могла не всматриваться в темноту, туда, где за бесконечными рядами чайных кустов, за торчавшим в поле одиноким пугалом, угадывался неуклюжий силуэт Академии Маргариты. И конечно, она не могла не оглядываться на тени: а вдруг там светятся чьи-то злобные глаза? Просто на всякий случай. Однако единственным светящимся предметом до сих пор оставался её собственный хрустальный шар, спрятанный в кармане передника. Пропущенное сообщение от тётушки Хелен.

Мика шмыгнула носом. Она ещё не готова к этому. Сперва надо хоть как-то проявить себя. Сперва надо стать лучшей в классе.

– Конфетку? – голос Эмери прорвался сквозь шорох вороньих крыльев, когда она отлепилась от стены чайного домика. Девочка медленно вынула из кармана пригоршню коричных сердечек и высыпала в ладонь Мике. – Ты отлично справишься – ничего сложного. Открою тебе тайну: тебе просто предложат заварить ваш семейный чай.

Мика стиснула зубы, глядя, как Эмери кинула конфетку себе в рот. Ей было и так нелегко не обращать внимания на стаю воронов. Труднее была лишь одна вещь: не обращать внимания на чайную пиратку с роскошными волосами. Особенно после того, как Эмери только что с блеском сдала экзамен и думала, что единственный способ помочь Мике – это рассказать ей, о чем будут спрашивать – то есть обмануть экзаменаторов! Мика перевернула ладонь и высыпала конфеты на землю.

Но даже если Эмери это заметила, она не подала виду. Вместо этого она аккуратно поправила пояс своего золотого передника. Очевидно, это был высший знак отличия для ученицы Академии. Мика сердито надула губы. Конечно, Эмери это ничего не стоило, с её фу-ты-ну-ты каким выпендрежным фамильным рецептом!

– Любой передник заслуживает уважения, – заявила Эмери. – Ну, то есть я бы, конечно, желала тебе получить такой же золотой, как у меня, хотя на самом деле… Зелёный передник почти такой же… – она умолкла.

– Ага, конечно, – ответила Мика.

Потому что она не могла отделаться от тошнотворного предчувствия, что золотой передник ей не светит.

Повисшее неловкое молчание мигом заполнил шорох крыльев. В ту же секунду дверь чайного домика распахнулась, и из неё выскочил Персиваль: зубы сверкают в лунном свете, а на поясе туго повязан ослепительно золотой передник.

– Святые специи! – воскликнул он, и один из воронов сел к нему на плечо. – Прямо не знаю, что бы я сделал, если бы не получил золотой передник. Даже подумать страшно! – он прищёлкнул языком. – Зелёный – это такой отстой! Или ещё хуже… – его аж передёрнуло, – серый… Короче, желаю удачи, ты следующая!

Персиваль махнул Мике рукой, а Эмери ободряюще кивнула. Ветерок приподнял пряди волос у Мики на висках, а горькую гримасу скрыло облако, заслонившее луну.

– Знаете что, вы лучше меня не ждите, – сказала Мика. – Вдруг я задержусь.

Эмери нахмурилась, так что даже потускнели золотистые искры у неё в глазах. И Мике всё стало ясно. Она закусила губу, чтобы не дрожала. Эмери не верит, что ей это удастся. Эмери не верит, что Мика получит такой же, как у неё, золотой передник.

Персиваль пожал плечами и поднял с земли свои вещи.

– Ладно, значит, увидимся завтра в классе, – он толкнул локтем Эмери и кивнул в сторону Академии. – Идём. Нам, золотым, лучше держаться вместе.

Эмери ещё раз оглянулась на Мику, прежде чем пошла за ним по гравиевой дорожке. Секунда – и воронья стая снялась с места, словно их тут и не было. Поднятая ими пыль попала Мике в глаза, и она невольно прищурилась, повернувшись в сторону чайного домика.

Пора доказать Эмери, что она не права.

Мика не имела представления о том, что её ждёт – до сих пор ни в одной школе учеников не отличали по передникам, – но в любом случае её ожидания не оправдались. Пол не застилали мягкие ковры, стены не украшали ни гобелены, ни мандалы.

– Есть тут кто? – окликнула Мика, вдыхая запахи заплесневелого хлеба и пыли.

Над головой мигнула голая лампочка. Сперва комната была пустой. И вдруг перед нею появился стол. Весьма впечатляющий стол, достаточно большой, чтобы на нём поместились коробки со специями, чайники и горелки, на которых можно было заварить свой семейный рецепт.

– Эй, есть тут кто?

Чайный домик ответил эхом, и Мика шагнула к столу. Лампочка снова мигнула.

На этот раз на стене перед нею появилось большое зеркало в золочёной раме. Мика всмотрелась в отражение: юная ведьма в кардигане в горошек, ещё не просохшем после дождя, испуганно втянувшая голову в плечи, и стол ей до пояса.

Ветер откинул её косички на спину – кажется, он вырвался прямо из зеркала. От неожиданности Мика икнула. Так не бывает, правда?

Она присмотрелась к зеркалу ещё раз, обратив внимание на раковины, которыми была отделана рама, и на четыре крупных жемчужины, вделанные по углам. Мика ахнула. Она слышала о таких зеркалах! Их изготавливают из чистейшего песка морские ведьмы, живущие на берегу Безвременья. Их волшебство настолько сильно, что может создавать проход из ниоткуда в никуда. Ходили слухи, что они даже могут связывать разные миры… Но зачем здесь повесили столь мощный талисман?

Внезапно в зеркале распахнулись чьи-то глаза, словно отражавшие свет гладкие лужицы. Мика так и подскочила от испуга.

– Держись подальше, – раздался равнодушный голос. У нижнего края зеркала возникла низенькая фигура. Совсем короткая фигура, и вдобавок с явным бронзовым блеском.

Мика ахнула, разглядев фигурку будды. Неужели чайную церемонию принимает зачарованный будда? Однако, чем больше она об этом думала, тем логичней это казалось. Ведь другая ведьма могла бы соблазниться и украсть фамильный рецепт Мики. Зато будде это не грозит. Но постойте, это же значит…

– Ты же Весельчак, кузен Счастливчика! – воскликнула Мика, просияв от облегчения.

Зачарованные будды известны своим добродушным нравом и снисходительностью, готовностью дать человеку второй шанс. Может, всё обернётся не так плохо! Однако будда скрестил руки на груди и сурово нахмурился, отчего у Мики возник комок в горле. Кажется, зачарованные будды вообще не умеют хмуриться!

– Не пытайся увиливать. Завари свой фамильный рецепт, – рявкнул Весельчак, – и я решу, какой передник ты заслужила. Никаких вопросов.

От неожиданности Мика раскрыла рот.

– Н-н-но… – вырвалось у неё.

– Никаких вопросов. Завари свой фамильный рецепт, – прошипел будда из своего зазеркалья, не проявляя ни малейшей снисходительности.

Мика закусила губу. Весельчак не имел ничего общего со своим кузеном Счастливчиком. Он скорее имел много общего с пишачей[5], вставшим не с той ноги. Мика кое-как зажгла горелку, налила в чайник воды и бросила чайные листья. Что ей теперь делать? Она же всегда портит фамильный рецепт…

От воды пошёл пар, и горьковатый аромат немного развеял тяжёлую атмосферу. А Мику посетило озарение. На сердце тут же полегчало. Это отличная идея!

Постаравшись принять как можно более уверенный вид, она аккуратно набрала нужные ингредиенты. Пусть она не в состоянии правильно приготовить фамильный рецепт, но слушая на протяжении целых двенадцати лет бесконечные монологи Счастливчика, девочка успела узнать многое о зачарованных буддах. Может быть, это поможет ей настолько впечатлить Весельчака, что он присудит ей золотой передник, не требуя обязательного фамильного чая. И кто знает, может, даже удастся сделать этого пишачу немного более добрым!

Очень осторожно Мика добавила в котёл выбранные специи и молоко, терпеливо помешивая чай до тех пор, пока не пошёл пар. И только тогда, стараясь подавить нервную дрожь в руках, она сняла котёл с огня и перелила напиток в чайник. Глядя на горячую тёмную жидкость, девочка прерывисто вздохнула.

Веселящий чай. Перед таким чаем не устоит ни один будда – и оставалось надеяться, что он поможет вернуть улыбку на уста этому буке. Приготовление такого чая было совсем несложным – главное не делать резких движений и не слишком взбалтывать его. Почти готово. Сосредоточенно оттопырив губы, Мика наполнила чайник.

И вдруг она застыла. Потому что в зеркале появилась новая тень. Как будто яркий солнечный блик сверкнул в нижнем углу: неужели кто-то подкрался к будде сзади? Стол скрипнул, когда она поставила чайник.

– Весельчак? – неуверенно окликнула она. – Там с тобой кто-то ещё?

– Что-о-о-о? – глаза будды широко распахнулись. – К-конечно, нет, – забормотал он, – я один, совершенно один!

Тень у него за спиной дрогнула, и у Мики испуганно забилось сердце, а по спине побежали мурашки.

– Ты уверен? – спросила она.

Тень подобралась совсем близко, она почти касалась будды.

– Совершенно. Никому не позволено присутствовать на чайной церемонии, никто, кроме меня, не имеет права видеть фамильные рецепты! – бронзовые пальцы барабанили по колену, пока Весельчак прокашлялся. – В противном случае это был бы обман.

Мика стиснула зубы. Конечно, здесь не может быть посторонних – Весельчак прав: тайна фамильных рецептов считалась святыней! Но в то же время… Она же видела, как дрожат его пальцы, как нервно трепещут веки и как он то и дело нервно сглатывает.

Если тут кто-то есть, почему Весельчак лжёт?

Тень уже доползла до стекла и резким толчком выбралась наружу. И поплыла по воздуху к ней. Мика отшатнулась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она снова шагнула назад. Виски стали влажными от пота.

И тут она застыла, глядя на то, как неспешно тень расправляет крылья. Это вообще была не тень. Это была маленькая, невинная моль. Она покачала головой, приходя в себя. Всего лишь моль.

– Видишь, – Весельчак скрестил руки. – Я же говорил: никого нет.

Мика перевела дух и отмахнулась от моли. Стало быть, в чайном домике завелась моль. И всё же ей не давала покоя мысль: почему Весельчак соврал? Она снова шагнула назад, неловко задев ногой стол.

И тут же ей стало не до моли.

– Веселящий чай! – ахнула она.

Никто не мог объяснить, почему веселящий чай так отвечает на встряхивание. Единственное, что нам известно наверняка – что вместо смеха он начинает вызывать противоположные, крайне неприятные звуки, отчего многие ведьмы стараются всегда иметь при себе затычки для ушей – просто на всякий случай.

И это оказался именно тот самый всякий случай.

– Что это за отвратительный шум? – возмутился Весельчак, зажимая уши. – Прекрати немедленно!

– Мне так жаль! Я всё исправлю! – Мика сорвала с головы и без того мятую шляпу и бросила на пол в надежде вытереть лужицу вопящего чая. Вот только ещё раньше в эту лужу попал её каблук.

– Ай-яй-яй! – закричала она, поскользнувшись и опрокидываясь на спину.

Прямо на стол.

– Ох, нет! – Мика вскинула руки в безуспешной попытке предотвратить неминуемое.

Но бесполезно. Чайник со всем его содержимым взлетел в воздух и воспарил над бетонным полом. В несколько иной ситуации такие кульбиты, исполняемые чайником, могли бы произвести впечатление и даже сорвать аплодисменты. Но сейчас Мика могла лишь в ужасе следить за тем, как взбитый до пены чай выплёскивается на зеркало.

Мика зажала уши, но всё равно слышала, как от оглушительного воя содрогаются стены чайного домика. Лампа над головой качалась, как на ветру, а по зеркалу пошла длинная трещина.

И тут всё кончилось.

– Что это было? – спросил из глубины зеркала испуганный будда.

– Веселящий чай, – у Мики безвольно опустились руки. – Но так получилось, что я его встряхнула… Это вышло случайно, честное слово!

– Веселящий чай? Никогда в жизни не слышал о таком бесполезном, глупом рецепте, – отчеканил Весельчак таким тоном, что Мика похолодела.

– Значит, я не получу золотой передник? – промямлила она, потупившись.

У Мики перехватило дыхание. Она всегда считала себя ведьмой-оптимисткой, хотя сейчас скорее стала пессимисткой. Опрокинутый чайник исчез, так же как и пролитый чай, и беспорядочно разбросанные по столу ложки и специи.

– Золотой передник? – от возмущения голос Весельчака поднялся до визга. – Я не дам тебе даже серый! Передники получают те, кто сдал мой экзамен! А ты не сдала.

– Не дашь передник? – Мика едва стояла на ногах. – Но моё место – в Академии Маргариты! Я должна учиться здесь!

От странных звуков – не то рычания, не то икоты, – заполнивших чайный домик, она задрожала от страха и покрылась гусиной кожей. Мика не сразу догадалась, что это был смех.

– По-твоему, твоё место в Академии Маргариты? – осведомился Весельчак. – После разбитого зеркала и вопящего чая вместо фамильного рецепта? Вот уж действительно впору развеселиться! – и будда Весельчак, который вовсе не был весёлым, глубоко вздохнул и сказал: – Прощай навсегда, Мика Дайаан!