Дверь чайного домика закрылась за Микой с решительным бряк.

– А как же второй шанс? – крикнула она. – Позвольте мне попробовать снова! Ну пожалуйста!

Из-за двери послышалось сердитое бурчание и тяжёлый вздох.

– Уходи. Никаких вторых шансов – если только не заваришь чай от головной боли.

И внутри всё окончательно затихло – тишина была такая полная, что Мика слышала стук собственного сердца, пока старалась осмыслить всё, что с нею случилось. Ей не дали передника. Ей не дали никакого передника в той единственной школе, откуда её ещё не выгоняли. Ей стало трудно дышать.

Академия Маргариты была последним шансом для Мики.

Её взгляд обратился к массивному силуэту стоявшей в отдалении школы, где Персиваль со своими воронами и Эмери со своими глазами в золотую крапинку давно спят в тёплых кроватях, сложив рядом свои золотые передники. Это было абсолютно нечестно. Но с другой стороны, в отличие от неё они сумели заварить свои прекрасные фамильные рецепты. Она всхлипнула, смахнув одинокую слезинку.

Пятна лунного света лежали как молочные лужицы на чайных полях, охраняемых одиноким пугалом. Тётушка Хелен никогда не жалела молока для своего чая. И она любила ночную пору, особенно в полнолуние, как сейчас. В такие ночи она частенько засиживалась допоздна в чайной лавке на случай, если заглянет запоздалый клиент в надежде получить чашку горячего чая и добрую компанию.

Мика повернулась спиной к двери. Она решительно нахмурилась и сжала губы. Нет, она не прекратила попытки. Пока ещё нет.

Когда она провалила последний экзамен, и лягушонок Глеб втюрился в профессора Хомяка, сдалась ли она, стараясь найти противоядие? (Понятно, что получилось у неё не то, что надо – но дело не в этом.) А когда из-за сглаза коричный торт поднял ураган у них в лавке, перестала ли Мика гоняться за ним, чтобы выставить за дверь? (Понятно, что ей опять не повезло – но дело не в этом.)

И она не забывала слов той незнакомой ведьмы, призвавшей Мику в Академию. «Юная ведьма, готовая пойти на что угодно, лишь бы стать великой». Она улыбнулась.

– Да, это правда, – прошептала Мика.

Кому дело до болтовни этого надутого будды Весельчака? Она сама откроет для себя второй шанс. Не обращая внимания на грязь, облепившую колени, она опустилась возле своего чемодана, достала полупустой термос и взболтала остатки левитирующего чая, прежде чем отвинтить крышку.

Она приготовит новый рецепт.

Из термоса повеяло ароматом кокосового молока. Да, это станет отличной основой… Для чего-то сладкого и неожиданного.

Ахнув, Мика заметила на земле что-то красное: коричные сердечки Эмери. Она подобрала одно сердечко, сдула пыль и опустила в термос. Чай зашипел, пока оно таяло, и Мику как будто укололо в висок. Она не сомневалась, что этот чай принесёт ей передник.

– Привет!

Мика всмотрелась в массу чайных кустов, темневших под звёздным небосводом, и край леса вдалеке. И в пугало. Всё как прежде. Мика нахмурилась. Кажется, оно стояло не там, где сейчас. Оно передвинулось.

Ближе.

На нём была надета старая драная рубаха в клеточку, а на голове из тыквы красовалась дырявая шляпа. Громко сглотнув, Мика выставила перед собой открытый термос, как щит, и шагнула вперёд. Ей уже доводилось слышать про зачарованные пугала: к их шестам привязывали чайные пакетики, чтобы они могли шагать по полю и пугать птиц. Шлёпая ногами по влажной земле между рядами кустов, она напрасно всматривалась в палку от метлы. Там не было ни одного пакета.

Мика закусила губу, стараясь не обращать внимания на мурашки, ползущие по спине. Она совсем недавно чувствовала то же самое. Как будто за нею следят. Из дырявых рукавов пугала посыпались соломенная труха и сухие чайные листья.

– Привет! – Мике пришлось откашляться, чтобы продолжать. – Ты, что ли… за мной следишь? – она очень старалась, чтобы голос не дрожал.

И тут в голове у пугала что-то блеснуло. Яркий луч света вырвался из треугольных глаз, так что стало видно суровую нитку, стягивавшую оранжевые губы. Мике чуть не стало дурно.

– Ая-яй-яй! – завизжала она, швырнула в пугало термос и пустилась наутёк что было сил.

Она понятия не имела, что это так сверкнуло. Она вообще не понимала, что происходит. Всё, чего она хотела – убраться как можно дальше от этих пронзительных глаз. Глаз, приносящих проклятье. Кровь барабанами гремела у неё в ушах. Ноги путались в чайных листьях, а косички лупили по спине. Она бежала из последних сил, стискивая руки в кулаки. Пока что-то не поймало её за ногу.

Масса чайных кустов ринулась к ней, когда девочка рухнула ничком, увязнув руками в мягкой почве. От удара из груди вышибло весь воздух. Шляпа улетела куда-то в кусты.

Со стоном Мика потёрла саднившие колени. И ахнула от неожиданности, обнаружив у самого своего лица шестиугольные очки и облако пышных волос. Это оказалась девочка, ученица примерно её возраста.

Мика прищурилась и осмотрелась, помня о жутких глазах. Куда делось пугало? Над чайной плантацией веял приятный ветерок, и Мика немного успокоилась.

– Ты не ушиблась? – спросила девочка, протянула Мике помятую шляпу и подала руку, помогая встать. Для девочки её размеров и веса она оказалась на удивление сильной.

– Спасибо, – Мика наклонилась, якобы отряхивая колени, а сама украдкой оглянулась. Со вздохом облегчения, она убедилась, что пугало исчезло – совсем как тень в зеркале.

– Меня зовут Джун. Рада познакомиться, – сказала девочка. – Я как раз возвращалась из… – она замялась, сгорбилась и стала поправлять очки на носу. То ли это была игра света, то ли из-за мешковатой рубахи не по росту и невероятно грязного обрывка ткани, служившего ей вместо передника, она походила на бродячую кошку. Кошку, готовую к драке.

Мика отступила назад. Что делает здесь эта Джун посреди ночи?

– Так откуда ты возвращалась? – подозрительно спросила Мика.

Джун помахала пальцем в воздухе.

– Точно! Наказания! Я как раз возвращалась после наказания Аклхака! – и она резко кивнула, отчего из пышной копны волос выпала соломинка – как будто Мика должна была всё понять. Но не успела Мика задать вопрос, как девочка нацелила палец на Мику обвиняющим жестом. – А откуда же ты сама сейчас возвращалась? Не очень подходящее время для бега трусцой! Особенно с чемоданом. Очень странно!

Мика глубоко вздохнула и оглянулась на чайный домик. Чайный домик, в котором Персиваль и Эмери получили золотые передники, а она не получила ничего. Потом она посмотрела на термос. Он валялся за несколько рядов от неё, и из него на землю вытекали последние капли её второго шанса. Затем она обвела взглядом плантацию, где среди кустов где-то прятался её сглаз, выжидая новой возможности испортить чудесный рецепт Мики. Как будто она сама с этим не справится. У Мики задрожали губы.

– Я провалила чайную церемонию.

– Провалила? – выдохнула Джун, вцепившись в край передника и испуганно тараща глаза. – Нет, такого не бывает. Это невозможно.

Мика проглотила комок в горле.

– Поверь, я провалила. Мне не дали передника.

И вдобавок Весельчак вовсе не собирался раздавать вторые шансы.

– Нет, нет, – Джун решительно подбоченилась. – Здесь не бывает провалов, здесь можно только учиться новым рецептам. В Академии Маргариты ученикам провалы не грозят. Поверь, я хорошо знакома с директрисой Зарой.

– Точно? – что-то шевельнулось у Мики в груди.

– Абсолютно, – Джун схватила Мику за руку и потащила за собой. – И вот ещё что: тебе повезло, потому что я знаю, где можно раздобыть передник.

– Ты знаешь? – растерянно переспросила Мика, с трудом пробираясь сквозь ряды чайных кустов.

Джун широко улыбнулась в ответ, не выпуская Микину руку. Это была очень странная ведьма. Она передвигалась какими-то резкими рывками, словно не очень хорошо умела ходить. Интересно, долго ли она отбывала наказание? Мика сделала себе памятку: никогда не перечить профессору Аклхаку. Что казалось ещё более странным – Джун то и дело останавливалась, чтобы сорвать несколько молодых чайных листиков, и с еле слышным хихиканьем прятала их в карман передника. И при этом всякий раз – Мика готова была поспорить на угодно – от неё пахло тыквой.

Но это не имело значения, ведь Мика впервые улыбнулась с той минуты, как вылезла из повозки рикши – и улыбалась до сих пор. Кажется, она всё-таки будет учиться в Академии Маргариты.

Если издали здание школы казалось просто неуклюжим, то вблизи оно выглядело откровенно чудовищным, как будто во тьме затаился огромный зверь, состоявший из башен и галерей грубой каменной кладки. Мика прижалась спиной к твёрдой стене, испуганно наблюдая за тем, как Джун обрывает побеги плюща, заплетавшего щели между камнями.

– Почему мы не можем просто войти в ворота? – недоумевала Мика.

– Потому что это для зануд, – Джун закатила глаза. – Ты что, хочешь быть занудой? Или ты любишь веселье? – она бросила к ногам очередную, особенно упорную лозу. – Ну, наконец-то.

– Я просто хочу получить передник, – сказала Мика. У неё крепло смутное подозрение, что Джун не из тех ведьм, которые бы понравились тётушке Хелен. – Что это?

Оказывается, под плющом скрывался нос размером с дверную ручку. Джун решительно нажала на него. И тут же на каменной стене появились контуры двери. Мика ахнула от неожиданности.

– Ты когда-нибудь видела дверь с носом? – Джун с ухмылкой постучала пальцем по своему носу, прежде чем шагнуть в темноту.

Мику ошарашил резкий запах. Это была какая-то дикая смесь ароматов: от жгучих до приторных, густых и лёгких, горьких и резких. А затем пришёл звук. Низкое бульканье, такое глубокое и старое, словно шло отовсюду. Даже изнутри самой Мики.

– Где это мы? – шёпотом спросила Мика. Её шаги гулко отдавались в каком-то очень, очень большом помещении. – И почему так темно?

Где-то далеко впереди появился тусклый серебристый отсвет, и когда её глаза приспособились к полумраку, стали видны бесконечные ряды полок. Она ахнула. Сплошные полки, заставленные специями, уходили от пола в немыслимую высоту. Девочка даже не могла разглядеть, где они кончались. А посередине, на столе с ножками в виде львиных лап, исходил паром чайник размером с коляску рикши.

– А, это просто библиотека специй, – Джун небрежно повела плечом. – Здесь никогда не случается ничего весёлого, – и она довольно неприлично фыркнула носом. – То, что нам надо, находится дальше.

Мика с трудом оторвала взгляд от гигантского чайника и заглянула за угол, где был вход в библиотеку. Джун по освещённому свечами коридору подошла к запертой двери. За заиндевевшим окном двигалась тень.

Джун сунула руку в карман передника за пригоршней только что сорванных листьев. Другую руку она протянула к ближней полке и достала из коробки щепотку специй.

– Видишь эту дверь? – спросила она, смешав в ладонях листья и специи и старательно их растирая. – За дверью стол. А в столе – передник.

– Дверь, стол, передник – ясно, – отвечала Мика. От вони тухлых яиц, поднимавшейся из ладоней Джун, у неё брезгливо дрогнули крылья носа. – А как насчёт тебя? Что ты будешь делать?

– Отвлекающий манёвр, – сообщила Джун, изогнув брови.

И тут она раскрыла ладони. Хотя Мика была хорошо знакома с тем, как пахнет испорченный чай, с такой вонью ей ещё не приходилось сталкиваться. Наверное, так воняют тапки у старой ведьмы, если их набить луком, а затем поджарить на огне прямо из ноздрей вритры[6], а затем щедро посыпать вонючим сыром. В общем, это было ужасно.

Волосы встали дыбом у Мики на голове при виде того, как зловонная каша из чая и специй шлёпнулась на пол. И моментально отрастила четыре паучьих лапы.

– Это ещё что? – пискнула Мика, зажимая нос, пока тварь бежала по коридору, оставляя за собой вонючий след.

– Ты что, никогда вонючек не лепила? – удивилась Джун. – Чай гораздо забавнее, чем про него хотели бы думать. Особенно учителя и родители, – Мика смотрела, как вонючка протиснулась под дверью и скрылась. – Погоди, пока она… – шептала Джун, прижав руки ко рту. Тень за окном застыла неподвижно. – Погоди, пока она…

Мика застыла на месте. И тут раздался свист, как от кипящего чайника, и дверь распахнулась.

– Так, и кто это сделал на сей раз? – строго вопросила женщина, вышедшая из плотного облака вони, от которого у Мики заслезились глаза. Она была очень высокая и одета исключительно в бежевые цвета – под стать стенам школы. Бежевые брюки, бежевый жакет, бежевый шарф – и злобная гримаса. Можно было не сомневаться: это была хозяйка Академии Маргариты, директриса Зара. С воем она зажала нос. – Кое-кто напрашивается на наказание, и я с радостью удовлетворю эту просьбу!

Мика застыла неподвижно, стараясь слиться со стеной, пока директор шагала по коридору, в облаке густой вони. Ей вдруг стало страшно. Это и был план Джун? Разозлить директрису? Директрису, по слухам, наделённую даром Глотателя?

– Ты не сказала, что это дверь к директрисе! – прошептала Мика.

Мика почувствовала, как рядом с ней трясутся плечи Джун, и сердито стиснула зубы. Постойте, она что… смеётся?! Мика встряхнула головой. Может, Джун действительно хотела ей помочь, но выбрала какой-то странный способ. Мика сама найдёт свой передник. Пожалуй, лучше им сейчас расстаться.

И она уже собралась об этом сказать, когда из кабинета директрисы вышел второй колдун.

Он оказался ещё выше, с длинной волнистой бородой, длинным лицом и пронзительными глазами – жестокими и опасными. Нарочито медленным движением он стёр со щеки единственную слезинку, выступившую от вони, и пошёл в другую сторону.

Плечи Джун мигом прекратили трястись. Шестиугольные очки запотели, между бровей пролегла глубокая складка, и она медленно опустилась на колени. Все мысли о том, чтобы оставить Джун, моментально испарились. Мика наклонилась над ней, обхватив за талию.

– Что с тобой? Тебе плохо?

Джун всхлипнула, поспешно отпихнула от себя Мику и выпрямилась.

– Ничего мне не плохо. Просто немного задохнулась, вот и всё, – она качнула головой. – Вонючка оказалась сильнее, чем я хотела.

Несмотря на то, что Мике было всего двенадцать лет, она уже хорошо понимала, когда кому-то плохо. Точно так же было плохо ей самой, когда Нур сказала, что с ней никто не хочет связываться. Мика закусила губу – её кузина Аахори всегда знала, что делать в такой ситуации.

– А ты чего ждёшь? – Джун скорчила сердитую гримасу. – Всё чисто. Вперёд!

Толчок, повелительный взмах рукой – и Мика выскочила из библиотеки специй. Она пронеслась через облако вони, заполнившее эту часть коридора, и захлопнула за собой дверь в кабинет директрисы.

Но всё же успела напоследок оглянуться на Джун, у которой сделался такой вид, будто она увидала призрака.