Злонамеренное уничтожение ингредиентов. Немыслимо!

Сосредоточенно хмурясь, Мика запихивала содержимое своего комода в чемодан (одежда никогда не бывает лишней). За одеждой с гороховым принтом, конечно, последовала любимая подушка с ароматом имбирного чая.

Злонамеренное уничтожение ингредиентов, и всё по вине Мики. Аахори моментально раскусила бы подвох. А тётушка Хелен эту девицу и на порог бы не пустила. Но Мика? Мика предложила ей стать лучшей подругой. Она сокрушённо покачала головой.

Какое нелепое у них название: «Чайная Санни». Наверняка они уже владеют каким-нибудь фу-ты-ну-ты распрекрасным рецептом фамильного чая, и к нему фу-ты-ну-ты распрекрасным чайным сервизом с фу-ты-ну-ты распрекрасными чайными ложечками, которые ещё и моют себя сами. Мика в задумчивости поджала губы. Почему девчонка ничего ей не сказала? И почему всучила зачарованный сахар? На деле девчонка с той стороны улицы никак не тянула на лучшую подругу навсегда. Прямо скажем, из неё получился самый настоящий заклятый враг.

Мика так и не смогла найти достойное объяснение тому, что сделала потом. И скорее всего наша история обернулась бы совершенно по-иному, если бы Мика прекратила грустные размышления. Но кто знает наверняка? Нам не всегда дано понять деяния Чайных Предков.

Девочка постояла, глядя на чемодан, а потом спрятала в него плотный пакет с остатками зачарованного сахара. И взмолилась Святым специям, чтобы ей хватило сил закрыть крышку.

Затем, не в силах избавиться от тошнотворной тревоги и страха, Мика сунула хрустальный шар в карман фартука, застегнула чемодан (после продолжительной возни и пыхтения), ухватилась за него обеими руками и поволокла вниз по лестнице. Всё это время она прилагала героические усилия, чтобы не перебудить всех в лавке.

Потому что впервые за свои двенадцать лет жизни Мика собралась сбежать из дома.

Она ещё раз перечитала послание в хрустальном шаре. Всё было совершенно понятно:

«Поздравляем! Вам предлагают стать ученицей Академии Маргариты!»

Стало быть, эта странная ведьма с копной кудрявых волос и ласковой речью – вовсе не такая уж и странная: она профессор! Профессор, только что пригласивший Мику учиться в самой престижной чайной школе в местном колдовском шабаше! Да любая ведьма взлетела бы до луны от счастья! Только не Мика.

Она не удержалась от грустной гримасы. Кузина отказалась от их предложения не просто так. Академия Маргариты была известна не только жестокими учителями и подземными карцерами: здесь не существовало такого понятия, как второй шанс. И это создавало большую проблему для Мики, которой едва удавалось выживать после третьего, четвёртого и даже шестого шансов. Получается, что в этой школе у неё вообще шанса не будет!

В кухне Мика задержалась и выглянула в дверь, чувствуя, как липнет к ногам платье в горошек. В чайной лавке было пусто, подушки сложены горкой на кресле, стулья, как часовые, выстроились вдоль стен, а посреди комнаты так и стояли корзинки с печеньем. Тётушка Хелен оставила их там, когда бросила уборку, увидев осколки, в которые превратился её любимый чайный сервиз после вчерашней катастрофы. Завтра с утра им придётся закрыть лавку, чтобы сделать покупки. Мика повертела пальцем в одной из многочисленных дыр в стене, смежной с соседями, и у неё перехватило горло.

Ей не светит второй шанс, и всё же она попытается. Потому что, уехав в Академию Маргариты, она окажется вдалеке от семейной лавки, и это единственный способ помочь тётушке Хелен. И что ещё более важно и совершенно необходимо, только так она может быть уверена, что девчонка с той стороны улицы и её зловредная чайная не сумеют вытеснить из бизнеса их семью!

В глазах у Мики стояли слёзы, но она решительно вышла в ночь и направилась к стоянке рикш. Голова шла кругом от страха, надежды и, конечно, мыслей о чае. Лёгкий дождик вымочил платье в горошек, и едва она доковыляла до повозки рикши и прижалась щекой к холодному окну, он превратился в ливень.

Мика прерывисто вздохнула. Пусть ей предстоял тяжёлый путь, она хотя бы на шаг приблизилась к сохранению семейной лавки. Только это и имело значение. Вокруг неё звучал тихий – а иногда и не очень – храп ведьм, сидевших в повозке, словно карканье странных птиц. Всё будет хорошо. Вот только… далеко не сразу Мика осознала, что в затылке скребётся какая-то тревожная мысль, заставляя её хмуриться. Она забыла что-то важное, но что?

Мика на ощупь пошарила в багаже, пока не коснулась гладкого алюминиевого бока термоса, прихваченного в последнюю секунду: остатки чая, заваренного вечером её кузиной. У неё невольно участилось сердцебиение и покраснели щёки. Понимаете, каждое семейство чайных ведьм славится каким-то особенным рецептом заварки. А это – это был чай «Незабудка», фамильная гордость Дайаанов. Чай, освежавший память – если вы так же страдаете забывчивостью, как Мика, крайне полезная вещь. Конечно, это был Микин выбор: добавить или нет капельку кокосового молока для изысканности вкуса. Это было ужасно – оказаться под запретом заваривать чай в лавке, полной заварки, и временами она просто ничего не могла с собой поделать.

Она невольно улыбнулась. Стоило приоткрыть термос, и оттуда полился утешительный аромат корицы. Мика поднесла термос к губам и отпила глоток.

И тут же рикша угодил в колдобину на дороге.

– Ай! – пискнула Мика.

Чемоданы слетели с места, островерхие шляпы выпали в окна, а непослушный термос выскользнул из пальцев.

– О нет! – вскричала Мика, когда бесценный чай выплеснулся из термоса.

Но в следующую секунду рикша резко повернул, и чай растёкся где-то позади.

Мика скорчилась на сиденье, оглушённая негодующими возгласами пассажирки, которую она вымочила. Может, всё ещё обойдётся? Может, это просто милая старенькая колдунья, которая смирится с тем, что в дороге бывает всякое, и мирно вернётся к своему вязанью?

– Ты извиняться не думаешь?

Смуглый парень с острым подбородком и ещё более острыми зубами так наклонился, что его физиономия нависла над Микой. Его чёрные волосы были собраны в узел, а серебристую тунику украшали тонкие чёрные ленточки. Что ни говори, одет он был как на картинке – даже безнадёжно побуревший от чая. А когда-то серебристый шарф, который теперь пытались снять, Мика с удовольствием примерила бы на себя. В любой другой ситуации она с удовольствием бы с ним подружилась. Но сейчас слишком сильно дрожала от страха, и ей было не до комплиментов.

Потому как по обе стороны от его лица, взъерошив перья и блестя глазками-бусинками, сидела пара здоровенных воронов.

– Плохая примета! – проблеяла Мика и полезла в окно, лишь бы оказаться подальше от них.

И внезапно досадное ощущение чего-то забытого, не дававшее ей покоя, обожгло её сильнее, чем целый стручок любимого тётушкой острого перца. Мика сглотнула. Торт-торнадо, уничтожение ингредиентов, а вот теперь не один, а целых два ворона, пронизывающих её взглядами! Объяснение было лишь одно, и оно было ужасным.

Мику Дайаан бесповоротно и жестоко сглазили. А это вряд ли пойдёт на пользу чудесному плану стать лучшей ученицей в Академии Маргариты и спасти фамильную чайную лавку от магазина Санни.

Вороны щёлкали клювами, а капли чая стекали по их перьям. Они явно были не рады.

– Не верю я ни в какие приметы, – парень бросил мокрый шарф на скамью между ними. Он поднял руки и ласково погладил клювы. – Я верю в себя, – он ухмыльнулся, как будто это была шутка. – А ты не трясись. Они добрые.

Мика перевела дух и села поудобнее. Разве вороны бывают добрыми? Одна из птиц вдруг расправила крыло, так что длинные перья задели крышу повозки, а потом уютно устроилась на плече у мальчика – и Мика слегка успокоилась.

Если тётушке Хелен и удалось чему-то её научить – это вежливости. И Мика, хотя и нерешительно, протянула руку.

– Привет. Моя семья держит чайную лавку, и я собираюсь когда-нибудь стать лучшей в мире чайной ведьмой. А сейчас, – она сделала глубокий вдох, – я еду учиться в Академию Маргариты. Рада познакомиться, – она покосилась на шарф и добавила: – И прости за испорченный шарф.

Мальчик недоверчиво фыркнул и покачал головой, но всё же пожал ей руку.

– Персиваль, – сказал он. – Моя семья не держит лавок. Не хочу хвастаться, – и он подмигнул с таким видом, будто как раз собирался сделать именно это, – но рецепт нашего семейного чая обладает большой силой. Один глоток – и ты выучишь любой язык. Даже птичий, – вороны дружно взъерошили перья. – А иногда мне даже и чай пить не нужно. Эти парни отлично меня понимают.

Мика ахнула. Неужели чай может быть таким сильным, что его даже не надо пить? Никогда не слышала о таком!

– Невероятно! – выдохнула она, краснея от восторга.

Ей сразу захотелось так много узнать, о стольком расспросить! Разве вороны вообще пьют чай? А если пьют, значит ли это, что они содержат свои чайные, укрытые в кронах деревьев? И сколько времени должно пройти, чтобы она, не нарушая приличий, могла бы попросить Персиваля приготовить для неё свой семейный чай?

– Можешь мне поверить – это скорее проклятие, чем преимущество, – он закатил было глаза, но посмотрел на шарф и застыл. – Ты это видела? – он тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения. – В общем, все только и делают, что просят меня приготовить им мой чай, и в школе покоя нет от всех этих ведьм, которые не способны усвоить даже семейный рецепт, но при этом воображают, будто могут стать великими колдуньями.

– Ведьмы, которые не способны усвоить даже семейный рецепт? – переспросила Мика, чувствуя, как краснеют уши.

– Вообще-то, я считаю, что любая ведьма может стать великой, – пробормотала она. – По-моему, любой человек может стать кем угодно, если к этому лежит его сердце. По крайней мере, я слышала такую поговорку.

Тут рикша снова остановился так резко, что багаж посыпался с полок на середину прохода.

– Хмм, мне никогда это не приходило в голову, – Персиваль задумался. А потом лизнул запястье. – Так или иначе, в Академии Маргариты всё будет по-другому.

– Ты тоже едешь в Академию Маргариты? – Мика широко распахнула глаза.

С одной стороны, было приятно иметь там хотя бы одного знакомого. Но с другой стороны, это только усиливало тревогу. Получалось, что у всех кругом имелся фамильный рецепт чая, который был сильнее, чем у неё, и это являлось вопиющей несправедливостью. Как ни крути, но лучшей ученицей в классе могла быть только одна ведьма.

Дождь за окнами тем временем немного ослабел. То ли это гроза обессилела, то ли их рикша.

– Ты совсем не волнуешься? – Мика открыла окно, позволяя прохладному воздуху овеять покрывшуюся испариной кожу. Пальцы невольно потянулись к кончику косы.

Но Персиваль улыбнулся, демонстрируя необычно острые резцы.

– С чего бы? Я не жалел времени на подготовку к вступительному экзамену! Если ты успела подготовиться, то бояться нечего. Хотя, конечно, меня немного смущает их директор – она явно стала ещё строже с тех пор, как пропала её дочь.

Пропала дочь? Мика озабоченно нахмурилась. Она даже представить себе не могла, что бы почувствовала, если бы пропал кто-то из её близких. И тут сердце ёкнуло в груди – до неё дошёл полный смысл слов Персиваля.

– Погоди, а что, там будет… экзамен?

– А как ты думала? Как ты вообще умудрилась не знать про… – он громко охнул, снова взглянув на свой шарф. – Точно, я что-то такое видел! Ради Святых специй, что ты намешала в свой чай?

О нет! Мика болезненно поморщилась. Потому что шарф, хотя и оставался мятым комком между ними, уже не лежал на сиденье. Он приподнялся над сиденьем примерно на дюйм. Могло ли так подействовать добавленное ею кокосовое молоко? Могла ли она вообще так сильно изменить рецепт из-за одного-единственного ингредиента?

Но не успела Мика сообразить, как рикша налетел на новый ухаб – на сей раз это был ухаб всех ухабов. В воздух взлетели остроконечные шляпы, а седалище Мики оказалось в нескольких дюймах над скамейкой. Но вот остроконечные шляпы рухнули вниз. В отличие от Мики.

Напрасно она тянула ноги, стараясь достать до пола – вместо этого её подняло ещё выше. Она левитировала – вместе со злополучным шарфом.

Персиваль охнул.

– Погоди, ты что, выпила этот чай?

Но не успела Мика ответить, как экипаж накренился так, что храпевшие на скамейках ведьмы оказались прижаты к окнам. А потом рикша выпрямился, и раздался дружный хор стонов и ругательств, пока все пассажиры потирали ушибы и поправляли шляпы. Конечно, все, кроме Мики.

– Ай-яй-яй!!! – завизжала она, вылетая в окно, которое кто-то случайно оставил открытым. Порыв ветра дёрнул её за косички. Через стекло она успела увидеть, как Персиваль ринулся вперёд и едва успел поймать её за ногу, не давая улететь.

– Остановите рикшу!

Но её отчаянный вопль заглушил новый порыв ветра, и рикша и не подумал остановиться. Вместо этого он ринулся с места в карьер, не замечая маленькую ведьму, торчавшую из маленького окошка. Налетевшие откуда-то жуки больно били по щекам, а ветер жестоко трепал бедные косички. И тут ей стало совсем страшно. А вдруг Персиваль нечаянно отпустит её ногу? Сколько ей придётся парить в вышине, пока её хватятся? Она ахнула. Она же может опоздать к вечернему чаю! Кажется, Мика стала понимать, отчего так злится на неё соседская кошка.

Но тут, словно приговор, возвративший её с небес на землю, чьи-то сильные руки схватили её за другую ногу и с громким чпок! втащили через окно в безопасность экипажа. Она едва переводила дух. Персиваль поспешил захлопнуть окно, а Мика вцепилась в край сиденья, пережидая, когда сойдёт на нет воздействие чая. Мика тряхнула косичками, и они неохотно упали на плечи.

И только тут она заметила крошечный сладкий комочек на скамейке возле неё. Коричное сердечко из тех, которыми украшают торты.

– Съешь его, – прозвучал знакомый голос. – Станет легче.

Мику не надо было просить дважды. Не успела она проглотить сердечко, как ноги коснулись пола, и вот уже она снова сидит на скамье. Мика набрала полную грудь воздуха, составляя поток благодарностей, который хотела излить на чудесную ведьму, участвовавшую в её спасении. Однако слова так и встали поперёк горла, превратившись в сдавленный писк. Прямо перед нею, в обрамлении облака каштановых волос, сверкали глаза, которые невозможно было не узнать. Загадочные глаза с золотыми крапинками.

Внутренности у Мики свернулись, как прокисшее молоко.

– Это ты!

В памяти встала картина недавнего коричного шторма. Коричного шторма, из-за которого тётушке пришлось закрыть лавку на ремонт. Чтобы новая чайная лавка напротив успела переманить всех её клиентов. Мика выпятила челюсть.

– Вообще-то я Эмери. Эмери Санни, – девчонка – уже известная как смертельный враг Мики и коварная конкурентка, которую следовало задушить своими руками, даже если это будет последнее, что Мика совершит в своей жизни – улыбнулась и кокетливо поправила воротник своей тошнотворно крутой джинсовой куртки в горошек. Она поджала губы и добавила: – Прости за то, что случилось в вашей лавке. Я не знала, что это уничтожит ваши специи. Но папа всегда знает, как лучше для нашей семьи. Просто бизнес, Мика – ничего личного, идёт?

В уголках золотистых глаз Эмери появились милые морщинки, и у Мики учащённо забилось сердце. Вообще-то Мика не была злопамятна, но тут речь шла о фамильной лавке! Вдруг вороны на плечах Персиваля дружно раскаркались, а рикша остановился.

– Ну что ж, полагаю мы все сегодня получили хороший урок: держаться подальше от чая Мики, – ехидно сказал Персиваль. Одной рукой он снял с полки свою сумку, а другой поправил роскошные блестящие волосы. – Постойте, вы уже знакомы? У вас что, чайные войны?

Мика с трудом отвела взгляд от Эмери и прерывисто вздохнула.

– Надеюсь, что нет, – Эмери с грустным видом взялась за ручку своего невероятно стильного чемодана на колёсиках – тоже в горошек. Персиваль уже направился к выходу, а она обратилась к Мике.

– Вот, ты уронила, – она протянула безнадёжно измятую шляпу. – Ты вообще довольно неуклюжая, верно? – Мика сердито скривилась, и Эмери продолжила: – Я хотела сказать, что чайное дело – сложная штука. И помощь тебе пригодится.

Мика нахлобучила на голову шляпу, подняла с пола полупустой термос и схватилась за свой чемодан, невольно охнув. Сначала эта девчонка уничтожила ингредиенты в семейной чайной лавке, а теперь ещё и имеет наглость осуждать таланты Мики в чаеварении? Она не могла сказать, говорила ли Эмери правду в начале их беседы, и не знала, что сказать тогда – зато теперь знала это точно. Принять помощь от врага? Как же, дождётесь!

– С чего ты взяла, что можешь мне помочь? – надменно осведомилась она. – Ты же сама не увидела, что сахар со сглазом!

– И правда, – Эмери задумалась. – Пожалуй, нам действительно не светит подружиться.

Она отправилась следом за Персивалем, и её каштановая шевелюра вздрагивала на каждом шагу. И хотя Мика не пожалела ни о едином сказанном слове, она ничего не могла поделать с тем, как часто билось сердце, пока она катила свой чемодан на колёсах.