– Закрой глаза, – возбуждённо попросила Мика. – Ну, закрыла?

Крепко стиснув руку тётушки Хелен, она провела её мимо рубиново-алых ковров, мимо кухни к одному из круглых столиков, застеленных темно-зелеными скатертями.

– Ради Святых специй, что ты задумала? – засмеялась тётушка.

Её серьги звякнули, пока она пробиралась между подушками с золотым шитьём к столу, на котором красовалась стопка десертных тарелок, лопаточка для торта, единственная чайная чашка и чайник с горячим напитком. Мика торопливо пододвинула ей стул. Напротив уже сидела Аахори и нетерпеливо барабанила розовыми ноготками по коробке с тортом, перевязанной пурпурной тесёмкой. Кузина напустила на себя выражение «не-вижу-ничего-особенного-но-могу-подождать».

Совершенно очевидно, её не очень обрадовало то, что она увидела в лавке, когда вернулась с рынка. Но после обещания Мики перемыть всю посуду после посетителей лавки (строго говоря, мытьё посуды и так входило в обязанности Мики как помощницы, вот только всякий раз ей мешали непредвиденные обстоятельства), Аахори согласилась не препятствовать Операции впечатления тётушки непревзойдённым чаем. Правда, и радоваться этому она не пообещала.

Аахори дёрнула за кончик тесёмки, узел распустился, и коробка исчезла в облачке мелких пурпурных пузырьков. Мика ахнула. Торт был бесподобен. Бока отливали золотистой корочкой, от одного вида украшавших его розочек текли слюнки, а от пышных коржей шёл пряный аромат корицы. Он был почти такой же безупречный, как её чай.

Осторожно Мика наполнила чашку. И глубоко вдохнула.

– Хорошо, можешь открыть глаза! – разрешила она. – Та-дам!!!

Тётушка Хелен ахнула и всплеснула руками:

– И что же я вижу?

– Чай, – воскликнула Мика. – Я сама его заварила!

– Да что ты? – тётушка не сумела скрыть тревоги. – Но мы же просили тебя не заходить на кухню, помнишь?

Она вздрогнула и посмотрела на Аахори. Мика нервно сглотнула. Но Аахори сдержала слово и лишь покачала головой. Тётушка откашлялась и сказала:

– Ну, полагаю, от одного глотка вреда не будет.

Затаив дыхание, Мика следила, как тётушка Хелен подносит ко рту чашку, держа её большим и указательным пальцами. Она застыла, глядя, как тётушка делает робкий глоток. Она вообще не смела проронить ни звука, пока чашку не опустили на стол. Тётушка Хелен прикрыла глаза, и морщинка на её лбу разгладилась.

– А знаешь, – заметила она, – совсем неплохо.

– Слава Специям! – вырвалось у Мики с облегчённым вздохом. Тугой узел, возникший у неё в животе с той минуты, как она услышала о семейном совете, наконец-то ослаб. – Я знаю, что все клиенты считают, будто я порчу всё, к чему прикасаюсь, и я знаю, что испортила репутацию нашей лавки. Но прошу поверить мне, что буду стараться исправиться. Я буду работать особенно прилежно и внимательно. Пожалуйста, не прогоняйте меня! – у неё раскраснелись щёки. – Особенно после того, как сегодня я познакомилась со своей лучшей подругой. Она зашла к нам и принесла пакет сахара! Как раз тогда, когда мне так его не хватало.

Мика невольно посмотрела за окно, где в небе оживлённо перемигивались звёзды, а мрачный магазин напротив явно был населён бхутами. Что за колдуны решились там поселиться? Может, они собираются открыть свечную лавку – чтобы продавать свечи с расплавленными в воске воспоминаниями? Чтобы каждый раз, зажигая такую свечу, человек мог погрузиться в прошлое. Или там поселились портные? Они могли бы украшать свои изделия грозовыми тучами или солнечными лучами, сменяющими друг друга в зависимости от настроения хозяина!

Тётушка Хелен громко прищёлкнула языком, возвращая Мику с небес на землю.

– Что я слышу? Никто не собирается тебя прогонять! Глупость какая! – возмутилась она, делая второй глоток. И у Мики сердце наполнилось ликованием (второй глоток!). – Лучше расскажи про свою подругу.

Аахори застыла неподвижно с занесённой над тортом лопаточкой.

– Кажется, она живёт на той стороне улицы, – Мика постепенно оттаивала. – Сказала, что они наши новые соседи.

Тётушка так подавилась чаем, что обрызгала не только весь торт, но и руку Аахори. Но не это было самое плохое. Потому что стоило чайным брызгам попасть на торт, как он вздрогнул. Мика покосилась на Аахори и тётушку Хелен: они тоже это заметили.

– Мика, – Аахори старалась сдерживаться, стряхивая чай с рукава, – ты добавила туда сахар?

Мика закусила губу при виде того, как торт вздрогнул снова, а по его золотистым бокам пошли ужасные трещины. Что здесь творится?

– Мика, – подхватила тётушка Хелен, – это очень важно. Ты добавила туда сахар от соседей?

Из чайника вырвалась сильная струя пара, обдавая лицо Мики резким запахом корицы. Почему это происходит? Когда всё пошло не так? Она отмеряла каждый ингредиент точно по рецепту.

– Вполне возможно, что я добавила в чай сахар, – Мика сердито поморщилась. – Но клянусь, что там нет ничего лишнего! Ума не приложу…

– Это был не сахар, – перебила Аахори. Она обменялась взглядами с тётушкой Хелен и обернулась к окну. – Это было…

Однако договорить она не успела: торт внезапно зашипел совершенно по-кошачьи.

– Ох, нет, – вырвалось у Мики. Содрогнувшись напоследок, торт стал вращаться всё быстрее и быстрее, словно раскрученный на невидимой оси.

– Ох, нет! – тётушка Хелен в испуге закрыла лицо руками, когда торт с шумом взлетел над столом.

Впрочем, вряд ли это жуткое месиво, вонявшее корицей, можно было назвать тортом: со страшной силой оно металось по лавке, опрокидывая стулья. И оно всё ещё росло, наполняясь горячим воздухом и шипя, как разъярённая кошка.

– А ну ко мне! – выкрикнула Мика.

К ней послушно устремилось кресло с плюшевой обивкой, неловко разворачиваясь и крутясь на гладком полу. Глубоко вздохнув, Мика обратилась к внутренней силе. Кресло пролетело мимо, едва не сбив её с ног, и заскользило к торту, оказавшемуся у неё за спиной.

– Ага! – Мика вихрем крутанулась на месте. – Попался!

Однако торт проявил невиданную прыть. Мика лишь коснулась его пальцами, а он уже проскочил у неё между ног. Следом за ним со столов слетали зелёные скатерти, присоединяясь к громившему лавку безумному вихрю из теста и ткани, вбиравшему в себя всё, что попадалось на пути. Даже косы Мики.

– Я справлюсь! – выкрикнула она, надувая щёки.

– Шугани его отсюда! – ответила Аахори. Увернувшись от торта, она распахнула переднюю дверь. – И ни за что не подпускай его к полкам с ин…

Но было поздно. Хватило нескольких секунд, чтобы разметать все ингредиенты, что хранились на кухонных полках в шкафу: кое-кто по небрежности оставил его открытым. Напрасно Мика пыталась поймать хотя бы банку с коричными палочками: куда там! Она могла лишь смотреть, как корица присоединилась к метавшемуся по комнате смерчу. Следом за ней пришла очередь драгоценной розовой соли, которую Аахори держала в серебряной коробочке. Помигав на прощанье, как волшебные розовые звёзды, крупинки соли сгинули из виду. О нет!

Торт устроил в лавке настоящий торнадо из остатков бесценных ингредиентов для волшебного чая, и Мика не могла его остановить. И в какой-то миг, когда уже затряслась дверца холодильника, а у тётушки сделался такой вид, будто она вот-вот упадёт в обморок, что-то тихо булькнуло.

А торт взорвался.

Ошмётки торта вперемешку с остатками специй разлетелись по всем углам. Какой-то несчастный взрывающийся тортик, мелкая неприятность. Разве это причина для тётушки Хелен приходить в ярость? Немного расстроится, и всё! Мике к такому не привыкать. Она осторожно выглянула из-за прилавка – и тут же пожалела, что вообще высунулась.

Потому что торт был повсюду: облепил кресла, комками висел на стенах, свисал с потолка на манер сосулек сталактитов. И посреди разгрома неподвижно застыла тётушка Хелен; торт торчал и из её причёски. Пожалуй, это уже не мелкая неприятность. Тут всю ночь придётся делать уборку!

– Тётушка, – закусив губу, Мика робко шагнула вперёд и потеребила её за рукав. – Тётушка, прости меня.

И только теперь она поняла, на что тётушка Хелен смотрит с таким отчаянием. Её бесподобные рубиново-алые ковры были безобразно заляпаны жирным кремом. Вне всяких сомнений, они ужасно, безнадёжно испорчены.

Мика сглотнула комок в горле и повторила:

– Тётушка, я…

Тётушка Хелен наконец-то обернулась к Мике. На её лице не было ни следа улыбки, ни тени гордости. Только глубокая, глубокая грусть.

– Злонамеренное уничтожение специй, – прошептала она, стряхнув со лба комок теста. – Твоя новая подруга никакая не подруга. Она конкурент.

Конкурент? Мика выглянула из распахнутой двери. На той стороне улицы пустой магазин больше не пустовал, он весело мигал новенькой вывеской. У Мики тоскливо сжалось сердце, когда она прочла: «Чайная Санни». Новые соседи не собирались торговать свечами или одеждой. Это оказались чайные ведьмы.

– Если этот хаос, эта постоянная порча чая, продолжится, – хрипло прошептала тётушка Хелен, – ума не приложу, как мы сохраним бизнес.

Мика снова громко сглотнула и по привычке принялась теребить косы. Существование чайной лавки под угрозой, и в этом её вина. И даже если тётушка Хелен не скажет этого вслух, пока Мика здесь, ничего не удастся исправить.

Что-то тихонько звякнуло в кармане передника, и Мика извлекла свой хрустальный шар. В нём снова пульсировали блестящие розовые завитки, напоминая ритм сердца. Значит, у неё новое сообщение. Мика рукавом протёрла глаза и отвернулась от тётушки Хелен и испорченных ковров, чтобы посмотреть, кто ей пишет.

Розовые завитки развернулись в строки, и она удивлённо расширила глаза. Приглашение пришло ровно через час после визита странной незнакомки.

Приглашение на учёбу в чайной Академии Маргариты.