Мика наклонила лейку над очередным рядом кустов и вытерла со лба пот. Это оказалась тяжёлая работа: только виделся край, как лейка снова наполнялась сама собой. Окон тут не было и в помине, и невозможно было хотя бы прикинуть, сколько уже они проторчали здесь и как долго им осталось.

Мика остановилась, чтобы дать отдых спине, и оглянулась. Эмери согнулась над землёй и полола сорняки. То и дело она отбрасывала назад очередной пучок стеблей и заправляла за ухо выбившуюся прядь волос. На щеке у неё красовалось грязное пятно.

В этот миг Эмери подняла голову, и её глаза с золотистыми крапинками встретились с Микиными. Золотые, не хуже передника. Как жуткие ядовитые чайные листья.

Мика сердито поджала губы. Они почти не разговаривали. В основном потому, что Мика была слишком занята поливом, но ещё и потому, что она не знала, что сказать. Она стиснула пальцы на ручке лейки. В конце концов, Эмери – её заклятый враг! Потому что её семейный бизнес – «Чайная Санни»! Пусть она хоть десять раз спасла Мику от конфетной лавины, потом она же перевернула всё с ног на голову и свалила на Мику всю вину! Мика снова вцепилась в лейку. А Эмери даже не подумала извиниться.

– Прости, что я позволила тебе одной отдуваться за всё в первый день у профессора Аклхака, – неожиданно выдала Эмери, и внутри у Мики всё подскочило, как специи на раскалённой сковороде. – Но я поступила так только потому, что ты с самого начала присвоила мою идею.

– Эй, я вовсе не… – начала возражать Мика, но смешалась. Ведь на самом деле Эмери в чем-то была права. Поначалу Мика действительно сделала вид, будто это была её идея. Она просто совершенно зациклилась на том, чтобы доказать профессору Аклхаку, что тоже может стать великой – и позабыла о чести.

– И я прошу прощения за разгром в твоей лавке, – продолжила Эмери. – Это мой папа, он ужасно боится, что не сможет конкурировать с лавкой Дайаан. Я понятия не имела о том, что специи с подвохом.

Так и быть, Мика могла бы простить Эмери эпизод с коричными сердечками. Но не более.

– Не имела понятия? – фыркнула Мика. – Как-то не верится, что мисс Совершенство могла чего-то не знать!

Она испуганно зажала руками рот – поздно, грубые слова уже сорвались с языка. Но Эмери не стала отвечать колкостью или обижаться. Совсем напротив. Отбросив очередной пучок сорняков, она плюхнулась прямо на землю и зашлась от хохота.

– Это я-то Совершенство? – с трудом произнесла она. Потом кинула в рот сердечко. – Поверь, мне до совершенства очень далеко.

Мика опустошила лейку и торопливо отшвырнула от себя подальше, не давая ей опять наполниться.

– Ха, ты определённо Совершенство, да ещё какое! Все учителя хвалят тебя наперебой – того и гляди, тебе достанется место ученицы у Чайной Ведьмы.

Мика сглотнула комок, осознав, что сейчас сказала. И что очень даже может оказаться права. У неё стало тяжело на сердце. Кого она пытается обмануть? Пока рядом будет Эмери, ученичества ей не видать. Тут она присмотрелась к чайной плантации и нахмурилась. Мика заметила неподалёку пятачок, на котором листья казались какими-то вялыми и светились не так ярко. Как будто кусты были больные. Следует ли сказать об этом профессору Аклхаку?

Мика уже набрала в грудь воздуха, собираясь заговорить. Но передумала. Потому что с ее-то удачей (или скорее неудачей) в результате она запросто окажется виноватой.

– Я ничего не выиграю, потому что мне это не нужно, – упрямо мотнула головой Эмери.

Мика остолбенела. Эмери правда только что сказала то, что сказала?

– Ничего не понимаю. Да кому может быть не нужно…

– Мне, – перебила Эмери, и довольно грубо. Она тут же взяла себя в руки, и её лицо смягчилось. – Это трудно объяснить… – Эмери потеребила край передника. – Ты бы не хотела как-нибудь пойти со мной на Ночной Базар?

Мика захлопала глазами. Это что такое происходит? Эмери приглашает её потусить? На Ночном Базаре? У Мики отвисла челюсть. И перехватило дыхание.

Вдали показался тёмный силуэт. Сердце испуганно забилось, и девочка протёрла глаза. Когда она открыла их снова, всё пропало. Может, это свет играет со зрением такие шутки? Или у неё начались галлюцинации?

– Так ты придёшь? – спросила Эмери.

– Я… – начала было Мика.

Тихий шорох где-то рядом. Она медленно развернулась, всматриваясь в золотую листву и мягкую тёмную землю. С одной стороны вдаль, насколько хватало глаз, уходили ряды золотых кустов, а с другой виднелась каменная стена школьного фундамента. Ничего и никого. Но откуда тогда это ощущение слежки?

– Кто здесь? – крикнула Мика, крутясь на месте.

– Это ты кому? – удивилась Эмери, но оглянулась и ахнула.

На дальнем краю поля стояло во всей красе пугало, простирая в стороны длинные руки и сверкая треугольными глазищами. Рукоятка метлы, служившая ему опорой, вдруг задёргалась, и оно двинулось вперёд, неуклюже раскачиваясь на ходу. Прямо к ним.

– Ты тоже это видишь? – дрожащим голосом спросила Эмери и вскочила на ноги.

– Ох, вот хорошо, – пробормотала Мика. – Я уже боялась, что в этот раз вижу то, чего нет.

– В этот раз? – прошептала Эмери, которой пришлось ухватиться за Мику, чтобы не упасть. – Такое уже случалось?

А пугало двигалось всё быстрее, пронзая своим шестом мягкую землю между рядами. Оно повернуло свою голову-тыкву, и Мика готова была поклясться, что стёжки у него на губах зашевелились.

Похоже, пришло самое время сделать отсюда ноги. Она дёрнула Эмери за руку и потащила прочь.

– Слушай, на него, наверное, наложены чары, чтобы пугать ворон, – сказала Мика.

Она вовсе не собиралась открывать Эмери правду о том, что это пугало со сглазом, и что сглазить хотели именно её. Мика осматривала стену: где же вход, где лестница? Они успели уйти довольно далеко, пока поливали и пололи кусты. И это создавало проблему – с учётом гнавшегося за ними пугала.

– Чары… Ты не шутишь? – недоумевала Эмери. Девочки уже бежали, и ей пришлось отнять руку. – Если видишь живое пугало, идёшь и сообщаешь директрисе. Проще некуда.

– Ну, теперь я знаю, что сделаю в следующий раз, верно? – Мика закатила глаза.

Впереди неожиданно возник Персиваль, выпрямился и потянулся. Мика не поверила своим глазам. Он что, правда спал? Всё ещё зевая, Персиваль проводил взглядом мчавшихся мимо девочек.

– Бежим! – крикнула Мика. – Нам надо отсюда убираться!

– Нам? Я же сказал тебе не лезть… – начал было он.

У Мики пульс гремел прямо в ушах, как будто выкипающий чайник. Поделом ему. Если он не желает слушать… Но тут же у неё за спиной Персиваль испуганно пискнул: увидал, от чего они убегают.

– Погодите! – заорал он, с шумом ломясь через кусты.

Но Мика ждать не собиралась. Всё, о чём она могла думать – это как можно дальше убраться от жуткого пугала заодно с его сглазом. Эмери первая оказалась на лестнице и понеслась вверх, перепрыгивая через три ступеньки. Но Мика за ней не побежала. Оно не остановится, пока не догонит меня. Она согнулась, пытаясь отдышаться.

– Ты чего стоишь? – кричала ей Эмери. – Бежим!

Но Мика не отвечала. Это её дурное знамение, её сглаз. Сглаз, из-за которого единственным способом спасти их фамильную чайную лавку стало бегство. Тот сглаз, из-за которого она вечно устраивает погром в классе и скорее всего не продержится здесь и недели. Внутри всё стянуло узлом.

Мимо промчался Персиваль – развевающиеся одежды и волосы.

– Мика, ряди Святых специй, скорее! – пропыхтел он.

Но Мика не двинулась с места. Она глубоко вдохнула и опёрлась о стену, а пугало сделало последний рывок.

– Чего тебе надо? – крикнула она.

Сердце молотом билось в груди, внутренности стянуло узлом, и этот узел породил слова, от которых слёзы брызнули из глаз.

– Я никогда не заварю чай так, чтобы не устроить погром! – её голос звучал так же отчаянно, как она себя чувствовала. – Я никогда не стану талантливой, как Аахори! Я никогда не буду такой умной, как Эмери! Я никогда не смогу просто радоваться, как Джун!

А пугало было уже совсем близко. Она видела складки на его грубой роже и стёжки, стягивавшие губы, и мякоть, сочившуюся из уголка тыквенного глаза.

Мика громко всхлипнула. Слёзы лились ручьём, они уже капали на передник.

– Тётушка никогда не будет мной гордиться? Рада?

Но тут воздух вылетел из лёгких, и её схватили за рубашку и за руки. Мика слышала, как кричат на неё Эмери с Персивалем, но не различала слов. Кажется, она поднималась по лестнице, хотя ноги не слушались. Перед глазами стояло золотое поле и пугало, покачивавшееся у входа.

В эту ночь, когда Мика вернулась в заброшенный ларёк Джун, ей снова приснилось пугало. Только теперь оно было не одно – их были десятки. Все одеты в лохмотья, все качаются над полями, все следят за ней. Было влажно и душно – совсем как в классе у профессора Аклхака, и ни малейшего сквозняка. Обливаясь потом, Мика смотрела на поле и на пугал в поисках пути к бегству. Но его не было. Вместо этого её взгляд приковали два особых пугала.

На одном было платье в горошек, на другом – шикарный чёрный пиджак. И у обоих повязаны золотые передники.

Трудно найти подходящее время для того, чтобы признаться кому-то, что тебя сглазили. Вот почему только во второй половине следующего дня, после утренней отработки на сборе чая и совершенно занудной лекции о пяти добродетелях для успешной заварки, у Мики появился шанс (и она набралась смелости) объясниться откровенно. Или, по крайней мере, таков был её план.

Она сверилась с хрустальным шаром, игнорируя сигнал о сообщении от тётушки Хелен. Эмери с Персивалем должны были встретиться с ней уже десять минут назад. Как всегда, они опаздывали.

Мика повела плечами, стараясь не реагировать на адское бульканье Вечного чайника в библиотеке специй и не спуская глаз с двери. Кажется, сегодня он булькает громче? И чем больше учеников появлялось в библиотеке с тетрадями под мышкой, тем сильнее падало у неё настроение. Эмери с Персивалем не пришли.

И что ещё хуже, Мика до сих пор не видела Джун. После их размолвки. Она сердито закусила губу – ничего хорошего это не предвещало.

Её похлопали по плечу, и в поле зрения возникла знакомая ухмылка. Мика облегчённо выдохнула.

– Ты пришёл! – воскликнула она. Кто бы мог подумать, что её так обрадует появление вороньей башки с его птицами.

Персиваль плюхнулся на стул, и вороны у него на плечах застыли изваяниями.

– Конечно, пришёл – после того, как мы едва спаслись от живого пугала. Мне нужны ответы, – он расправил перед собой листок бумаги и достал ручку. – И вдобавок мне необходимо как можно скорее записать все правила чайного поединка, – Персиваль провёл ручкой по подбородку и улыбнулся. – Постарайся не завидовать, но профессор Марипоза попросила меня быть судьёй. Вероятно, заметила во мне признаки величия…

– А что, будет чайный поединок? – нахмурилась Мика.

Эмери появилась с другой стороны и придвинула свой стул как можно ближе к Мике. И Мика тут же почувствовала, как колет затылок.

– Чайный поединок будет непременно, – Эмери кивнула на чайник. – У Вечного чайника на это нюх: он предчувствует, когда близится вызов. И чем он ближе, тем сильнее кипение.

В воздух, прямо в потолок, вырвались плотные струи пара, закрывшего надпись на ободке. Но Мика помнила её наизусть. «Высока цена победы».

Эмери покрутила прядь волос, прежде чем решилась обратиться к Мике.

– Ладно, теперь об этом. Нам надо рассказать директрисе.

– О чём? – ахнула Мика.

А пар уже заполнил всё помещение. Он висел между полок, обволакивал её косички, делал каждый вдох трудным и тяжёлым. Конечно, это звучит здорово – отвоевать передник у соперника, особенно золотой, но только если ты действительно победишь! Кому хватит глупости вызвать кого-то на чайный поединок, чтобы потом схлопотать отчисление? Мика прерывисто вздохнула. Как этот чайник может угадывать будущее?

Он не нравился ей всё сильнее.

– Про Аклхака! – Эмери качнула головой. – И про пугало!

– Ох, верно! – Мике с трудом удалось отвести взгляд от клубов пара. – Да, верно!

– Я уверена, что это Аклках отправил пугало за нами! – прошептала Эмери. – Ты сама подумай. Его семья прячет души в ловушки. А если в этом пугале заперта злая душа? – Мика нервничала всё сильнее, а Эмери продолжала: – Между прочим, я слышала краем уха, что Аклхак сам когда-то учился в этой школе…

– Нет, – решилась Мика. – В пугале нет злой души. Это… – она смешалась, и Эмери не спускала с неё глаз с золотистыми крапинками.

Верно, она решила рассказать правду, но когда дошло до дела… Рассказать о пугале директрисе означало рассказать и о сглазе, а это бесспорно билет в один конец – её выгонят. А рассказать о сглазе Эмери означало рассказать о постоянных провалах и о том, как на самом деле она получила золотой передник. Мика громко сглотнула, вспомнив разговор с прежней одноклассницей. Что никто не рискнёт связаться со сглаженной ведьмой, чтобы не подцепить от неё сглаз.

– Ну, колись, Дайаан! – подначил её Персиваль. – Что ты знаешь такого, о чём не знаем мы?

– Я хочу сказать, – Мика наконец отвела взгляд от Эмери, – что директриса доверяет Аклхаку. И говорить ей не стоит. Поверь, это только всё усложнит, – затараторила она. – Мы должны справиться сами. Надо как-то его поймать. Можно заманить его чем-то, в чём он нуждается.

– Чем-то другим, кроме тебя? – Персиваль многозначительно постучал ручкой по своему листку с правилами. – Эй, а тебе известно, что ты должна чётко написать свой вызов на бумаге, обозначив там имена вызывающего и вызываемого? В противном случае тебя автоматически дисквалифицируют, – и он присвистнул. – Поверить не могу, что профессор Марипоза доверила мне эту информацию!

– Подумаешь, я и так это знала, – Эмери поджала губы. – Это же очевидная вещь, если подумать. И хотя я всё ещё считаю, что лучше было бы рассказать директрисе – ладно, я тебе верю. Я буду молчать, – она торжественно кивнула, как будто давала клятву, и Мика постаралась не выдать свою неловкость.

– Как насчёт ворон? – предложила Эмери. – Вороны же враждуют с пугалами?

– Да! – Мика хлопнула в ладоши. – И мы могли бы заманить его в чайный домик. А потом сказать директрисе.

Какой великолепный план! Директриса не рассердится на Мику за то, что принесла сглаз в её школу, если Мика сама же его и поймает!

Вороны на плечах у Персиваля встопорщили перья.

– Не-а, это сказки, – заявил Персиваль. – На самом деле вороны обожают пугал. Это пугала не любят ворон. И вообще всё… – он умолк, задумавшись. – Как-то не так. Получается, что мы будем исправлять один твой косяк, устроив другой, – он снова сверился с бумагой. – Хмм… интересно. Тут правда всё прописано. Вот, слушайте: бумагу с вызовом следует бросить в Вечный чайник, чтобы она полностью погрузилась в чай…

Эмери наклонилась через стол и вырвала у него листок.

– Да знаю я, знаю! – она перевела дух и добавила: – Прости, но ты вовсе не первый, кого профессор Марипоза попросила быть судьёй на поединке.

– Чего? – Персиваль вскочил, хлопая глазами. Он скрестил на груди руки. – Ну… ну… – он как будто не знал, что сказать. – Ну, прости, что я не такой совершённый, как ты, мисс Совершенство, – и выразительно покосившись на Мику, он вышел вон.

– Не надо было ему говорить, – Эмери вздохнула, глядя на злополучный листок, и на лбу у неё снова появилась морщинка.

Ну конечно! Эмери уже говорила что-то такое там, на поле! «Я ничего не выиграю, потому что мне это не нужно». Эмери не хотела становиться ученицей. И тогда, конечно, она не собиралась судить поединок. Однако ей предложили место судьи – в отличие от Мики.

Она сглотнула. Кое-что беспокоило Мику гораздо сильнее. Её очень тревожила эта вот морщинка. Она означала, что Эмери что-то смущает.

– Ладно, проехали, – сказала Эмери. – Так что ты хотела нам предложить?

– Ох, это насчёт Ночного Базара, – пробормотала Мика, теребя косичку.

Может, правда подождёт ещё немного.

– Ты придёшь? – тут же оживилась Эмери.

Мика набрала воздуха в грудь. Вечный чайник расшумелся так, что она едва слышала собственные мысли. Имеет ли она право дружить со своей соперницей? Она облизала губы, глядя на девочек, сидевших за соседним столом.

– Да, – сказала Мика, – я приду.

– Отлично! – просияла Эмери. – Отлично! – и тут же её губы сложились в озабоченную гримасу. – Надо подготовить витрину!

– Какую ещё витрину? – удивилась Мика.

– Сама увидишь! – Эмери раскраснелась и вскочила со стула. – Вечером встречаемся на поле.

Мика нерешительно кивнула, и от пара из чайника на её ресницах повисли капельки влаги.

– Постой, можно кое о чём спросить? – Эмери тут же остановилась. – Это насчёт поединка. Вызвать можно… кого угодно? То есть даже золотого передника?

– Да, технически можно, – Эмери взялась за многострадальный локон. – Но только ученик должен вызвать ученика. Никаких посторонних, родных или преподавателей – никого. Иначе… – она вдруг воздела руки.

– Чего?

– Бабах! – Эмери поморщилась. – В общем, взрывом разнесёт всю школу.

– Ой! – Мика покраснела. – Вот чёрт!

Она смотрела, как уходит Эмери. Если бы это было возможно, она могла бы подумать, что Эмери вроде как рада их предстоящей встрече. И глубоко внутри… Мика тоже.

Тут её взгляд упал на забытый список правил Персиваля и пробежался по первым строчкам. Что-то промелькнуло у неё в мыслях. Однако бурчание в животе сказало о том, что давно пора пойти в столовую, подкрепиться всем, что удастся найти.

Мика уже поднималась со стула, когда ушей коснулось знакомое имя.

Возможно, вся наша история закончилась бы совсем по-иному, не услышь она этого имени. Возможно, не случилось бы великое множество разных вещей. Но кто теперь может сказать? Чайные Предки и Святые специи торят свой непостижимый путь.

– Ты слышала, что Чайная Ведьма собирается сделать объявление?

Мика чуть не поперхнулась, а бульканье Вечного чайника сделалось ещё громче. Объявление? Чайная Ведьма? Что она собирается объявить?

– Я тоже слышала, что она объявит своё решение.

– И я, и я! Все только об этом и говорят.

– Я что, одна ничего не знаю? Какое решение?

– Ученик! Она выбрала ученика!

Мика совсем ошалела, а из Вечного чайника стал выплёскиваться кипяток. Чайная Ведьма ВЫБРАЛА ученика? Когда? Кого? Мике пришлось схватиться за стол – ноги её не держали. Она не верила своим ушам.

– Вообще-то говорят, что она уже давно выбрала ученицу.

– Да, и Ведьма побывала в их фамильном магазине, прежде чем она пришла учиться в Академию Маргариты! Значит, это кто-то из новеньких!

– Врёшь!

– Нет!

Мике пришлось сделать усилие, чтобы не грохнуться на колени. ПОБЫВАЛА В ИХ ФАМИЛЬНОМ МАГАЗИНЕ? НОВЕНЬКАЯ? Звучит очень знакомо… Звучит как будто про… неё?!

– Что за магазин?

Мика замерла, ни жива ни мертва, и все звуки в библиотеке умерли, так что можно было услышать, как пролетит муха. Пожалуйста, пусть это буду я! Пожалуйста, пусть это буду я! Пожалуйста, пусть это буду я!

– Какая-то «Чайная Санни».

У Мики всё поплыло перед глазами. Словно она тонет в чайнике с кипятком.

«Чайная Санни». «Чайная Санни». «Чайная Санни».

Глаза жгло, словно ресницы намазали сахаром. Уши горели, как в огне. И всё, что она теперь слышала – адское кипение и шипение пара из Вечного чайника.

Эмери ей соврала. Она не просто хотела стать ученицей Чайной Ведьмы. Она уже ею была.

Мика нацарапала на листке Персиваля несколько слов и оторвала полоску бумаги. Эмери врала ей с самого начала. Все её извинения были ложью.

Мика миновала стол, где шептались сплетницы, миновала читальный зал и попала в зону отдыха с мягкими диванами. Она ошиблась в Эмери – но никогда, никогда не повторит свою ошибку.

Без малейших колебаний Мика поднесла руку к чайнику и разжала пальцы. Бумажка упала в чай и с шипением пропала: чернила смешались со специями и копившимся столетия булькающим колдовством. Чёрным по белому на ней было выведено следующее:

«Мика Дайаан вызывает Эмери Санни на чайный поединок».