– Профессор М-марипоза?.. – пролепетала Мика, пытаясь заглянуть под массу спутанных волос. – Эм-м-м. Кажется, у вас проблемы с молью?

Складки бумажного платья заколыхались, когда профессор Марипоза подошла к кафедре. Но это было не платье – это были крылья. Состоявшие из тысяч и тысяч крылышек мотыльков. Мика заворожённо смотрела, как одна моль медленно ползёт по шее профессора и поднимается на щёку, где буквально растворяется в коже, так что под глазом осталось лишь родимое пятно в виде бабочки.

– Проблема? – снова улыбнулась профессор Марипоза. – Милая, моль не создаёт проблемы – она их решает! – она наклонилась и вытащила из ящика поднос, заставленный миниатюрными серебряными чайничками. – Чайная плантация – опасное место: либо съест оно, либо съедят его. А вот мои мотыльки – они питаются жуками, поедающими чайные листья. Без моей моли поля давно бы опустели – остались бы одни обглоданные стебли.

Пока она говорила, от её платья отделилась стайка моли и подняла поднос над кафедрой. Мика благоговейно смотрела, как мотыльки разносят чайнички по классу и возвращают на кафедру пустой поднос.

Мика широко распахнула глаза. Она представления не имела о том, какая польза может быть от моли – и на чайных полях, и в классе. Восторг быстро превратился в возбуждённое бурчание в животе. Несмотря на своих насекомых, профессор Марипоза была милейшей дамой – полная противоположность профессору Аклхаку. И может, этот урок будет интересным – несмотря на странную обстановку. Да что там – это вообще может стать любимым предметом Мики!

Но не успела она занять место рядом с Райн, профессор Марипоза прокашлялась и громко распорядилась:

– Мика, подойди сюда, пожалуйста.

Мика надулась от гордости. Профессор Марипоза хочет усадить её в первом ряду, поближе к себе! Не иначе как потому, что Мика уже стала её любимой ученицей. И наверняка она разглядела в Мике огромный потенциал, не чета остальным ученикам.

– Сию минуту! – пропыхтела Мика, пробираясь по мшистым кочкам.

И тут её радость угасла: она увидела, куда показывает профессор Марипоза. Да, это место было рядом с профессором, но также оно оказалось между Эмери и Персивалем!

Мика вся сжалась и пискнула:

– Что, вот сюда?

– Да, – глаза профессора Марипозы блеснули, как озерца чёрного чая, – вот сюда, – она подняла голову и осмотрела класс. – А теперь я бы хотела, чтобы каждый из вас заварил чай для моли. Это должен быть чай, который позволит ей летать быстрее и есть ещё больше жуков, чем прежде. Чтобы этот чай превратил моль в неукротимых защитников чайных полей.

Мика скользнула на своё место, по-прежнему зажатая, а о радостном бульканье в животе уже не было и речи. Слева от неё Персиваль напрягся и постарался отодвинуться как можно дальше, как будто боялся заразиться её неуклюжестью. Мика закатила глаза. Только этого не хватало!

Краем глаза она заметила, как замерла на своём месте Эмери, и щёки неприятно разгорелись. В последний раз она была так близко от неё на той злополучной парте, когда они спасались от лавины конфет, затопившей школу. И в результате Мика оказалась одна виновата во всём. Не самая приятная тема для разговора.

– Эй, – прошептала еле слышно Эмери, – мы можем поговорить о том, что случилось на уроке у профессора Аклхака?

– Нам не о чем говорить, – шепнула Мика в ответ.

Эмери заёрзала – скорее всего, занимает такую позицию, чтобы было удобнее подбросить конфету в чай Мике, чтобы она опять всё испортила и оказалась виновата. Мика осторожно придвинула к себе свой чайник, чтобы обезопасить себя от такого исхода, и стала внимательно слушать профессора.

– Это будет контрольная на время, – объявила профессор Марипоза. – И победитель на неделю освобождается от домашнего задания.

Мика ещё сильнее стиснула чайник. Ученики, громко ахая, беспокойно зашевелились за партами. Но Мику не волновала домашка. Ведь контрольная на время давала ей шанс доказать, что она вполне достойна носить золотой передник – или даже два, если уж на то пошло. Мика спрятала в парте контейнер со специями и посмотрела налево. Персиваль сделал то же.

– Приготовились…

Профессор сверилась со своим хрустальным шаром, а Мика оглянулась: что делает Эмери? Та наконец-то отложила книгу по истории чаеварения и играла с золотистым локоном. Мика подозрительно сощурилась. Что она замышляет? И с какой стати она захотела обсудить, что случилось? Мика постаралась встряхнуться и снова занялась своим чайником. Неважно. Сейчас важно одно: выиграть этот конкурс!

– Начали!

И в тот же миг все до единого чайники сами наполнились молоком, а под ними заиграл золотистый огонь. И все ученики начали прихотливый танец тщательного измерения точных порций ингредиентов, постоянного помешивания и изредка – снятия пробы зреющего зелья. Воздух пронизали струйки ароматного пара.

Мика разглядывала содержимое набора специй, нерешительно трогая то один ингредиент, то другой и сердито морщась. Какая из этих составляющих окажется полезной для моли? Мика зажмурилась, чтобы вспомнить, что ей говорила Джун. Неосознанно её рука потянулась к ожерелью.

– Так-так, на этой неделе тебе определённо не светит избавиться от домашки, – прошипел ей на ухо Персиваль, отчего всё внутри сжалось в комок.

Самому же Персивалю болтовня нисколько не мешала постоянно что-то делать: добавлять щепотку одного, размешивать другое. И вот уже его зелье приобрёло приятный оттенок карамели. И хотя Мика старалась не оглядываться на Эмери, по доносившемуся до неё аромату можно было точно сказать, что её чай вот-вот достигнет совершенства. Персиваль был прав: ей не победить в этой гонке.

Мика сделала глубокий вдох, расправила плечи и потуже затянула пояс золотого передника. Её губы сердито скривились. Это ещё не значит, что она сдаётся!

– Это тебе не светит освободиться от домашки, – прошипела она в ответ, – потому что у меня будет лучший чай для моли! – она измельчила свежий имбирный корень и бросила в свой чайник: по крайней мере, так ей запомнилось из ночных чтений «Специи как они есть: полный курс лекций».

– Ой, да неужели? – не унимался Персиваль. – И с чего же это он будет такой превосходный?

– Ну, – Мика набрала пригоршню какой-то специи, – от моего чая у моли вырастут острые зубы!

Она даже оскалилась, демонстрируя Персивалю свои зубы, и тот брезгливо поморщился.

– Как ни крути, – заявил он, – а чай ты заварила неправильно!

И он демонстративно занялся своим чайником, однако его слова Мику не смутили. По крайней мере, не так, как в прошлый раз. Потому что, несмотря на его самоуверенность, Мика сумела уловить в его поведении оттенок страха – страха быть приговорённым к выполнению домашки на всю неделю. И это, кстати, доказывало, что Персиваль видит в ней опасную соперницу.

Мика внутренне улыбнулась и заглянула в свой чайник. Специи скрылись на дне, а по краям появились мелкие пузырьки. Такие мелкие, что они попросту не могли быть предвестниками непредсказуемого выброса волшебства. И это было хорошо. Мика вытерла пот со лба, наблюдая, как по краям вместо пузырьков начинает что-то поблёскивать. Она с облегчением перевела дух. Ещё один хороший признак. Наверное.

Мика почувствовала, как что-то задело её плечо, и чуть не подпрыгнула на месте: это Эмери сунула нос в её чайник. Испуг моментально сменился злостью.

– Эй, ты куда лезешь? – рявкнула она.

Эмери отшатнулась, и её глаза с золотыми крапинками встретились с Микиными.

– Кажется, у тебя получилось! – воскликнула она.

Мика растерялась. О чём это Эмери толкует? И чего она так уставилась?

– Что получилось?

– Чай! – Эмери покраснела, и у Мики невольно что-то шевельнулось в груди. – Кажется, ты заварила превосходный…

Из чайника Мики вырвалось сверкающее облако. Изгибаясь и потягиваясь совсем по-кошачьи, оно поплыло по классу.

– А это что? – ахнула Эмери, задрав голову. – Какая прелесть!

Другие ученики тоже стали поднимать головы, чтобы посмотреть на облако. Оно уже разрослось до гигантских размеров и всё так же сверкало, заполняя собой класс. Из него начали падать отдельные искорки.

– Ну вот, опять начинается, – обречённо пробормотал Персиваль.

Мика изо всех сил старалась не подать виду, как она удивилась. Вот уже первые искры упали ей на парту. Но, к счастью, ничего не случилось. И снова внутри неё забурлило торжество. Неужели Эмери угадала? Неужели она заварила что-то… правильно?

Но тут воздух пронзил отчаянный вопль, и все радостные мысли испарились быстрее, чем гулаб джамун на семейном празднике.

– Мои волосы! – кричала Райн, стараясь как можно глубже нахлобучить остроконечную шляпу. Но как она ни старалась, голубое сияние пробивалось между пальцев, как мигалка на патрульной машине. Все её прекрасные тёмные волосы окрасились под стать синим заколкам. – Помогите, кто-нибудь!

Ей вторил новый вопль – теперь совсем близко. Персиваль старался сорвать с себя передник, увидев, как выцвел золотой цвет, оставив после себя грязно-серый. И это были не последние перемены. Куда ни глянь, одежда менялась вместе с обликом её хозяев. И всё из-за этого сверкающего облака.

– Что это такое? – Персиваль набросился на Мику. – Этот свет опасен! Прекрати немедленно!

Не успела Мика и ахнуть, как он выгреб пригоршню специй из своего контейнера и швырнул в её чайник. Зелье внутри забурлило и выдало новое облако искр.

Эмери схватила свою книгу о зельеварении и спрятала в парту. Но Мика всё равно успела прочесть название: почему-то это оказался учебник не по зельеварению, а по выпечке.

– Что за гадость – ты должна всё убрать! – орала Эмери, сорвав с себя шляпу и пытаясь отмахнуться от облака. Но сделала только хуже: он стал расти ещё быстрее.

– Да я же стараюсь, стараюсь! – отвечала Мика. – А ты мешаешь!

Эмери отскочила, когда Мика насыпала в чайник соли. Соль усмиряет силу специй, не так ли? Она точно где-то об этом читала! Но соль не помогла – сияние не тускнело. Даже скорее напротив. Новая струя вырвалась из чайника и слилась с висевшим под потолком облаком.

– Профессор? – вдруг вспомнила Мика.

Но профессор не шелохнулась: она застыла на месте, а её руки и платье покрывало облако.

– Профессор, вы в порядке? – пискнула Мика.

И тут моли у неё на платье задрожали. Мрачные коричневые и землисто-серые тона на их крыльях сменились яркими, солнечно-желтыми и сочными розово-красными, закатно-розовыми и васильково-синими. Они превращались в настоящих бабочек! К Мике устремилась стайка розовых бабочек, и она подставила руку, приглашая их садиться. И тут же отдёрнула руку и спрятала в карман.

Потому что во рту у них сверкало что-то белое и острое. Зубы. У Мики по спине побежал холодок. У бабочек выросли зубы.

Профессор то открывала, то закрывала рот – по-видимому, не знала, что сказать. А перемены задели не только её моль. Сама профессор тоже менялась: волосы словно расчесались и разгладились сами собой, а глаза стали похожи на лужицы лунного света. Она становилась всё больше похожа на кого-то знакомого… Кого-то…

Профессор Марипоза как будто внезапно проснулась. Изящно взмахнув рукой, она щёлкнула пальцами. И тут же снова стала сама собой, а бабочки разом выцвели. Облако погасло и осыпалось пылью.

Синева покинула волосы Райн, уступив место привычному тёмному цвету, а серый передник Персиваля по-прежнему засиял золотом. Эмери полезла в парту и достала свою книгу, виновато косясь на Мику. И в классе повисла напряжённая тишина.

– Сияние правды, как любопытно, – проворковала профессор Марипоза и решительно хлопнула в ладоши. – Полагаю, на сегодня зельеварения было достаточно. Бабочки – опасные создания, – она покачала головой. – Они слишком… порывистые, – она обернулась к Мике. – И ты тоже.

Мика с трудом сглотнула и готова была провалиться под парту. Она старалась изо всех сил, но несмотря ни на что её зелье снова натворило дел. Она проворонила свой шанс. А сейчас её отправят в кабинет к директрисе.

Профессор Марипоза провела языком по губам и сказала:

– Ты заварила отличный чай, – Мика остолбенела. «Что она сказала?!» – Ты сумела составить рецепт, который усилил моих мотыльков, а ты ещё и создала отличный отвлекающий манёвр! Никто даже не приблизился к тому, чтобы закончить своё зелье – все были слишком заняты, спасаясь от ужасного сияния правды.

– С-с-спасибо, – промямлила Мика. Ещё ни разу ей не доводилось слышать ни одного доброго слова от преподавателя. И хотя весь этот отвлекающий манёвр случился совершенно случайно… Она бессознательно вцепилась в ожерелье, а профессор Марипоза прищурилась.

– Тем не менее, – продолжала профессор, – беспорядок ты учинила изрядный, – она обвела рукой засыпанные пылью парты с перевёрнутыми чайниками и стулья, опрокинутые учениками в попытках укрыться от ужасного облака. – Так что наказание, назначенное профессором Аклхаком, остаётся в силе.

Мика громко ахнула.

– Ха! – каркнул за спиной Персиваль и тут же принял невинный вид.

– Прости, Мика, – Эмери поморщилась.

Профессор Марипоза громко щёлкнула языком:

– Простите, я, кажется, неточно выразилась, – заметила она. – Наказание для всех троих.