– Джун была права – он просто воронья башка! – негодовала Мика.

Вечерело, и огни Ночного Базара постепенно гасли, а толпа постепенно редела, по мере того как ведьмы одна за другой отправлялись спать. Но это было не для Мики. Она упорно брела по дороге, мощённой жёлтым кирпичом, мимо киосков с поющими гулаб джамунами[9] и прыгучими расмалаями.

Фактически у Мики вообще не имелось кровати. Она даже свой чемодан оставила в библиотеке, когда убежала оттуда с Джун.

Может, Персиваль всё-таки прав? Может, ей не место среди золотых передников? И может, пора самой явиться к директрисе и рассказать всё как есть? Вот только… если она расскажет, не будет и речи о том, чтобы разрешить ей остаться в Академии чаеварения Маргариты. Если она не останется в Академии Маргариты, не будет и шанса стать ученицей Чайной Ведьмы. А если она не станет ученицей Чайной ведьмы, семейный бизнес пойдёт ко дну, как напитавшаяся влагой заварка.

– Ну почему всё так сложно?

Мика притормозила и с чувством поддела ногой отколовшийся кусок жёлтого кирпича. Она нахмурилась и оглянулась. Жёлтый в этом месте как-то потускнел. Из трещин выпирали бурые грибы, а в углублениях от потерянных кирпичей пузырилась густая грязь. Мика громко сглотнула. Внезапно как-то сразу оказалось, что люди куда-то пропали – заодно с киосками и ларьками. Фургоны с лакомствами стояли, наглухо заколоченные, заросшие понизу грибами и плесенью.

Она попала на давно заброшенную часть Ночного Базара. И чем дальше по дороге, тем более плачевный вид был у остатков киосков. Мика зябко подняла воротник своей блузки в горошек. Не иначе – она где-то свернула не туда.

– Всё в порядке, всеё хорошо, – забормотала она. – Я просто вернусь по своим следам. Без проблем. Здесь нет ничего страшного, сверхъестественного и угрожающего…

Она замолкла, когда рядом раздались странные звуки – словно приглушённое позвякивание кастрюль. Или это бхута ворочается в засаде, поджидая новую жертву. Или что-то похуже… По затылку прошлось что-то сухое, и Мика подскочила на месте и обернулась, высматривая ужасные треугольные глазища.

– Это ты, проклятье? – пискнула Мика.

– Пс-с-с-ст! – зашипело что-то из ближайшего фургона.

«Пссст»? Мика растерялась. Как-то не очень похоже на проклятье. Да и вообще звучало это очень знакомо.

– Пс-ст! Тебя не должно здесь быть! – снова зазвучало из тени, и на этот раз Мика точно узнала голос. Она стала красться вперёд, всё ближе и ближе, пока старый прилавок не оказался прямо у неё под носом, и краска, за долгие годы превратившаяся в пыль, не осыпалась ей под ноги. С бьющимся сердцем она всмотрелась в щели между рассохшимися досками.

И наткнулась на взгляд пары огромных глаз.

– Ай-яй-яй! – заверещала Мика. – Ты меня до смерти напугала! Что ты здесь делаешь?

– Ха, да ничего, – Джун с безмятежной улыбкой откинула волосы со лба. – Здесь и смотреть-то не на что, одна скука…

Мика приблизилась, недоверчиво подняв бровь. Уж очень странно вела себя Джун.

– И как долго ты тут скучаешь?

– Чего? – плечи Джун возмущённо поднялись, а голос превратился в визг. – Это кто тут скучает? Отчего скучает? – она выставила руку, не позволяя Мике войти в фургон. – Стой! Тебе нельзя!

Мика сердито фыркнула. Все подозрительнее и подозрительнее.

– А что тут такого?

– Погоди, мне надо прибраться! – выпалила Джун и скрылась внутри.

Но Мика не собиралась ждать, потому что успела кое-что заметить. Постер с портретом Чайной Ведьмы с серьгами-полумесяцами и брошью в виде бабочки. Мика решительно шагнула внутрь.

– Эй, да у тебя такой же…

Мика застыла. Это оказалась миниатюрная чайная лавка. Пол застлан толстыми коврами (такие бы с удовольствием постелила бы у себя тётушка Хелен), а по стенам на крючках висели ряды чайников, ложек и коробок со специями. И ещё повсюду, сложенные аккуратными стопками, были разложены вещи Мики – всё, что она упаковала в свой багаж. Как будто кого-то здесь стошнило тканями в горошек.

Ошарашенная, Мика обернулась к Джун.

– Я всё объясню, – затараторила Джун, красная как рак. – Я просто не успела обратно запаковать твои шмотки, – она нервно поправила на носу очки. – Теперь, когда тебе помогают твои друзья из золотых, это место тебе уже не понадобится.

– Постой, – Мика, качая головой, разглядывала постер, – ты перенесла сюда мои вещи и распаковала чемодан, чтобы помочь?

– Это из-за меня ты украла передник, – пожала плечами Джун. – И из-за меня у тебя нет места в спальне в школе.

Мика кинулась вперёд и обняла Джун что было сил. Сердце ныло сильнее, чем когда её выгоняли из школы. Было совершенно ясно, что у неё в жизни не было подруги лучше, чем Джун.

Ей в нос ударил неприятный запах. Вонючка выглядывала из-за плеча Джун, болтая лапками. Ну и наглая тварь!

– Нет, я сама виновата, – возразила Мика, отстраняясь. – Персиваль ничего не понимает. Ты ведь помогала мне с самого начала – ты просто невероятная подруга. И прости, что я не сказала этого раньше.

Мика заметила, как в уголке глаза у Джун сверкнула слезинка, но она мигом смахнула влагу и улыбнулась, сверкнув всеми зубами.

– Ничего, сейчас тоже хорошо, – сказала она. – Только больше так не делай.

– Не буду, – Мика с облегчением перевела дух. – Обещаю. Так это… – она обвела рукой развешанные по стенам специи и впервые заметила, что крышки контейнеров покрывает толстый слой пыли. – Что это за место?

– Моё тайное убежище, – выдала Джун, усевшись на прилавок. – Я всегда прячусь здесь, чтобы тренироваться в чаеварении и всё такое.

Мика подошла к прилавку, на котором лежали стручки кардамона и кусочки корицы, прикреплённые к малюсеньким золотым колечкам. От колечек тянулись такие же изящные золотые цепочки. Она подняла одну, сдула пыль и замерла от восторга. Это было ожерелье с подвесками. Вот только такие подвески Мика видела впервые в жизни: они точь-в-точь походили на чайные специи. И они были прекрасны.

– Я и не знала, что ты делаешь такие ожерелья, – призналась Мика.

– Что, правда? – Джун нахмурилась с таким видом, будто не очень поняла, о чём идёт речь. А потом как будто сообразила: – А, ну да, делаю, а как же! – она соскочила с прилавка к Мике и схватила парочку украшений с цепочкой: – Пестики шафрана на удачу, а семена тмина для тепла – это придаст тебе сил, – бормотала она, пряча специи в маленькие узелки, прежде чем прикрепить их на цепочку. – Корица – отличное укрепляющее, хотя может начать капризничать, если ты не покажешь ей, кто главный. Ах, да! – она сорвала со стены пучок зелени. – И тимьян для храбрости!

Джун подняла ожерелье над головой у Мики:

– Это тебе.

Оно легко скользнуло на шею и легло так, как будто всегда знало своё место. Аромат специй окружил Мику невидимой короной.

– И кстати, такая подборка прекрасно отгоняет вредителей, – Джун выразительно подняла брови. – Ну знаешь, моль, жуки – всё такое.

Мика опустила взгляд, любуясь ожерельем, наслаждаясь прикосновением специй к коже и тем, как удачно они легли. Правда, она не была уверена, зачем ей средство от вредителей – но почему бы и нет? Это было так мило.

– Ого, да ты знаток своих специй!

– А как иначе? – фыркнула Джун. – Специи – удивительная вещь. Без них и чая бы не было! – она поправила очки на носу и добавила: – Специи нужны не только для вонючего чая, Мика!

Вонючка сердито уставилась на Джун, и Мика поджала губы. Джун ко всему относилась очень серьёзно, и к специям особенно – к этому надо было привыкнуть.

– Эй, может, ты дашь мне как-нибудь пару уроков? – спросила Мика. – Честно говоря, я не большая мастерица заваривать чай.

Джун широко зевнула и плюхнулась прямо на пол.

– Запросто, можно прямо завтра вечером! Я уже успела заметить, что ты не очень хороша, – она растянулась прямо на ковре и закрыла один глаз, второй устремив на Мику: – Хотя это были какие-то чаемагические танцы!

– Так ты видела? – Мика покраснела от смущения.

Джун улыбнулась, повернулась на бок и накинула на себя стопку платьев Мики в горошек вместо одеяла.

– О да, я видела всё!