Пожелтевшая старая фотография, сделанная еще на пленочный фотоаппарат. На ней – пятеро человек в темных комбинезонах западного образца, с длинноствольным оружием. Они стоят, обнявшись, у борта старого БТР с потертым тактическим номером. Лица у всех уставшие, но каждый с усилием выдавливает улыбку для снимка. На заднем фоне – кривые деревья и ржавые остовы машин Рыжих топей. Крайний справа, щурясь от солнца, показывает на объектив.

Надпись на обороте:

«Брумбар и его группа на задании. Дата: 11.05…».

Земснаряд Червя

Внезапный оглушительный, леденящий душу скрежет сорвавшегося с крепления стального листа снаружи встряхнул даже задремавшего Жорика. Звук прокатился эхом по пустым трюмам, завыл в каютах, сменившись затем назойливым звоном в ушах.

Хромой гость хрустел сухарями, уставившись в одному ему зримую точку.

– Ну, теперь все ясно, – бросил он через плечо.

Червь замер, исподлобья уставился на него:

– Что ясно?

– Ну, ты говорил, твой Сорока кому-то перешел дорогу? И все началось, я так понимаю, после ссоры с диггерами?

Торгаш помрачнел, отодвинулся от стойки.

– Я еще не закончил, – прошипел он.

Снаружи снова грохнуло – кусок жести, висящий на последнем болте, мотало ветром и било о ржавый борт. Каждый его удар отдавался в висках тупой болью. Торгаш потянулся за стойку и выудил оттуда магнитолу.

Старенький, советский еще магнитофон «Вега-326».

Пришелец даже бровью не повел, хотя редкость нынче такое увидеть.

Червь дернул антенну, крутанул верньер, пытаясь поймать волну сквозь помехи.

– Разве он что-то ловит? – усомнился гость.

– Мы на юге Зоны, приятель. Через раз ловит. – Торгаш брякнул по корпусу ладонью. Покрутил еще, чиркнул по кнопкам. В ответ – шипение и треск. – Елки… твою ж… – выдохнул он, еще раз с силой хлопнув по аппарату. Сверкнул глазами в сторону охранника: – Жора! А ну, пошел, оторви эту фигню!

Тот нехотя поднял голову, сморщился:

– Шеф, там же… Промокну!

– Да мне плевать! Отстрели ее, сделай уже хоть что-то полезное!

Торгаш обреченно перевел взгляд на гостя, выдохнул.

Гость почесал бороду, уточнил:

– А в итоге что с тем сталкером случилось?

– С каким? – не понял торгаш.

– Ну с парнем, что подорвался. Хе. Выжил?

– Выжил. – Потер покрасневший от хмеля нос, прокряхтел: – Но его судьбе не позавидуешь. Операционный стол, билет на Большую землю, и на всю жизнь калекой будет.

– Живой – уже хорошо.

– Наверное… Ладно, ты дальше слушай. Разборка с этими диггерами – это еще цветочки…

* * *

Несколькими сутками ранее

День

Солнце било в глаза, но в его свете не было тепла. Лето в скором времени закончится, и наступит серая, тоскливая осень. Прохладный порывистый ветер гнал по небу рваные облака и швырял под ноги горсти пыли, пахнущей окисленным металлом и хандрой. Сорока сидел на рухнувшей балке у подножия давно заржавевшего каркаса какого-то станка, вжавшись спиной в его шершавый облезлый металл. Пальцы сами собой то сжимали, то разжимали свинцовый грузик в кармане, будто отстукивая на языке азбуки Морзе его внутренние смятения.

В руке – холодный экран ПДА. На нем горит сообщение:

«Земский: Как успехи? Жду отчета».

Коротко. Сухо. Безразлично. Как если бы интересовался показаниями какого-то датчика, а не жизнью и смертью человека.

Горькая усмешка искривила губы Сороки. Какие, к черту, успехи? За почти два дня – никаких зацепок, чтобы выяснить что-то о Митяе. Отношения с местными не сложились. А на душе – громоздкое бремя. И сплошные сомнения в задании в целом.

Мысли метались, как мухи в стеклянной банке. Что, если… просто уйти? Отказаться? Плюнуть на это расследование и на просьбу Земского? Развернуться и уйти прочь с этих проклятых Рыжих топей назад, на Большие болота, к привычному, хотя и не богатому, но предсказуемому быту. Мысль была предательски сладкой.

Но в памяти тут же всплывало лицо Вершинина. Не того, что лежал кровавыми лоскутами вокруг аномалии, а живого – не на шутку увлеченного, с горящими глазами, верящего в Сороку и в светлое будущее. Он доверял сталкеру. А теперь был мертв. И если Сорока сдастся сейчас – его смерть так и останется еще одним никому не важным эпизодом в летописях Зоны.

Сорока с силой сжал грузик, чувствуя, как ребра свинца впиваются в ладонь. Нет. Уйти он не мог. Ни тогда, полгода назад, ни сейчас. В этом была его проклятая черта – лезть туда, где даже дороги указывали на выход.

Сорока тяжело вздохнул, поднял голову и уставился в чистое небо. Он должен был ответить Земскому. Что написать? Правду? Что он все провалил, настроив местных против себя, и зашел в тупик? И что будет тогда? Профессор и так-то смотрел на него как на расходный материал.

Пальцы привычным движением вызвали клавиатуру. Он медленно, с ненавистью к каждому слову, начать набирать ответ.

Стер. Передумал.

Нет. Так он не мог. Не в его характере.

Ход мыслей прервал осторожный хруст ветки позади. А затем робкий, как пробный шаг в воду, голос:

– Ты как?

Это был Костик. Рыжий стоял в паре метров, изучающе смотря на сталкера.

Сорока даже не поднял головы, шумно выдохнул:

– Отлично. Не день, а праздник.

– Прости, что не вмешался тогда… я просто…

– Уже плевать.

– Все вышло так… по-дурацки. Надо было что-то сделать…

– И что бы ты там сделал? – сорвался на него Сорока.

Ответом послужило напряженное молчание, прерываемое лишь завываниями ветра.

Сталкер наконец повернулся к гостю, в его глазах читалась разбитая усталость.

– Тебе что-то надо? Если вернуть долг пришел – забудь. Я сегодня щедрый.

– Его звали Сморода.

Бродяга замер, пальцы застыли над экраном. Смахнул с панели текст. Весь, до единой буквы.

– Кого? – переспросил он, не понимая, о чем речь.

– В ангаре я наврал. Я не встречал Митяя лично. Но зато я видел того, кто с ним водится.

Затылок обдало леденящей прохладой. Вслед порыву ветра, как будто подхваченные невидимой рукой, пронеслись и первые желтые, мертвые листья. Такие же ржавые, как эти топи.

«Так я и думал. Врал». Догадки Сороки подтвердились.

Но Костик, не глядя в глаза, сбивчиво продолжал:

– Его зовут Сморода. Он тоже диггер. Встретились мы с ним в баре «Чехол», я его чуть не послал на три буквы. Но после мы разговорились. Он дал мне интервью, там же и обмолвился о том, что возвращается в Топи, доделывать заказ для сталкера Митяя. Включил бы запись, но ты ее уничтожил. – Рыжий парень нервно переступил с ноги на ногу. – Я это запомнил, потому что он тогда и мне предложил с ним двинуть. Но я… отказался. Струсил…

Сморода. Прозвище было знакомым.

– А сейчас, стало быть, набрался храбрости и пришел сам? – Следопыт глянул на парня исподлобья.

Тот не нашелся с ответом. Пожал плечами.

Следопыт прикрылся рукой от слепящего солнца.

– И зачем ты мне это только сейчас говоришь? – Голос Сороки прозвучал устало, без прежней злости, но с каменной укоризной.

Рыжий парень замялся, отводя взгляд:

– Решил, что ты… должен знать.

– А сразу нельзя было? Чего ждал? – Сорока медленно поднялся во весь рост, и Костик невольно отступил на шаг.

– Я просто…

– «Просто»? – Сталкер сделал шаг вперед, и в его тихом, но резком голосе вдруг зазвенела сталь. – Там, в ангаре, человек на куски порван. И если бы не твоя болтовня, не твое вранье… я бы… он, может, был бы сейчас цел! И невредим!

Костик сглотнул, открыл было рот, но лишь беспомощно развел руками. Он попятился, лихорадочно перехватил рюкзак.

– Извини. Просто… надеюсь, ты найдешь своего Митяя. И удачи тебе, сталкер Сорока!

Он уже было развернулся уходить, как вдруг за спиной прозвучало:

– Однажды я уже искал в Зоне человека. Полгода назад.

Костик замер на месте, будто вкопанный. Медленно, не спеша обернулся.

Сорока яростно сжимал в кармане грузик, глядя куда-то в пустоту за спиной рыжего.

– Девушку. Лера. Мы… были близки. С детства. Она все считала, что мы друзья. А я… ну, я был глупым и наивным. – Он с силой выдохнул, будто выдавливая из себя слова. – Она вообще сама по себе экстремалка была, всякое пробовала, брала от этой жизни все. В один день ее вдруг прорвало. Решила, что Зона – ее новая высота. Горы, парашюты – ей всегда было мало.

Он умолк, прислушиваясь к вою ветра, которого не было.

– Я ее отговаривал. Как мог. Ругался, умолял… В общем, не поддержал, как она выразилась, и она обиделась. Перестала брать трубку. А потом… пропала. Я думал – дура набитая, остынет. Но… Оказалось, уже здесь.

Грузик в кармане раскалился, впиваясь в ладонь.

– Я бросил все. Взял в долг, купил билет. Через кордон – по трупам, буквально… Месяц шастал по этой проклятой Зоне. Каждому встречному тыкал в лицо ее фото. Даже слепым и тем, кажется, показывал…

Он наклонился, поднял с земли рваный кусок ржавого и сгнившего железа, сжал так, что пальцы побелели.

– Спросишь, к чему это? – горько выдохнул он и со всего маху швырнул железку в лужу, да с таким отчаянием, что брызги полетели во все стороны. – Да к тому, что история, елы-палы, снова повторяется! Тогда я уже гнался за призраком. Но хоть фото при себе было! А сейчас? Очередное имя. Ни лица, ни голоса. А так – какой-то Сморода, который, может, вообще к делу отношения не имеет!

Он дал волю эмоциям, впервые за долгое время. И в этой ярости сквозила бесконечная, копившаяся месяцами усталость. И чувство вины, все это время терзавшее его изнутри.

Сталкер отвернулся. К горлу подкатил ком, и он с силой сглотнул, заставляя себя дышать ровнее. Глаза сами собой предательски намокли. Бродяга резко вытер их рукавом, грубо размазав грязь по усталому лицу.

Костик стоял неподвижно, вжав голову в плечи. Молчал. Казалось, ветер унес все слова. Затем, сделав шаг вперед, едва слышно спросил:

– Почему перестал ее искать?

Следопыт устало взглянул на него, не понимая.

– Там в ангаре… ты сказал, что кого-то искал. Полгода назад. Ты же про нее? Про Леру? – Костик запинался, подбирая слова. – Ты сказал, что бросил поиски. Почему?

Сталкер ответил одним выдохом, коротко, окончательно, будто захлопывая тяжелую дверь:

– Когда я пришел в Зону, было уже поздно. Я не успел.

Молчание повисло между ними тяжелой, неподвижной пеленой. Наконец Костик кивнул, опустив глаза:

– Вот как… Извини. Мне правда жаль.

Он потоптался на месте, беспомощно оглядываясь по сторонам, будто ища ответы в ржавых развалинах.

– Надеюсь, в этот раз… все сложится иначе.

Следопыт крепко закрыл глаза. Откинул голову назад, подставив лицо прохладному ветру. Длинно выдохнул.

Разжал пальцы, отпустил наконец грузик, позволил ему остыть в кармане.

И внезапно уже спокойным, ровным голосом произнес:

– Этот Сморода… Ты помнишь, как он выглядел?

Не ожидавший такого поворота журналист даже на миг подпрыгнул, инстинктивно попятился:

– К-конечно! До мелочей.

Сорока сжал кулаки – уже не от ярости, а от нового внезапного решения. Словно туман рассеялся. Он взглянул на робкого, напуганного Костика и твердо сказал:

– Я уничтожил твои записи. Твои труды. Давай так: я дам тебе закрытое интервью, расскажу все, что тебе интересно, о том, чем занимается персонал мобильного бункера «Заря-2». Все, что понадобится тебе для фильма. А ты поможешь найти Смороду.

Костик замер. Его глаза округлились не от страха, а от изумления. Он явно не ожидал такого. Сорока добавил:

– Ты знаком с ним и легко опознаешь. Ну, что скажешь?

Журналист опешил от такого предложения:

– Я… я не знаю, – замялся он. – Ты сам говорил – опасно и…

– После всего, что случилось, теперь уже все равно, – перебил его Сорока. – Мне нужно найти Митяя. Догнать его и… Так ты хочешь снять фильм о Зоне или нет? – в его голосе на этот раз вновь зазвучал стальной испытующий оттенок.

Костик посмотрел на решительное лицо сталкера, потом на бескрайние безжалостные топи. Он сглотнул, чуть колеблясь, а затем медленно, почти незаметно кивнул.

– Ладно. Договорились. Я сведу тебя со Смородой.

– Спасибо.

Сталкер протянул руку, и журналист после легкой паузы крепко ее пожал.

– Ну что, напарник? Теперь осталось только понять, где и как искать этого диггера Смороду. Есть идеи? Он говорил о себе что-нибудь?

Парень немного подумал, почесал затылок, затем кивнул, снял рюкзак и выудил из него непростого вида планшет, откуда выдвигалась антенна.

– Есть мысль интереснее. Попробую пробить его маячок.

– Ты что, еще и в «Костре» ковыряться умеешь? – с каким-то недоверием изумился Сорока. – Это ж защита…

Костик криво ухмыльнулся, подключая к планшету кучу каких-то проводов:

– Ага, если бы. Все намного проще. Сморода дал мне доступ. Когда брал интервью, добавился он ко мне в «Контакт доверия» – для файлов. Если его профиль еще не скрыт… то маячок его ПДА должен отражаться в общем доступе. Можно попробовать запеленговать.

Сорока оживился:

– И что, любого так можно, если он в этом… «Контакте»?

– Нет, конечно, – фыркнул Костик, уткнувшись в экран. – Только тех, кто добровольно открыл свой профиль и дал тебе на его просмотр права. Типа как «друзья» в старых соцсетях. Но в большинстве сталкеры свои профили держат на замке, да и правильно делают. А этот Сморода… видимо, очень хотел, чтобы материал вышел интересным. Или просто доверчивый. Ищу…

К удивлению Сороки, Костик справился быстрее, чем он ожидал.

– Есть! – оживленно хлопнул тот по коленке и тукнул по тускло мерцающему экрану грязным пальцем. – Вон он.

Сорока быстро сверил метку на карте с окружающими урочищами, мысленно прикинул маршрут.

Близко. Очень.

– Здесь совсем рядом. Меньше часа ходу, – кивнул он и в ту же секунду начал собираться.

– Проверим? – переспросил Костик, сам не веря удаче.

– Куда же мы денемся? Выдвигаемся. – В голосе Сороки снова зазвучали стальные нотки, но было что-то еще.

Надежда.

В удачу сталкер верил слабо, но сейчас он приободрился и воспрял с новыми силами.

Взвалив рюкзак на спину и перехватив дробовик, следопыт сделал несколько глубоких вдохов, разминая затекшие плечи. И уже потом, кивнув головой в сторону тропы, неприметной среди ржавых зарослей, тронулся в путь.

По пути он набил короткое сообщение Земскому:

«Все хорошо. Продвигаются».

Следующие четверть часа они прошли спокойно, молча. Тишину вокруг нарушали лишь хруст сухой травы под подошвами да редкие крики одиноких птиц. Над ними непривычно для Зоны раскинулось чистое бледно-голубое небо, сквозь которое светило, но уже не грело солнце, не дающее должного тепла, но подчеркивающее безжизненность пейзажа. Ржавые остовы, густо торчащие из мутной воды, да скелеты редких деревьев, что отбрасывали длинные, искаженные тени, словно пытаясь схватить путников за пятки. Воздух был прозрачным, звенящим и обманчиво тихим.

Все было относительно спокойно, пока у идущего впереди по тропе Сороки не екнуло нутро. Он замер, вынудив Костика уткнуться ему прямо в спину. По-волчьи осмотрел окрестности. Инстинктивно проверил детектор. Тот так и молчал. И это было хуже, чем его вой.

– Что-то не так? – тревожно поинтересовался Костик, следя за движениями бродяги.

Следопыт постучал по прибору, поводил им из стороны в сторону – молчание.

– Впереди аномалия, – прошипел он, не отрывая глаз от, как ему казалось, подозрительного участка.

– Да там же чисто! – возразил журналист, заглядывая ему через плечо на пустой экран детектора.

– По приборам – чисто, а по ощущениям – что-то есть. Не шевелись.

Чутье выло сиреной. Даже грузик в кармане словно налился свинцом. Сорока отступил на шаг, достал болт и кинул вперед.

Ничего.

Второй, подальше. Третий. Четвертый.

Пятый болт коснулся земли – и тут же пространство перед ними взорвалось ослепительным столбом огня. Словно по сигналу, слева и справа с сухими хлопками вспыхнули еще два. Волна жара обдала лица, заставив отпрянуть.

– Черт! – выдохнул Костик, инстинктивно хватая камеру. – Это что?!

– «Конфорка», – сквозь зубы пояснил следопыт, швыряя в том направлении новые болты, очерчивая смертоносный контур. – Вот… и вот… Видишь, какая штука?

В глазах рыжего блеснул азарт исследователя, он торопливо начал снимать фантасмагорическую картину.

– Термическая аномалия. Схватит – обуглит за секунду. Любит прятаться ближе к постройкам, – бормотал Сорока, не прекращая прощупывать путь.

– Ничего такого на Больших болотах не видел!

Сорока резко обернулся, взгляд его был напряженным.

– Ты сюда смотри, – он ткнул пальцем в мертвый экран детектора. – Он молчит! Понимаешь? Так не должно быть.

Он швырнул еще один болт – новая вспышка огня. Еще один – еще. Сияющее лицо журналиста вмиг побледнело. Он тут же глянул на свой собственный прибор – он тоже молчал.

– И… как долго мы идем вслепую? – голос его дрогнул.

– Не знаю. Похоже, давно. Дальше так – ни шагу. Без детекторов мы как слепые котята.

– Ты же сталкер! Я думал, вы чутьем ходите…

– Видишь вон те обгорелые кости? Этот «знаток» тоже своим чутьем ходил, – жестко отрезал Сорока.

Рыжий замолчал, сглотнул комок в горле.

– Может, батарейки сели? Или… бракованные?

Следопыт яростно потряс детектор, зыркнул на дисплей.

– Все с ними в порядке. Здесь что-то их глушит. Создает сильные помехи. Попробуем в обход, – он мотнул головой куда-то в сторону, где на пригорке темнели крыши старого хутора.

– Вслепую? – голос Костика сорвался на визг.

Сорока промолчал. Ему эта авантюра тоже не нравилась. Но и стоять на месте – тоже не выход. Он двинулся вперед, на каждом шагу бросая перед собой болты, как слепой, что пытается ощупать пространство палкой.

Шли так, казалось, вечность. Внезапно Костик схватил его за рукав.

– Смотри! – воскликнул он. – Впереди… люди!

Сорока прищурился от солнца, увидел силуэты у избы.

– Ну и слава богу. Пойдем спросим дорогу. А то тут черт ногу сломит.

Хутор на пригорке походил на почерневшие, истлевшие зубы в оскале старого черепа. Большинство изб было разворочено неведомой силой или сгорело дотла, оставив после себя лишь обугленные срубы да покореженные печные трубы. Улицу устилали щебень и битый кирпич, стоял остов экскаватора, чей ковш врезался в крышу одного из домов. Воздух здесь был густой, неподвижный, пахнущий гарью, пылью и смертью.

Возле одного из уцелевших деревянных домов, чудом устоявших среди всеобщего разрушения, были пятеро. Они резко контрастировали с убогими руинами – облаченные в одинаковые черные тактические комбинезоны натовского образца, лица скрыты за масками. Их снаряжение было не просто качественным – роскошным, без намека на бытовую самодельщину.

Но больше всего поражал центральный силуэт. Он был на голову выше остальных, а его массивная фигура издавала тихий, но отчетливый гул. Тяжелый экзоскелет. Редчайшая, да и невероятно дорогая роскошь для местных обитателей. Сорока был готов поклясться, что всего их на просторах Зоны не более пяти штук. В мощных механических руках пришельца, словно игрушка, покоился массивный боевой дробовик, ствол которого поблескивал в тусклом свете. Чужак не просто стоял – он будто доминировал над пространством, являясь безмолвным, но в то же время красноречивым центром этой мрачной группы.

– Убери камеру. Лучше – спрячь под куртку, – тихо, без суеты предупредил Сорока.

– Что? Почему?

– Видишь их снарягу? Это тебе не диггеры, парень. Тут невооруженным газом видно – профессионалы. Таким лишнее внимание ни к чему.

Костик послушно почти судорожно затолкал камеру внутрь своей куртки. Сорока медленно поднял руку открытой ладонью вперед.

– Мир вашему дому, – произнес он громко и четко.

С легким скрежетом сервопривода чужак в тяжелом экзоскелете чуть кивнул головой в шлеме.

– И твоему, сталкер. – Сквозь встроенный в шлем модулятор голос прозвучал приглушенно и механически, с легким металлическим эхом, будто из пустой железной бочки.

– Я Сорока. Это Костик, мой напарник.

Ходячий танк с дробовиком коротко представился:

– Брумбар.

– По делу, Брумбар. Как туда пробиться? – сталкер вывел на экран ПДА точку, не подходя ближе. – Шли по тропе, а наши детекторы ослепли.

Люди за спиной здоровяка переглянулись, послышался сдержанный, недобрый смешок. Сам Брумбар хрипло хмыкнул:

– Это не твои игрушки сломались. Это место их глушит. – Он тяжело обвел рукой все пространство хутора: – Здесь – зона помех. Наши приборы тоже плюют на все и глохнут.

– Варианты обхода есть?

– Хочешь обойти – сверкай пятками назад, делай крюк в пару километров. Но к ночи ты здесь же и окажешься.

– Другие варианты? – не сдавался Сорока.

Брумбар ухмыльнулся под маской, механическим жестом показал стволом дробовика куда-то в сторону.

– Видишь кирпичное строение? Водонапорная башня. Туда можешь вскарабкаться, попробовать ловить сигнал с высоты.

Сталкер взглянул туда, мгновенно оценивая высоту и шаткость конструкции.

– Но предупреждаю – место там стремное. – Голос Брумбара вновь обрел стальную серьезность.

– В смысле? – насторожился Сорока.

Брумбар, казалось, навис над ним еще больше.

– Забредали мы туда. Встретили там… тварь. Быстрая, проворная. Еле ноги унесли.

«Прыгун», – сразу же, как будто осколком льда, кольнуло в сознании у сталкера.

– Давно это было? – спросил он, стараясь, чтобы голос его не дрогнул.

– Пару дней назад.

– Пару дней? И вы… все это время тут, на хуторе?

Брумбар громко, неестественно хохотнул, оглянулся на своих людей. Те ответили короткими жесткими ухмылками.

– Мы не на пикнике, парень, а на задании. Не понял еще?

Вопросы отпали сами собой, сменившись холодком под лопатками. Сорока кивнул, уже намереваясь уйти:

– Понял. Вопросов нет. Ну, мы тогда… Спасибо вам.

Голос вдруг подал молчавший до этого Костик:

– А что за задание-то?

«Конченый идиот», – мысленно выругался Сорока, ощущая, как у него леденеют руки.

Чужаки в черных комбинезонах замерли. А скрежет сервопривода экзоскелета, когда Брумбар развернулся к ним всем корпусом, скребанул по спине морозной сталью.

– Нашивку видишь, парень? – Голос Брумбара стал тише, но в десять раз опаснее. – Вопросы?

Сорока резко дернул журналиста за рукав, почти силой его разворачивая.

– Никаких! Извините, он… с дороги не отошел. Мира вам!

Брумбар лишь молча кивнул тяжелым шлемом и замер на месте, как истукан, провожая их взглядом.

Когда они отдалились на приличное расстояние, Сорока резко развернулся к напарнику.

– Скажи, ты совсем дурак?

– В смысле? – искренне насупился Костик.

– Это не сталкеры с болот, парень. Это наемники. Понял? От слова «наем». Повезло, что они просто так нас отпустили! А ты в их дела соваться начал!

– Так ты сам же расспрашивал…

– Слушай сюда! – Следопыт схватил его за плечо, понизил голос до опасного шепота. – Спрашивать про тропы – это одно. А лезть с грязными сапогами в чужие дела – это другое. За такое в Зоне тебя в ближайшей яме похоронят. Понял?

Больше они не говорили. Всю оставшуюся дорогу Сорока не мог отделаться от липкого холодного чувства тревоги. Неотвязного ощущения, что за спиной следят десятки чужих глаз, сверлят затылки. Несколько раз сталкер резко оборачивался, вскидывая ствол, вцепляясь взглядом в каждую тень. Пусто.

Особенно зловещей тишина стала у подножия водонапорной башни. Она стояла над угрюмым хутором, словно циклоп из греческой мифологии. С единственным окном – вместо незрячего глаза. Сложенная из почерневшего от времени и непогоды кирпича, она подавляла своим немым и каким-то неподвижным величием. Кирпичная кладка кое-где так и вовсе осыпалась, обнажая ржавую арматуру.

К самой вершине вела единственная дорога – старая, уже давно изъеденная ржавчиной настенная лестница. Она вилась по стене, как хрупкая металлическая змея. А у ее подножия тлели угли чужого костра.

Сорока мгновенно оценил обстановку, размял плечи.

– Полезай наверх, – решил он.

Костик отпрянул, глаза его округлились:

– Что? Я?!

– Обоих нас она не выдержит. А ты легче меня.

Журналист сделал шаг назад, уперся спиной в стену:

– Я туда не полезу! Сам давай!

– Тогда держи, – мгновенно парировал Сорока, суя ему в руки свой дробовик. – Стой здесь, на стреме. Появится прыгун – у тебя будет один, от силы два выстрела. Справишься?

Рыжий замолчал, в ужасе посмотрел на тяжелое оружие. Сглотнул.

– Я… я лучше наверх, – сдавленно выдохнул он.

– Вот и славно.

Журналист, что-то бормоча под нос, снял рюкзак, вещи и, перекрестившись, начал медленный скрипучий подъем.

А Сорока остался один.

Он вжался спиной в холодный кирпич у основания башни, замер, затаив дыхание. Пальцы сжали приклад. Тишина навалилась со всех сторон. Густая, звенящая и зловещая. Стало так тихо, что он услышал, как где-то высоко на вершине падают капли воды и как кровь стучит у него в висках. Он водил стволом из стороны в сторону, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый скрип старого железа под ногами Костика. То чувство слежки вернулось с утроенной силой, и казалось, что в этот самый момент невидимые глаза наблюдают за ним почти из каждой трещины, из каждой черной дыры окна на хуторе.

Вдруг сверху раздался испуганный, сдавленный оклик Костика:

– Сорока!

Бродяга вздрогнул, взглянул наверх. В проеме люка он никого не увидел.

– Что? Что случилось? – спросил он, сжимая дробовик.

– Сюда! Нужна твоя помощь! Тут человек без сознания!

– Что?! Кто?!

– Он… ранен!

Не мешкая и плюясь проклятиями, бродяга швырнул на землю рюкзак, перекинул через плечо дробовик и прихватил аптечку.

Вцепившись в ржавые прутья, он начал нелегкий подъем.

Сверху из люка показалось бледное лицо Костика:

– Скорее! Я его знаю!.. Это ж Тунец! Из нашего ангара!

* * *

Через десяток напряженных минут бродяги сидели на верхней площадке – тесном проржавевшем пятачке, что был со всех сторон огражден парапетом. В центре возвышался и сам резервуар, похожий на огромный ржавый бочонок. Прямо под ним, прислонившись спиной к прохладному металлу, сидел Тунец. Он жадно, почти животно ел тушенку, запивая ее большими глотками воды из фляги Сороки.

Сорока и Костик сидели напротив, молча наблюдая за ним.

– Вы как ушли, я… решил тайник на хуторе проверить, – с набитым ртом поведал копатель, избегая прямо взгляда. – Один тип, давно еще, мне карту продал… Помню, как дошел до хутора, а как сюда вписался… тьма. На одном адреналине.

На правой его ноге зияла рваная рана, которую сталкеры кое-как обработали и перевязали.

– Мутант? – уточнил Сорока.

– Стая чумных псов, твою мать! Как выскочили из сарая! Одна тварь в ногу вцепилась, а я даже не почувствовал! Сам не помню, как от них унесся и как на эту жердь вскарабкался…

Он доел содержимое банки и швырнул ее в дальний угол, где та с грохотом покатилась по металлу.

– Выручили, парни. Не приди вы – истек бы тут кровью к закату.

Лицо Тунца было землисто-серым, будто с него стерли все краски жизни. Над правой бровью – старый белесый шрам. Его пальцы, покрытые засохшей грязью, в мелких порезах, судорожно сжимали фляжку.

Он внезапно взглянул на Сороку, виновато сказал:

– Ты это… ты на Чермета с ребятами не дуйся. Там все без того на взводе, нервы ни к черту. Я, если что, на твоей стороны был! Помнишь?

Следопыт молча махнул рукой, отводя взгляд. Осмотрел повязку.

– Сам дойдешь до лагеря?

Тот, кряхтя, попытался привстать, но сразу же осел и, не таясь, скривился от боли.

– Хрен его знает… Вряд ли. Я бы до КПП «штабников» доплелся – там перекантовался бы.

Сорока поднял бровь:

– Какого КПП?

– Ты че, мужик, с луны свалился? Тут же главная трасса клана – «Линия жизни». Они ее зубами стерегут, посты стоят…

– Далеко?

– Рядом. У вагончиков.

Костик хлопнул себя по лбу, повернулся к Сороке. Глаза у него загорелись:

– Так это же там, где должен быть Сморода! Он там!

Следопыт резко выпрямился, взгляд его стал острым.

– Знаешь тропу? Наши детекторы не работают.

Тунец зашипел, скривился от нового приступа боли, но в глазах его блеснул интерес:

– Если поможете… я проведу. Без проблем.

Он замолчал, поймав их взгляды, и вдруг добавил чуть ли не просящим тоном:

– Только, парни… зайдем по пути в одно место? Я когда от собак драпал – рюкзак свой бросил. А там все мои вещи! Подберем его? А я прямо до КПП вас выведу. А?

Сорока переглянулся с Костиком. Подумал и решил:

– Ладно. Пошли.

На спуск ушло не меньше десяти минут. Лестница и без того болталась и ходила ходуном, а теперь и хромой Тунец заметно всех тормозил.

Достигнув земли, он потоптался на месте, махнул рукой к одному из домиков и сказал:

– Туда. Там его бросил.

Троица не спеша направилась в указанном направлении.

Уже на подходе следопыт почуял что-то неладное. Тунец вел сталкеров как раз в тот самый дом, где были наемники.

Сорока сжал дробовик, напрягся. Однако никого не увидел.

Свинцовый грузик в кармане будто налился ртутной тяжестью. Внутри похолодело.

– Тунец, а где в Топях опаснее всего? – спросил копателя Костик.

Хромающий диггер немного подумал и поведал:

– Не задумывался даже. Но, вообще, Чучело говорил, что у старой баржи лучше не ходить. Аномалиями все кишит.

– Старой баржи?

– Ага. Стоит гниет в топях со времен царя Гороха.

– А что там такого опасного?

Тунец вдруг громко воскликнул, показывая вперед:

– Вот же он!

Рюкзак лежал на траве прямо у входа в деревянный дом. Тот самый, где полчаса назад бродяги видели наемников.

Сорока и Костик молча переглянулись.

Тунец ускорился, заковылял к сумке.

– Лежит… родненький мой! Дождался меня!

Костик застыл как вкопанный:

– Погоди. А где же…

Следопыт его прервал, перехватил дробовик.

– Будь здесь, – приказал он.

Сталкер не спеша обошел одноэтажный дом. Окна его, в отличие от других, были заколочены. Лишь сейчас следопыт обратил на это внимание. С обратной стороны он увидел зияющую, с человека ростом дыру в стене.

Чувство тревоги сдавило горло. Он заглянул внутрь.

Воздух в доме был спертым, густым и неподвижным, пахнущим пылью, тлением и давней смертью. Луч света из пролома в стене тускло выхватывал из мрака жуткую картину.

Внутри не было и намека на недавнее присутствие наемников. Ни следа.

Вместо этого, прислоненные к стене и сидящие на полу, застыли силуэты. Скелеты. Одежда их почти истлела, но в истертых лоскутах угадывалась до боли знакомая черная форма. На одном даже четкими контурами проступали остатки тактического жилета. Кости их были покрыты многослойным ковром пыли и паутины, а из пустых глазниц на Сороку смотрела пустота, намного, намного более древняя, чем несколько часов, проведенных здесь.

Время в этом доме словно вымерло – или его здесь попросту никогда не было.

На дощатом полу, тоже покрытом густым слоем пыли, что-то белело. Это была фотография, сделанная на фотоаппарат.

Сталкер медленно, против воли, поднял ее, перевернул.

Мороз побежал по коже. Он едва не отшатнулся, почти споткнувшись о разбитый кирпич.

На обороте были они – пятеро наемников – у борта старого БТР. Лица у них были уставшие, но они улыбались. Справа – здоровяк в тяжелом экзоскелете. А на обороте подпись, выведенная чьей-то уверенной рукой:

«Брумбар и его группа на задании. Дата: 11.05.2017. Вот мы и в Зоне. И мы – вернемся».

Больше года назад.

Сталкер отшвырнул фотокарточку, как ошпаренный, и сию же минуту выпрыгнул наружу.

Костик по-прежнему стоял на своем месте, беспокойно ожидая его. Тунец, счастливый, уже забрал свой рюкзак.

– Уходим. Без разговоров, – сорвавшимся голосом велел Сорока, вскидывая дробовик.

Костик тревожно глянул на него:

– Все в порядке? На тебе лица нет, – прошептал он.

Следопыт не стал отвечать. Коленки предательски подкашивались. А грузик в кармане жарил плоть почти как раскаленный уголь.

– Ты всё? – бросил он Тунцу. – Веди.

Тот сиял и был вне себя от радости.

– Что? А, да, всё при мне. Прикинь, лежал никем не…

– Куда?! – резко, почти криком, прервал его сталкер.

Тунец опешил, жестом указал вправо:

– Туда. А что такое? Что за спешка?

Сталкер не удостоил его ответом. Не проронив ни слова, он почти побежал в указанном направлении.

Прочь. Как можно дальше от этого проклятого места.