Черно-белый, сделанный издалека через густые ветки кадр. Крупным планом – спина и склоненные плечи человека в потрепанном плаще. Он сидит на корточках у подножия плит, замер в неестественной позе, стараясь закрыть собой что-то у земли. На заднем плане – расплывчатые, но узнаваемые очертания крупного ангара Рембазы, окруженной кирпичной стеной и колючей проволокой.

Снизу подпись:

«Бандит-часовой втайне прячет что-то за северной стеной Рембазы».

Земснаряд Червя

Откуда-то сверху раздался громкий противный лязг. Словно гаечный ключ упал на жестяной лист. Звук прокатился по земснаряду, искаженный и усиленный эхом.

Торговец поднял глаза, прислушался. Хромой спросил:

– Там кто-то еще?

Торгаш криво улыбнулся, махнул рукой:

– Старое корыто кряхтит. Ветер, что ли. Может, крысы в трюме грызутся за последнюю кроху. Это норма. Привыкли.

На коммуникатор торгашу пришло оповещение, и он тут же прильнул к экрану. Потом громко позвал охранника.

– Жора, к нам гости, – предупредил он.

Тот лениво потянулся и молча кивнул – мол, принял. Его пальцы привычно обхватили приклад.

Хромой гость нервно постучал пальцами по столу. Поднял взгляд:

– Кто? Проводник?

– Нет, не проводник, – отрезал Червь, убирая наладонник. – Так, пара местных ребят… Мелочовка. Шляются по Болотам в поисках работы… Но для нас с Жорой – это клиенты. Нынче не перебираем. Сам видишь, как хреновы дела.

Приемник к тому времени снова захлебнулся помехами, и торгаш несколько раз хлопнул его ладонью, тихо матерясь. Из динамика, прорываясь сквозь шум, на секунду прозвучал тихий обрывок: «…вижу перемещение…» – и снова шипение.

После короткой паузы перебинтованный гость спросил:

– И что, жив в итоге?

– Кто? – не понял Червь.

– Главарь диггеров. Ты сказал – его завалило.

– Чермет-то? Жив, – прыснул Червь. – Газом надышался, но обвал пережил. Повезло ему, вытащили.

– А убийца? Этот… что на «винтах» сидел. Ушел?

– Камень? Удрал. Удачливый, сукин сын. Обчистил всех и свалил в неизвестном направлении.

Где-то в глубине трюма с протяжным скрипом сорвалась и с грохотом прокатилась по решетчатому полу гайка.

– Прямо-таки в неизвестном… За дозой и свалил.

– Оно и так понятно, да… Куда же еще такому? К своим, к дилерам, на Рембазу удрал. Сталкеры посовещались и решили поутру двинуть за ним. Догнать крысу, вернуть свое, отомстить за погибшего.

Хромой гость судорожно сглотнул, уставившись наверх, в потолок, будто пытаясь разглядеть источник шума.

– А Сорока? Ему же техник нужен был… Получилось с ним поговорить?

Червь расплылся в довольной улыбке, размял шею:

– Получилось, только легче ему от этого не стало. Будто не ответы нашел, а новые вопросы поднял со дна. Как если бы в болото шагнул – кажется, мелко, а оно не заканчивается…

* * *

Несколькими сутками ранее

Раннее утро

Рассвет на Рыжих топях не наступил – он медленно едва просачивался сквозь сплошную пелену дождя, превращая мир в холодное мутное месиво. Серая бесконечная хмарь сливала вместе землю и небо, а монотонный стук капель по ржавой крыше ангара отбивал похоронный марш по всем надеждам. Воздух же внутри стоял тяжелый, спертый, пропитанный запахом затхлой гнили и едкого лекарственного настоя.

В центре ангара на скрипучей табуретке восседал Чермет, согнувшись почти пополам. Его тело сотрясал глубокий хлюпающий кашель. Каждый приступ заканчивался болезненным хрипом и плевками темной тягучей жижей.

– …сверху посыпало, повезло, что вовремя отскочили, – прорвалось у него сквозь кашель – Маску… порвало… надышался этой дряни.

Рядом, прислонившись к ящикам, в той же позе побежденного сидел Тунец – он тоже кашлял, но тише и будто бы сам себя ругая за произошедшее.

Вокруг них беспомощно суетился Шершавый с заспанным видом. А дальше полукругом расположились все остальные.

Сорока стоял в стороне, слушал, не вмешивался.

На рассвете пришли Скол и Чучело

– Что тут у вас? – спросил Скол, бросив на следопыта короткий нетерпимый взгляд.

Тот пожал плечами, замотал головой:

– Ничего.

Слово вставил стоящий рядом одноглазый Щелчок:

– Мы как к раскопкам пришли, нас Неумеха догнал, – не скрывая досады, выдавил он. – Сказал, что с Черметом беда. Мы и рванули назад, а они уж тут, еле ноги волочат…

Скол и Чучело переглянулись.

Наступила напряженная пауза, заполненная лишь шипением примуса и хрипом в груди атамана диггеров.

– Надо бы Гирю похоронить, – мрачно сказал Скол.

– Что с Камнем делать будем? Нельзя так все оставлять! – почти выкрикнул Неумеха. – Он убил Гирю. Может, он и Крота…

Стоящий позади хмурый Чучело скрестил руки на груди.

Глава диггеров, залившись новым кашлем, тяжело прохрипел:

– Пойдем в Черную крепость. К бандитам.

Главарь снова прокашлялся, с трудом проглотил какую-то микстуру, что сунул ему в руки Шершавый, поморщился и едко сказал:

– Мы платим им за спокойствие… по договору все разборки они берут на себя… Я пойду.

Лекарь, подсев рядом, тут же запротестовал:

– Куда тебе, очумел? Тебе покой нужен!

– Я должен… – Чермет попытался встать, но его снова охватил удушающий приступ кашля.

Шершавый вскочил на ноги и обратился ко всем:

– Ему сейчас точно никуда нельзя. С ума сошли!

Бродяги зашушукались, зашептались. Слово взял Скол:

– Я пойду, – отрезал он. – Они меня знают, договоримся.

Глава копателей, все еще давясь кашлем, сдался, тихо и сипло протянул:

– Хорошо… Скол, останься… поговорим наедине…

Толпа забурлила, но начала рассасываться.

Сорока тоже не стал задерживаться среди этого уныния и бодрым шагом направился в дальний угол – туда, где за своим верстаком сидел, обхватив голову руками, и мучительно приходил в себя техник – Кашин.

И хотя тот сначала только мычал и отводил глаза, тем не менее Сорока твердо настоял на своем, пригвоздив его к месту тяжелым взглядом, и заставил во всем признаться.

Правда, признаваться, как оказалось, было не в чем.

– Да какой я тебе техник… – сдавленно выдохнул Кашин, потирая виски пальцами, дрожащими от похмелья. – Тут я сам человек новый. Раньше в баре «Чехол» заказы принимал, а потом… с хозяином его поругался и ушел. Пришел сюда, а здесь как раз механик требовался. Ну, Чермет меня и принял… Чинить вот то ржавое дерьмо, что приносят. – Он с отвращением ткнул в угол, где лежал разобранный насос.

Говорил он честно и от вопросов не увиливал. Но от дел со сталкером Митяем все же яростно отнекивался, отмахиваясь руками, будто отгоняя назойливую муху:

– Да не я это был, клянусь! Предшественник мой… Хандра его кликуха.

Сорока ощутил, как холодный свинец грузика в кармане будто налился тяжестью. Мысленно выругался.

– И куда он делся?

– А, Хандра-то? – Кашин горько усмехнулся, сплюнул за верстак. – Известное дело. Слился. Щас с этими… с бандитами. У них на базе теперь сидит. Этой, как ее… В Черной крепости, во. Там его и ищи.

Позднее другие копатели подтвердили его слова. Тунец, хрипя и кашляя, фыркнул, не поднимая головы:

– Кашин – алкаш старый. Пару недель тут. А Хандра… да, технарь был что надо. Руки золотые. Любую рухлядь в работу запускал. Потом к братве ушел. Теперь с бандитами якшается…

Сорока медленно отошел в сторону, в тень, собираясь с мыслями. Грузик в его кулаке впивался ребрами в плоть, словно немое напоминание о всех данных и невыполненных обещаниях.

Хандра. Бандиты. Черная крепость… Все нити вели туда – в самое их логово.

На миг его охватила холодная, разумная волна сомнений. Надо ли оно ему? Лезть к тому, к кому не следует?

И в ответ из глубин памяти всплыло единственное, что перевешивало все страхи: лицо пожилой женщины. Ее тяжелый, выжидающий взгляд у КПП, полный надежды, которую он уже давно не мог оправдать. Этот взгляд жег сильнее любой, даже самой опасной аномалии. И был острее всякого лезвия.

Сталкер резко разжал пальцы, отпустив грузик. Теперь – никаких сомнений. Решение было принято.

Сорока настиг группу Скола уже у самого выхода, когда те, проверив снаряжение в последний раз, собрались покинуть ангар. За компанию со Сколом шел все тот же молчаливый Чучело.

Сталкер веско заявил:

– Я пойду с вами. – Голос его звучал ровно, но в нем была стальная решимость. Он смотрел поверх головы Скола в серую безнадежную даль.

Копатели переглянулись, Скол неуверенно прыснул, почесал затылок:

– Слушай, эти люди… не шутки. Я знаю их, они – меня. Ты для них – человек новый, и без моего слова они сразу за стволы схватятся. Я бы не советовал…

Сталкер прервал его, не повышая тона, но твердо:

– Этот Камень убил вашего человека из моего оружия. У бандитов в любом случае появятся вопросы ко мне. Отвечать мне, а не тебе. А еще где-то в топях бродит прыгун, и малыми группами бродить – себя хоронить.

Чучело перевел взгляд на Скола, пожал плечами.

– Он прав, – сипло хмыкнул он.

Скол тяжело вздохнул, посмотрел на затянутое дождем небо, махнул рукой:

– Ладно. Только без моего ведома лишний раз не вздумай чего ляпнуть, ясно? Выходим сейчас.

В этот момент из глубины ангара донеслись быстрые шаги, раздался звонкий молодой голос:

– Я тоже пойду! – На свет выбежал запыхавшийся Костик, вылупился на старшего копателя.

Тот перевел на него тяжелый усталый взгляд:

– Слушай, парень. Одного сюрприза мы еще готовы взять, но двух… Нет уж.

– Ваш Камень! Он украл мои вещи! Все, что было! – чуть было не закричал ему в лицо Костик, покраснев от нахлынувшей обиды. – А там… Я должен их вернуть! Никак я иначе не могу!

Скол лишь покачал головой, поворачиваясь к выходу:

– Прости, пацан. Но двух чужаков я не поведу. Если один – то тот, кто не будет обузой. Этот хоть ствол в руках держать умеет. Без обид.

Он резко дернул головой, давая знак двигаться, первым же шагнул в пелену дождя. Чучело и Сорока последовали за ним.

Костик остался стоять на пороге, сжав кулаки. Он гневно насупился, губы его дрожали, но он промолчал. Резко развернулся и скрылся в темной пасти ангара.

Троица выдвинулась в путь, немедленно уткнувшись в сплошную холодную стену дождя. Вода хлестала по капюшонам, затекала за воротники, с каждым шагом противно хлюпая в сапогах. Они шли молча, пригнув головы, время от времени спасаясь от непогоды под ржавыми скелетами машин, превратившихся в унылые, расплывчатые тени в серой мгле.

Скол шел первым, его силуэт то и дело терялся в потоке воды, и Сорока невольно ловил себя на мысли, что доверяет сейчас лишь чутью и слуху – скрипу сапог впереди. Мысли его метались между прошлым и будущим, цепляясь за единственную нить – прозвище «Хандра», что стучало в висках в такт ударам сердца.

Он поправил рюкзак, перешагнул корягу.

– Черная крепость – далеко до нее? – спросил он.

– Не очень, – ответил через плечо Скол. – Как увидишь на горизонте большой ангар – считай, пришли. Рембаза.

– Для чего им такая махина?

– О, это ты поймешь, когда внутрь попадешь. Осели они там по-царски, это правда.

– К кому мы идем? – спросил сталкер прямо.

Скол шумно выдохнул:

– К Мамонту. Он тут за главного. Почти…

Сталкер перешагнул ржавый вентиль, нахмурился.

– «Почти»? Это как? – не понял он.

– Тут все не так просто, – произнес копатель. – Как бы так правильнее сказать… Нет тут одной банды. Конфедерация типа. И у каждой шайки – пахан. Но все они под сапогом центрового.

Чучело, не отрываясь от дороги, сипло добавил:

– Каждая свое дело крышует: кто за проход в Топях этих отвечает, кто в крепости услуги оказывает, кто «винты» гонит. По цвету отличия на плече их определить можно.

Сталкер уточнил:

– А центровой кто?

– Самый главный, – поведал Скол. – Пахан над паханами. Следит, чтобы бабло текло, а разборок лишних не было. Прикол в том, что назначает его «Штаб». Прям как в старину монголы князьям ярлык на правление выдавали. Тут так же.

– Времена меняются, а фигня все та же, – добавил Чучело.

– И к кому мы в итоге идем? К самому главному?

– К нему.

Чучело шел позади тяжелой и неспешной поступью, и казалось, земля под ним слегка прогибалась. Его массивная широкая фигура в добротной, с виду самодельной, но оттого не менее грозной броне из толстых стальных пластин резко контрастировала с жалкими лохмотьями бродяг. Он не нарушал молчания, как неумолимый железный голем, и только лязг металла о металл да тяжелое дыхание выдавали в нем еще живого человека.

До бандитской крепости они дошли относительно тихо и спокойно, лишь пару раз натыкаясь на аномалии. Вскоре из серой пелены дождя проступила громада Черной крепости – не строение, а наследие иной, давно умершей эпохи, приспособленное под новые жестокие нужды. В прошлом это была тракторная ремонтная база, чей просторный ангар теперь напоминал неприступную крепость. Он был обнесен кирпичным забором, увенчанным колючкой, и кое-где – тлеющими фонарями. Над главными, обитыми сталью воротами черной дырой зиял наблюдательный пост. Слепая, неведомая и жуткая мощь этого места давила на психику, обещая здесь не гостеприимство, а лишь холодный расчет и сталь. Здесь пахло не болотами, а страхом, тракторным маслом и порохом – это был острый, отточенный запах власти. Единственный вход – через западные стены, где были сомкнуты массивные стальные двери.

Троица замерла возле штабеля бетонных плит в десятке шагов от ворот. Стук дождя по металлу сливался в монотонный гул. Скол снял перчатку мокрыми пальцами, настроил рацию на частоту бандитов:

– Это Скол. Идем к главному входу. Не стреляйте.

В ответ – только шипение помех. Некоторое время в эфире стояла напряженная тишина, прерываемая лишь воем ветра в развалинах. А затем рация прохрипела чужим равнодушным голосом:

– Сегодня не принимаем. Приходи завтра.

– У нас серьезное дело к пахану, – не сдавался Скол.

– Подходи к воротам. Один.

– А мои… – начал было Скол.

– Твои подождут. Не растают. – Голос в рации был каким-то плоским, как лезвие штыка.

Скол переглянулся со сталкерами. Чучело лишь молча кивнул ему тяжелым шлемом – мол, ничего. Копатель шумно выдохнул, исподлобья глянул в сторону ворот и заявил:

– Ждите здесь. Я недолго.

И, расправив плечи, неспешными, но твердыми шагами направился к массивным стальным воротам, оставив Сороку и Чучело под пронизывающим дождем.

Ворота с противным ржавым лязгом чуть-чуть разъехались, и из щели, словно тень, выскользнул незнакомец в потертой до глянца черной косухе, накинутой поверх камуфляжа. Видимо, часовой. Его лицо скрывал поднятый воротник, а взгляд у него был быстрым и оценивающим.

Скол поравнялся с ним, коротко пожал руку. Их разговор был тихим, отрывистым, слова уносились ветром, долетая лишь невнятным бормотанием.

Сорока и Чучело молча наблюдали за их беседой, втянув головы в плечи от проникающей везде влаги, и лишь догадывались, о чем они переговаривали.

– Обычно всегда пускали, – сипло, сквозь зубы поделился Чучело, не сводя глаз с пары у ворот.

Сорока предположил:

– Может, усиление из-за прыгуна?

– Может. – Копатель мотнул головой и добавил. – Смотри, вроде идет. Возвращается.

Скол резко развернулся и зашагал обратно, даже не оглядываясь на часового, который тоже скрылся за снова сомкнувшимися воротами. Лицо Скола было хмурым, не скрывая своей тревоги, он сразу выдал как есть:

– Короче, полный абзац. У них там карантин какой-то. А пахан тяжело болен и гостей никаких не ждет. Сказали пока что сваливать и приходить завтра. Сейчас не до наших разборок. Пока все.

Внутри все сжалось. Сорока сдавил грузик в кулаке.

– Как – завтра? И что еще за карантин?

– А я откуда знаю? Никого не пускают, не выпускают.

Сталкер сдавленно процедил:

– Завтра истекает моя виза. Они могут и завтра сказать то же самое. У меня нет этого «завтра».

Скол раздраженно пожал плечами:

– А я что могу сделать? Если так хочешь – иди и уговори их пропустить. Только зря время потратишь.

– Не можем же мы вот так просто уйти.

– Ты думаешь, я не хочу расквитаться за Гирю? Достать паршивца и наказать по всей строгости? Завтра, парень. Завтра.

На мгновение Сорока ощутил, как почва уходит из-под ног. Весь его путь, все расследование – все в очередной раз, как по закону подлости, уперлось в глухую, безразличную стену. Он повернул голову, пытаясь совладать с приступом ярости напополам с отчаянием. И лишь сейчас сквозь тупую пелену злости он осознал, что уже несколько минут в кармане тихо, но настойчиво вибрирует ПДА.

Чучело молча повернулся и тяжелой поступью пошел в обратном направлении. Скол, бросив на Сороку косой взгляд, не спеша последовал за ним. Спросил напоследок:

– Мы уходим назад, в ангар. Ты с нами?

Следопыт наконец обратил внимание на свой ПДА, косо зыркнул на экран и прочел поступившие сообщения.

Их было с десяток. Одно за другим. Источник – Костик.

– А? Да… я догоню… – ответил он, убирая коммуникатор. – Заскочу в одно место, недалеко, – и сразу за вами.

Чучело вдруг сказал:

– Парень, хочешь совет? Видишь там, по правую руку, за краном шлаковую гору? За ней – низина, там старая баржа. Мой тебе совет: если жить не надоело, держись от нее подальше.

– Хорошо, спасибо.

– Увидимся, – бросил диггер не оборачиваясь.

А сталкер поправил рюкзак, сжав в кулаке ПДА так, что костяшки пальцев побелели, и поспешил в другую сторону. Его путь лежал к высокой мокрой горе шлака и мусора, возвышавшейся напротив северного участка стены Рембазы. Дождь, не умолкая, все хлестал ему в лицо, превращая землю под ногами в липкую густую жижу. Едва он приблизился к груде искореженного лома, как из-за остова сгнившего до основания армейского ЗИЛ-130 кошачьей походкой вышел человек. Одежда промокла насквозь, весь в грязи, лицо бледное, зато в глазах читалась смесь страха и лихорадочного возбуждения.

Это был Костик.

– Пришел, – просипел он с опаской, неотрывно глядя за спину Сороки, в сторону бандитской базы.

Сорока смерил его тяжелым взглядом, развел руками:

– Ты зачем тут?

Рыжий прыснул, попятился назад:

– А что мне оставалось? Вы меня не взяли, вещи у меня сперли. Я же говорил тебе: мне нужен мой рюкзак. Очень…

– И ты пошел за нами, так? – Голос Сороки прозвучал скорее как констатация факта, чем как вопрос.

Рыжий активно закивал, криво улыбнулся:

– Ну да. Вы шли так медленно, что я даже перегнал вас и пришел первым. Пока вы с ними говорили, я все обшарил и…

Сорока перебил его и требовательно спросил:

– Ты написал мне, что хочешь мне что-то показать. Что?

Журналист замер, перестав улыбаться, и активно закивал:

– А… да. Пойдем, тут близко.

– Что покажешь? – последовал немедленный вопрос.

Рыжий мотнул головой в сторону кучи шлака и повел сталкера за собой.

– Не отставай.

Не сказав больше ни слова, Костик прыжками юркнул за груду промышленного хлама – ржавые бочки, кривые балки да бетонные плиты, наваленные чуть ли не у подножия стены. Воздух здесь звенел от невидимой энергии, и волосы на руках у Сороки встали дыбом: в кустах потрескивала хитрая ловушка Зоны, «разрядка». Днем и в дождливую погоду электрическая аномалия была почти незримой для глаз. Сорока, стиснув зубы, последовал за Костиком под вой ветра и непрекращающийся стук дождя по железу.

– Куда… куда повел-то? – проскрипел следопыт.

Рыжий махнул рукой:

– Сейчас все поймешь.

– Зачем ты мне написал?

– А? – не понял тот.

– Почему ты написал именно мне?

Идущий впереди журналист пожал плечами, ответил:

– Потому что… сам все увидишь, потерпи, пожалуйста.

Следопыт промолчал. Сжал грузик в кармане, не ответив рыжему ни слова.

Наконец они дошли до штабеля бетонных плит, скрытых сухими ветвями мертвого дерева. Костик замер, глянул в том направлении, зачем-то положив руку на кобуру. Подозвал:

– Пст! Пришли. Иди сюда.

Следопыт почуял неладное, но осторожно приблизился и заглянул журналисту через плечо. От увиденного бродяга чуть не потерял дар речи.

– Твою мать… это еще что?! – прошипел он, с силой хватая Костика за плечо.

Прямо перед ним в кустах со связанными руками лежал незнакомец. На голову ему был натянут грязный мешок.

Человек зашевелился, глухо промычал что-то невнятное. Судя по всему, начал приходить в себя. Сквозь прореху в мешке угадывались очертания шеврона: треснутый пополам красный череп на щите. На правом плече – грязная оранжевая повязка. Отличительный признак принадлежности к определенной банде.

Символ бандитов.

– Это… кто? Ты что… ты зачем… ты его связал? – Голос Сороки осел до шепота, полного ярости и ужаса.

Рыжий отшатнулся, пожал плечами, стараясь казаться ни в чем не виноватым.

– Часовой. Бандит. – Он выдавил это сквозь зубы.

– Я вижу, что бандит! Какого черта он связан?!

– Случайно вышло! – всплеснул руками Костик, его голос задрожал от нахлынувших эмоций. – Я крался, он на меня вдруг выскочил из-за угла! Ну, я с перепугу и огрел его по голове… А потом связал… Запаниковал я.

Сорока сжал кулаки, схватил рыжего за грудки:

– Запаниковал? Запаниковал, значит? А меня ты зачем… И вообще, на кой черт за нами поплелся, если на такое горазд?

Костик поежился, стушевался.

– А кого мне еще звать? И потом – ты же хочешь дробовик свой вернуть или нет? Так давай допросим?

Связанный замычал, заерзал на сырой земле.

Сорока, плюясь проклятиями, присел над ним и сдернул с головы мешок.

Это оказался совсем юный – наверное, лет девятнадцати – парнишка с бледным лицом и круглыми от ужаса глазами. По лбу стекала струйка крови, а волосы прилипли к голове. Он был напуган, тут же засуетился, замычал что-то. Во рту у него был кляп – тряпка, которую следопыт грубо сорвал с него.

– Не-не с-стреляйте… п-пожалуйста… я… не убивайте… – залепетал бандит, захлебываясь словами.

– Тихо, – резко оборвал его Сорока. – Не собираемся мы тебя убивать. Успокойся.

– Н-не м-меня… – лихорадочный взгляд парня упал куда-то за спину Сороки.

Следопыт мгновенно обернулся. Позади в нагромождении плит зиял узкий темный лаз. Костик тут же, не раздумывая, сунул туда голову. И тут же с диким воплем отшатнулся, шлепнувшись в грязь и судорожно хватая свой пистолет.

– Твою мать! Мутант! – завопил он.

Из темноты несмело высунулась маленькая мордашка – щенок. Совсем еще маленький, почти слепыш. Он жалобно высунул вперед язык, заскулил.

– Да это же псина! – Костик все равно вскинул пистолет дрожащей рукой, целясь в тварь.

– Нет, не стреляй! П-пожалуйста, не с-стреляй! – Молодой бандит забился в истерике. – Я… я все скажу… Все расскажу! Только не убивай его!

Сорока резким движением опустил пистолет Костика.

– Убери ствол, – прошипел он, не отводя глаз от бандита. – Это же щенок, а не химера какая.

Рыжий замер, потом нехотя убрал оружие, бормоча что-то под нос про заразу от чумных собак.

– Успокойся. – Сорока сел напротив пленника. – Ты сам-то кто? Давно зверька прикармливаешь?

– Лучина я… – Парень выдохнул с облегчением, глядя на щенка. – Он… ничейный. Я его подобрал, когда наши стаю здесь перебили… Жалко стало. Пахан пристрелил бы… Я спрятал его в норе. Тайком прихожу…

– А как твои братки к этому относятся?

– Они мне… я никому не сказал, – признался Лучина. – Да мне и некому… нет у меня пока друзей. Я новенький.

Сорока кивнул, оценивая ситуацию. Ему стало даже как-то жалко парнишку. А Костик, словно гриф, почуяв слабину, вцепился в него:

– Значит, мы договоримся! Если не хочешь, чтобы твои узнали, – быстро говори, не приходил ночью человек по кличке Камень? Куда он вещи подевал?

Следопыт резко шикнул на него, заставив замолчать:

– Помолчи! Лучина, знаешь человека по кличке Хандра?

Тот на миг задумался, потом кивнул, подтвердил:

– Ну к-конечно. Он т-техник наш.

– Где он? Сможешь меня к нему провести?

Лучина замотал головой, пожал плечами, выдал:

– Нет… и он не выходит никогда. В своем углу сидит… всегда.

– А если позвать?

– Н-не получится. Там у нас карантин. Пахан б-болен… никого не в-выпускают, не в-впускают… Все на взводе.

Следопыт мысленно выругался. Встал в полный рост:

– Он что, в заложниках сидит?

Парень подавленно кивнул.

Следопыт несколько секунд молча смотрел на угрюмую стену Рембазы, сжимая в кармане грузик. Потом резко взглянул на Лучину:

– Хорошо. Слушай сюда. Есть тихий способ попасть к нему? – И, видя испуганный взгляд Лучины, пояснил: – Мне очень нужно поговорить с этим человеком.

Бандит о чем-то задумался, потом кивнул:

– Есть один путь… по трубе… Она как раз через гостишку идет, через комнату Хандры.

Сорока почувствовал, как внутри все сжалось. Вот оно.

– Давай так: ты поможешь мне – я забуду про тебя и про него, – ткнул он пальцем в сторону щенка. – Идет?

Костик внезапно встрял, нахмурив брови:

– Погоди, какой Хандра? Я думал, ты за дробовиком шел! – возмутился он. – А мой рюкзак? Где его искать?

Бродяга прыснул, глядя на него:

– Да найдем мы твой рюкзак, успокойся. Лучина, ну так что, мы договорились? – Бродяга взглянул бандиту в глаза.

Тот слегка стушевался, опустил взгляд, но согласился:

– Л-ладно… труба здесь, рядом. Я покажу.

Следопыт решительно заявил:

– Хорошо. А чтобы я был уверен, что ты не соврал, он не будет спускать с тебя глаз, – сталкер показал на Костика. – Если меня будет ждать засада…

Сталкер незаметно подмигнул рыжему, давая понять, что это блеф.

Пленный бандит согласился, попытался встать.

Костик шепотом, едва слышно спросил:

– Ты что задумал? Туда, к ним?

Бродяга так же тихо ему ответил:

– Да.

– А если что-то пойдет не так?

– Для этого ты и останешься с ним и будешь держать его на мушке. – Подмигнув опешившему Костику, добавил: – Тебе же нужен твой рюкзак?

Затем оценивающе взглянул на Лучину, сказал:

– Ну, веди, показывай.

Парнишка обреченно кивнул и направился вдоль стены, ступая по куче хлама. Пришедший в себя журналист прошептал:

– Слушай, погоди… А тебе-то это зачем? – спросил он, не понимая.

Следопыт на секунду прикрыл глаза.

Перед ним всплыло не лицо Вершинина, не обрывки его плоти в аномалии, а совсем другое – усталые, исчерканные морщинами глаза пожилой женщины, что ждет у армейского КПП. Ее молчаливый взгляд, который он не мог вынести.

Зачем? А что тогда? Какая альтернатива? Вернуться?

Этот страх был куда сильнее того, что ждало его там, по ту сторону стены Черной крепости, или того же прыгуна. Был тяжелее свинцового грузика в кармане. Лечь костьми здесь, в этой ржавой трубе, легче, чем напороться на этот взгляд.

Но рыжему он ничего не ответил. Тяжело вздохнув, позвал Лучину:

– Ты сказал, что труба идет через гостишку. Это что?

Парнишка удивленно взглянул на него:

– Ну так «Панас» же. Вы не в курсе?

Сталкер застыл, в упор уставился на бандита:

– Какой еще Панас?

Лучина пояснил:

– Ну так ангар большой… Пахан держит отель – «Панас». Для денежных клиентов, состоятельных сталкеров… Ваши у нас останавливаются же, платят… копатели те же, кто богаче.

– Отель? – с искренним изумлением переспросил Сорока. О подобном он слышал впервые. – Для сталкеров?

Мысль сама сложилась в голове: теперь понятно, зачем бандитам понадобилась такая большая база. И почему Чермет с его убогим ангаром был им как кость в горле. Вероятно, потому с него и сняли ворота – дело не только в долгах, а чтобы не было конкуренции.

А парень впереди продолжал:

– Цены, конечно, дерут, но зато и условия… свет всегда есть, свой водопровод, чистая вода. Не болотная. Говорят, пахан с нуля поднял.

В какой-то момент он замер, и сталкер едва не ткнулся ему в спину. Лучина мотнул головой – прямо из груды шлака торчала здоровенная, проржавевшая в хлам труба, уходящая наверх и за забор.

Молодой бандит повернулся к сталкерам, тыкнул в нее:

– Вот.

Сорока молча оценил «вход». В торце трубы зияло темное влажное отверстие, пахнущее затхлостью и железом.

– И что, просто влезть и ползти? – скрипнув зубами, спросил следопыт. – Ни решеток, ни охраны?

Лучина пожал плечами с видом полного непонимания:

– А зачем? Зачем вообще кому-то лезть по ней? Кто хочет – так пройдет.

В его словах сквозила простая логика.

Сталкер с грохотом скинул с себя рюкзак, швырнул его на землю:

– Ладно, рассказывай, что у вас там внутри, за забором?

Из черного провала трубы навстречу просачивался тяжелый влажный выдох – шипение капель по ржавому металлу, скрежет и странные звуки, будто кто-то медленно тащил по бетону тяжелый мокрый мешок.

Лучина пожал плечами:

– Да что рассказывать-то? Большой ангар, в самом центре – контейнеры, а по бокам – комнаты с койками для гостей. На первом этаже – забегаловка, но туда я бы не ходил… полно наших тусуется.

– Конкретнее про «Панас»? – приказал сталкер.

– Комнатушки по бокам, клетушки. В каждой такой и ночуют гости. Во всех койка, стол, сейф для вещей… Сортир и душ у всех один, снаружи.

– А Хандра? Он там?

Молодой бандит сдавленно кивнул:

– Ага. У него своя клетушка. Мы ее «технаркой» зовем.

Ветер, гулявший среди ржавых развалин, завыл в рваных краях торчащей трубы, создавая жутковатый тонкий звук, более похожий на свист пули. Холодная дрожь пробежала по спине у Сороки – не столько от сырости, сколько от осознания, куда и в каких условиях предстоит лезть.

Он зыркнул на Лучину, строго спросил:

– И труба приведет прямо к нему? Точно?

Тот сдержанно кивнул.

Сталкер мысленно выругался, потоптался на месте. Сжав грузик в кармане, он прикусил губу, решительно сказал:

– Ждите тут. – С этими словами он сделал шаг к черному провалу.

Костик сразу встрепенулся, нервно взялся за пистолет.

– Ты правда собрался ползти? Туда? – выдавил он.

Сталкер хрипло ответил:

– У тебя есть идея получше, как вернуть наши вещи?

Костик смолк, беспомощно стушевался. Глазами показал на бандита:

– А с ним как?

– Смотри в оба. Попытается сбежать или подать сигнал своим – стреляй.

Молодой бандит побледнел, глаза его округлились от ужаса. Сорока подошел к нему, вырвал рацию из нагрудного кармана.

– Будешь на связи. Сыграешь в героя – знаешь сам, – бросил он, на ходу настраивая приемник на свою частоту.

Лучина лишь молча кивнул и сжал протянутый ему приемник.

Сорока еще раз цепко глянул на отверстие, затем на Лучину. И выдохнул:

– Давай свой плащ.