Прошло почти четыре дня с тех пор, как я побывала в «Разрушенной» — этот опыт прочно засел у меня в подкорке.

Возвращаясь в ту ночь домой, я прекрасно понимала, что ступила на опасную территорию, но едва переступив порог, поймала себя на попытках заглушить непреодолимую тягу вернуться туда снова.

Стоило мне войти, как меня уже поджидали Кинсли и Колби. Ни один из них не пришел в восторг от моих решений; всё это чертовски напоминало возвращение домой к родителям после того, как ты пропустила комендантский час, только в данном случае это были мои соседи по комнате. Я ответила на все расспросы Кинсли, кое-как увернулась от свирепого взгляда Колби, после чего воткнула в уши наушники и решила направить этот внезапный прилив энергии в полезное русло. На волне зашкаливающего адреналина я провела остаток ночи, до блеска отмывая каждую поверхность в доме.

И всё это время я без конца прокручивала те часы в голове. Я так гордилась сделанными снимками и знала, что они получатся потрясающими. В «Разрушенной» было полно уникальных деталей, но мой самый любимый момент за всю ночь вообще не имел отношения к клубу. Увидеть тень раздражения на лице Сайласа? Боже, это было прекрасно — абсолютный хайлайт моей недели.

Примерно через час меня отыскал Колби с геймпадом в руке. Сделав вид, будто вытаскивает листок бумаги из заднего кармана, он картинно развернул пустоту перед собой и прочистил горло:

— Вам брошен вызов на дуэль, включающую в себя гонки на картах и взаимные оскорбления. Пожалуйста, пройдите к дивану, где вас разнесут в пух и прах.

Я не смогла сдержать смешок от его манеры подачи. Отложив тряпку, я скомкала воображаемую бумагу и швырнула её в мусорное ведро:

— Тебе конец.

Мой ответ, должно быть, удивил его, потому что его лицо так и просияло, и он рванул в сторону гостиной, где мы в итоге и засели за соперничество. Неизбежно один матч перерос в часы игры. Каждый раз, когда один из нас побеждал, ситуация превращалась в «лучший из трех раундов», затем из пяти, затем из семи. В какой-то момент между нами даже материализовались закуски.

Когда я наконец вскинула глаза на часы, было уже 3:57 утра, и моя избыточная энергия стремительно иссякала. Я опустила геймпад, давая понять, что с меня хватит, и отбилась от неоднократных попыток Колби затащить меня к себе в комнату. К моменту, когда я закрыла глаза, адреналин всё еще бурлил в жилах.

И вот теперь я сидела перед своим туалетным столиком, каким-то образом всё еще ощущая отголоски той ночи. Я так и не связалась ни с Сайласом, ни с Кайрином, но мои исходники должны были доставить сегодня, и в глубине души мне почти хотелось оказаться там, чтобы увидеть их реакцию.

Накручивая каштановый локон на металлический стержень плойки, я нахмурилась на свое отражение. Струящийся внутрь утренний солнечный свет был ярким и слишком уж честным. Этот бледный свет подчеркивал каждую деталь моего изнуренного лица. Каждая веснушка и каждый призрак несовершенства буквально кричали о себе в его лучах.

Я отложила плойку, чтобы отделить еще одну прядь волос, когда мой телефон звякнул, сообщая о новом электронном письме. Я затаила дыхание, едва имя отправителя высветилось на экране.

Сайлас Солстис

Детали Маскарада

На моем лице невольно расплылась самодовольная улыбка, стоило мне снова перечитать имя отправителя. Однако улыбка быстро угасла, когда мои глаза перешли к самому тексту сообщения. Письмо было четким, безупречно выверенным, но в то же время высокомерным — под стать человеку, который его отправил.

Г-жа Вейл,

Похоже, я недооценил ваш талант. В связи с этим, ваше присутствие требуется на маскараде в моем клубе. Надеюсь, вы понимаете, что у нас есть определенные ожидания, касающиеся строгого графика и дресс-кода. Мероприятие состоится через три дня, ваше прибытие запланировано на 18:00. Оплата ваших услуг будет произведена по выставленному счету.

Порядочность — поведение, соответствующее принятым стандартам морали.

П.С: Надеюсь, у вас хватит порядочности не снимать маску Наблюдателя на протяжении всего времени.

Не «прошу». Не «приглашаю». «Требуется» — словно у меня не было выбора. Очевидно, он привык, что люди просто выполняют его требования без лишних вопросов.

К черту этого парня и его комплекс бога.

Я снова опустила телефон и вытянула ноги. Опустив ступни на холодный пол, я уперлась пятками и вскинула руки, разминая затекшую спину. Твердое дерево подо мной было стабильным и реальным — в отличие от того вымышленного мира, в котором он, судя по всему, обитал.

Мне было стыдно признаться, но на долю секунды я действительно испытала восторг, когда пришло это письмо. Эта первоначальная реакция внезапно показалась мне предательской эмоцией, и я мысленно отругала себя за это, взвешивая все за и против принятия его предложения. Вся эта затея интриговала меня по множеству причин. Мало того что это было закрытое, эксклюзивное мероприятие, мне к тому же нравилась эта атмосфера, и я знала, что в конечном счете это принесет мне отличные дивиденды.

Я тянулась за тушью для ресниц, чувствуя, как сжимается челюсть. Безразлично к тому, была ли я вообще свободна, в письме не спрашивали моего согласия, там даже не интересовались, хочу ли я в этом участвовать. Я подкрутила ресницы и несколько раз моргнула на свое отражение, прежде чем поднести щеточку к левому глазу.

Я ненавидела этого человека и знала наверняка, что в его извращенном понимании не существовало ни одной причины, по которой я могла бы отказаться. Самым раздражающим было то, что он оказался прав, и от этого я ненавидела его еще сильнее.

Выпрямившись перед зеркалом, я запустила пальцы в локоны, которые только что накрутила. Затем я поднялась и пересекла комнату, направляясь к шкафу, чтобы подобрать наряд на день. Вешалки скрежетали по деревянной штанге, пока я искала что-то, что соответствовало бы моему настроению для грядущей смены. Я вытянула черный топ и замерла с ним в руке. Черный. Цвет стен его клуба, а значит, это наверняка будет одним из основных цветов его маскарада.

Угх.

Опустив топ, я тяжело вздохнула. Если быть честной, с моей стороны было бы глупо отказываться от этой работы, особенно за такие деньги. Если бы я только смогла сосредоточиться на чем-то, кроме моей растущей ненависти к владельцу, я, наверное, даже позволила бы себе порадоваться. Может, мне вообще не придется пересекаться с ним во время выполнения заказа, да и в принципе, если уж на то пошло. Я уцепилась за эту мысль, пока быстро одевалась, резкими движениями натягивая топ через голову и дергая вверх джинсы.

— Выглядишь как смерть.

Я подпрыгнула от голоса Кинсли, донесшегося из дверного проема, где она стояла, скрестив руки на груди. Ее светлые волосы были закручены в небрежный пучок на макушке, который каким-то чудом все равно выглядел так, словно она сошла с подиума. Шелковая пижама облегала ее тело, а под глазами идеально сидели два зеленых гелевых патча.

— Есть новости от мальчиков-демонов?

Короткий звук вырвался у меня из горла — что-то среднее между смешком и фырканьем.

— Они хотят, чтобы я вернулась.

Приподняв бровь, она оттолкнулась от дверного косяка и шагнула в мою комнату по направлению к кровати.

— Ну, постой, пока Колби об этом не узнает. Ты же знаешь, он считает, что ты принадлежишь ему, — с драматичным вздохом она плюхнулась на край моего фиолетового одеяла. — Сегодня нужно оплатить счет за электричество, и сейчас твоя очередь. Ты всё еще в силе?

— Да. С деньгами от клуба мне хватит на два месяца вперед.

При упоминании клуба она резко выпрямилась, словно ее ударило током.

— О нет, абсолютно исключено. Я могу просто взять деньги из своего трастового фонда. Ни за что на свете ты не будешь платить наличными от этих демонов и их… как ты это назвала? Логова секса и мудаков?

Я фыркнула, упаковывая косметику, и поняла, что в ту ночь она действительно меня слушала.

— Ага, именно так.

Ее вопросы о клубе тогда были довольно прямыми, и на большинство я ответила, но с тех пор мы толком об этом не заговаривали.

— Я просто не понимаю, зачем вообще существовать подобному месту, Эмбер.

Это было логично. Кинсли была совсем не из таких людей — скорее безнадежная романтичка, верящая в идеальное знакомство в какой-нибудь кофейне.

— Тебе и не нужно этого понимать.

Она сморщила нос, словно сама мысль о клубе оскорбляла все ее существование.

— Мне это не нравится.

Я слегка повернулась и выдавила слабую улыбку:

— И нравиться это тебе тоже не должно.

— Нет, я с этим не согласна. Я сама оплачу счет, — она подалась вперед, положив руку мне на плечо. — Ты же знаешь, это даже не отразится на балансе. Зато тебе не придется возвращаться…

Прежде чем она успела продолжить, в дверях появилось еще одно действующее лицо.

— Угх. Чего тебе надо? — безучастно спросила Кинсли, уставившись на своего брата, который теперь стоял на том же самом месте, где мгновение назад стояла она.

Колби проигнорировал ее. Вместо этого он кивнул в мою сторону, не спеша заходя внутрь со своей привычной ухмылкой и взъерошенными светлыми волосами. Дойдя до кровати, он бесцеремонно подвинул ее ноги, чтобы освободить место для себя.

— Не тебя.

Я закатила глаза и продолжила прибирать остатки вещей на туалетном столике.

Наградив меня косой ухмылкой, он повалился на мою кровать рядом с Кинсли, сбрасывая подушки на пол с таким видом, словно был здесь хозяином.

— Она, вероятно, не стала бы тебе докучать, если бы сегодня утром в твоей постели лежал я.

— Колби… — фыркнула я, поймав его взгляд в зеркале.

— Этого точно никогда не случится! — полукриком отозвалась Кинсли, сталкивая его с кровати.

Его тело с тяжелым глухим стуком приземлилось на пол, откуда тут же раздался сухой смешок.

Когда Кинсли снова повернулась ко мне и открыла рот, собираясь продолжить наш разговор, рука Колби резко взметнулась из-за края кровати. Мои глаза тут же переключились на то, что он держал.

Зажатыми в его пальцах оказались мои шелковые трусики, которые он, вероятно, выудил где-то из-под кровати.

— Могу я притвориться, что это сувенир со вчерашней ночи?

— Ты. Просто. Больной! — взвизгнула Кинсли, перекатываясь через кровать и обрушивая на него град ударов. Он заблокировал ее выпады, но она всё же вырвала белье из его рук и швырнула обратно мне. Колби притворно покряхтел от боли, пока она победно улыбалась мне.

В следующее же мгновение он в отместку сорвал с кровати подушку и влепил ей прямо в лицо.

Возмущенный крик вырвался у нее из груди, после чего она превратилась в настоящий ураган из шлепков и писков:

— Вон! Выметайся, тупой жирный идиот!

Колби в ответ лишь расхохотался, словно ее истерика ничего не значила. Уворачиваясь от ее попыток атаковать, он поднялся на ноги, подмигнул мне и направился к двери. Я просто сидела и наблюдала за происходящим, как обычно и делала в их компании. Подобные перепалки не были редкостью, особенно учитывая, что разница во времени между ними составляла всего шесть минут. Живя с близнецами, я уже усвоила, что их жизнь — это либо постоянное соперничество, либо спонтанный борцовский поединок.

Едва его нога пересекла порог, ведущий в коридор, Кинсли подскочила к двери и захлопнула ее, навалившись всем своим весом.

— Если бы мама не приезжала через несколько недель, я бы точно его придушила. Жаль, что приходится держать его при себе ради очков перед родителями. Может, он и мой брат-близнец, но для нее он всё равно любимый сыночек.

Я рассмеялась, наслаждаясь сарказмом в ее тоне:

— Он не такой уж и плохой.

Приподняв брови, она скрестила руки на груди:

— Он только что держал твое нижнее белье. Твое белье, Эм, — отстранившись от двери, она приоткрыла ее и заглянула в коридор, проверяя, пусто ли там. После этого она слегка повернула голову, косясь на меня краем глаза: — И этот разговор мы закончим позже.

Я ответила утвердительным кивком.

Я была благодарна за нашу дружбу, даже если иногда в ней чувствовалось напряжение. Кинсли была из богатой семьи; вся их родня была при деньгах. Несколько лет назад они вывесили объявление о поиске соседа, которое я и нашла в период между переездами. При встрече я поняла: им нужно было доказать семье, что они способны жить самостоятельно, а я на тот момент просто знала, что одна не потяну. Это была ситуация, которая устроила обе стороны, и жизнь с близнецами в итоге сложилась удачно. Наш дом напоминал вечную карусель из людей, но я нисколько не возражала. Сейчас я, вероятно, могла бы позволить себе жить отдельно, но мне нравилось здесь с ними — они умели поддерживать интригу.

Наклонившись, чтобы обуться, я снова бросила взгляд на свой туалетный столик. Крупная фотография была просунута под раму зеркала — я, Кинсли, Колби и остальная футбольная команда после того, как они выиграли чемпионат штата. Чтобы отпраздновать это, нас с Кинсли водрузили к ним на плечи; наши руки были победно подняты вверх ради них, а сами мы улыбались так, словно ничто в мире не способно было нас задеть.

Я не отрывала глаз от снимка, пока натягивала обувь. Эмбер на той фотографии была той же самой женщиной, что и сейчас, — кем-то, кто был создан, чтобы выстоять перед чем угодно. Вытащив телефон, я набросала быстрый ответ на письмо Сайласа, после чего схватила сумку и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.