Я сидел один, лениво крутя ручку между пальцами за своим столом.

Три дня я ждал именно этого момента. Большую часть этого времени я представлял себе, как мне доставят эту самую посылку, но гораздо чаще ловил себя на мыслях о женщине, которая её отправила. На данном этапе мне казалось, что эти мысли начинают поглощать меня — каждая из них была о ней.

Теперь, когда её фотографии лежали передо мной, я почти не хотел их открывать. Вместо этого я наблюдал, как свет заходящего солнца ползет по моему столу, нарезая длинными полосами плотный крафтовый конверт.

Исходники.

Эмбер Вейл.

Опершись одним локтем о стол, я провел большим пальцем по линии челюсти, после чего подался вперед и придвинул конверт ближе. При всем моем любопытстве увидеть снимки, одно только её имя на бумаге злило меня. Я убедил себя, что она сломается внутри моих стен. Вместо этого она расцвела — взяв под контроль, черт возьми, всю комнату, в которой мы находились. Ей мало было просто взбесить меня, доказав мою неправоту, она вдобавок решила открыто бросить мне вызов в моем собственном клубе. Вдобавок ко всему, эта доставка означала, что она скинула файлы, отредактировала и распечатала это портфолио за три дня. Это были самые сжатые сроки, с которыми я когда-либо сталкивался в работе с фотографами, что раздражало ещё сильнее.

Сорвав ленту с конверта, я медленно вытянул глянцевые снимки формата восемь на десять. Новая волна раздражения поднялась во мне, едва я осознал, что Кайрин был прав на её счет. Через объектив камеры она умудрилась поймать это прекрасное, первобытное месиво. Каким-то образом она взяла скрытые лица и превратила их в интимные моменты, которые казались настоящими и пронзительными.

Одно фото буквально кричало о похоти, демонстрируя вздувшиеся вены на руках мужчины, сжимавшего раскрытые бедра перед собой. Нижняя часть его маски Добровольца показывала высунутый язык, готовый доставлять удовольствие. Другой снимок выделял мужчину, на котором двигались верхом; женщина сверху смотрела вниз с такой интенсивностью, что я видел это даже сквозь её маску. Третий показывал Добровольца, ласкающего языком изгиб позвоночника, в то время как каждая капля пота отражала цвета вокруг них.

Каждое положение тела лишь подчеркивало надетую маску. Все они были примечательны по-своему, и у меня не нашлось ни единого замечания к её технике. На самом деле, я не торопился, наслаждаясь и анализируя каждый кадр. Вскоре я понял, что их воздействие только усиливается, и странное чувство овладело мной. Каждый раз, когда я натыкался на новое фото, я знал, что вовсе не искусство заставляло мои пальцы сильнее сжимать бумагу — дело было в человеке за камерой.

Я то и дело находил её по краям кадров и в отражениях зеркал. Сам того не осознавая, я искал её на каждом снимке. Мой разум действовал самостоятельно, вылавливая размытый силуэт женщины с дикими каштановыми волосами, оставшейся чуть вне фокуса. Она была повсюду, ни разу не став непосредственным объектом съемки.

Я опустил фотографии на стол и почувствовал, как мои руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Это зреющее чувство не было раздражением или злостью. То, что разрасталось внутри меня сейчас, было сильнее. С каждой прошедшей секундой я ощущал, как оно растет, разгораясь в моих венах. Мне нужно было что-то сделать, и быстро. Это чувство захлестывало, и мне требовалось направить его куда-то. Разумеется, мой разум выбрал гнев.

Мало того что она отнеслась к моим правилам так, словно это были пустые рекомендации, так еще и выглядело всё так, будто ничто не способно её задеть — будто всё её присутствие было пожаром, который отказывался гаснуть. Тот факт, что она расхаживала здесь настолько громкой, настолько яркой… возможно, будет лучше, если именно я покажу ей, как в конечном итоге мир с ней обойдется.

Перелистывая фотографии в руке, теперь я видел в каждом присланном ею изображении намеренный вызов, тихую усмешку, адресованную лично мне. Она не просто ослушалась меня. Она проявила неуважение к моему клубу, моему пространству, к порядку, который я выстроил и защищал.

Никто так не поступал. Никогда. Моя челюсть сжалась, когда разум снова прокрутил наше последнее взаимодействие. Она не просто сняла маску, а буднично обнажила свое лицо перед всеми в акте неповиновения мне.

Я почувствовал, как зубы скрежещут от этих мыслей, и всё потому, что я никак не мог выкинуть тот чертов момент из головы. Сперва я не понимал почему, но теперь, глядя на эти фото, я знал — дело в ней и во всем её хаосе. Она была необузданной, как огонь в своей чистейшей форме, и как бы я ни пытался бороться с этим, меня тянуло к её непредсказуемому теплу.

Поведя плечами, я попытался сбросить напряжение, копившееся в теле, но чем больше я думал о ней, тем сильнее закипала моя кровь. Она даже не удосужилась привести себя в приличный вид, прежде чем явиться сюда. Её волосы были не причёсаны, и на ней было это чертово желтое платье и кожаная куртка. Точно так же, как её раздражающая визитка, её чувство стиля тоже действовало мне на нервы.

Глухой рык вырвался у меня из груди, когда я обрушил кулак на стол — звук раскатился по комнате, точно выстрел. Дело было уже не только в моих правилах — дело было в ней. Подобный огонь таил в себе опасность, его необходимо было обуздать. Закрыв глаза, я представил её в виде бушующего инферно, сжигающего всё, на чем я стоял. Она была слишком бурной, слишком преднамеренной, чтобы её действия можно было счесть чем-то иным, кроме провокации. Я сделал медленный вдох через нос, позволяя мыслям улечься.

Всё обретало смысл — вот почему её дикие волосы, её лицо без маски и этот вызывающий взгляд в глазах отказывались покидать мои мысли. Она думала, что всё это игра, но она ещё не сталкивалась лицом к лицу с подлинной тьмой — такой, как моя. Всё, что мне нужно было сделать, — это задушить её этой тьмой. Нет кислорода — нет пламени, а нет пламени — значит, она узнает, каково это: быть разрушенной, быть низвергнутой до самого основания. Если я смогу довести её до такого состояния, я смогу пересобрать её собственными руками, по кусочкам.

В ночь съемок я едва перемолвился с ней парой слов, предоставив Кайрину улаживать остальные вопросы. Я убеждал себя, что она ничего не стоит, но теперь увидеть, как гаснет её пламя, стало для меня смыслом жизни.

Я выпрямился в кресле, и новая решимость глубоко засела у меня в груди. Она узнает, каково это — лишиться уверенности, остаться обнаженной и уязвимой. Словно знак от какого-то вселившегося в меня демона, её визитка снова привлекла мое внимание, выглядывая из мусорной корзины рядом со столом. Я подобрал её, крутя между пальцами, пока медленная ухмылка расползалась по моему лицу. Цвет меня больше даже не задевал, потому что я планировал обескровить его до белизны.

ЭМБЕР ВЕЙЛ

877-555-4890

Отодвинув фотографии, я вошел в базу данных клуба и выудил запись по её удостоверению личности.

Эмбер Вейл.

Женский.

25 лет.

Занятость: несколько мест работы.

Судимости: отсутствуют.

Это будет слишком просто.

В глубине души я надеялся, что там скрывается нечто большее, чего я пока не вижу. Как бы то ни было, мне нужна была полная картина, прежде чем приводить в действие какой-либо план.

Я взял телефон и набрал контакт, к услугам которого прибегал довольно часто, — моего кузена Нокса. Он был моим незаменимым человеком для подобного рода задач, включая такие вещи, как финальная проверка списка персонала. Все члены клуба проходили через общую базу данных для проверки подноготной, но для своих сотрудников я привлекал того, кто мог откопать любой секрет. Обладая обширным прошлым в качестве частного детектива, Нокс изначально был нанят специально для проверки кадров, но теперь я использовал его для поиска любого типа информации, которая мне требовалась. Этот парень мог взломать любую электронику, вычислить любое лицо и обнаружить всё, что было спрятано. Он жил этим и с нетерпением ждал большинства заданий, которые я ему давал.

В трубке раздался один гудок, затем второй, после чего послышался тихий щелчок. Голос Нокса был глухим, когда он ответил:

— Выкладывай.

— У меня есть имя. Мне нужна полная раскладка.

Размеренный стук клавиатуры заполнил задний план.

— С чем мне работать?

Я снова взглянул на карточку, медленно проводя большим пальцем по её имени.

— Эмбер Вейл. В-Е-Й-Л.

Последовало еще несколько легких щелчков по клавишам, а затем короткое цыканье языком:

— Что именно мы ищем?

— Я хочу всё. История. Проверить по базам. Настоящее имя, если это псевдоним. Банковские счета. Присутствие в сети. Соцсети. Семья. Всё, что сможешь раскопать.

Он одобрительно хмыкнул:

— Мне понадобится несколько дней. Сброшу файлом, как обычно.

— Чем быстрее, тем лучше, — с этими словами я убрал телефон от уха, когда на том конце провода раздались короткие гудки. Благодаря ему я получу всё, что мне нужно. Как только этот файл окажется у меня, я буду точно знать, какой метод против неё применить. Чем больше я позволял своим мыслям блуждать по возможным сценариям, тем сильнее во мне разгорался азарт от её грядущего падения. Открыв электронную почту, я закрепил следующий шаг в своем плане, набросав быстрое сообщение — вернее, приглашение.

Письмо было коротким, методично составленным так, чтобы вызвать именно ту реакцию, которую она неизбежно выдаст. Только после подтверждения отправки я собрал свои вещи, переключая мысли на то, что ждало меня впереди, — конкретно на ужин, где меня вскоре ожидали.

Переговорив с барменом и обсудив следующую смену с Таей, я шагнул в ночь. Холодный воздух полоснул по коже, покрывая тело гусиной кожей. Я улыбнулся, наблюдая за тем, как они разбегаются по предплечьям, зная, что вскоре смогу добиться точно такой же реакции и от неё.

Мой организм быстро адаптировался к перепаду температур, пока я шел к гаражу за углом, где припарковал свой «Лексус». Сама по себе машина не была чем-то из ряда вон выходящим, но детали, которые я в ней доработал, делали её особенной. Обтянутый специальной виниловой пленкой кузов казался темнее большинства черных оттенков, а все стекла были наглухо тонированы, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. С эстетической точки зрения каждое решение относительно внешнего вида основывалось исключительно на моем характере, но тот факт, что сейчас автомобиль идеально подходил под мою текущую ситуацию, не укрылся от моего внимания. Заведя двигатель, я откинулся на сиденье и попытался думать о чем угодно, кроме неё.

Поездка должна была помочь, но не помогла. На самом деле всё стало только хуже. Голова была словно забита помехами, которые рассеивались лишь для того, чтобы показать промелькнувшие очертания её лица, стоило мне выехать на шоссе. Эти чертовы карие глаза, столь полные жизни. Мне хотелось выколоть их собственными пальцами. Что бы я ни пробовал, она оставалась на переднем плане моих мыслей, будто имела на это полное право.

В ответ я выкрутил музыку громче, чем следовало. Я не переставал крутить регулятор, пока громкость не достигла предела, от которого задрожали зеркала, заглушая любые мысли. Я сосредоточился на дороге и на смазанных красных огнях фар. Когда и это не помогло, я крепче сжал руль и насильно переключил разум на другое. Складские запасы клуба. Ужин, на который я ехал. Ротация охраны. Всё, что угодно, лишь бы не это ощущение жара под ребрами.

К тому времени как я свернул на свою улицу, челюсть заныла от того, что была слишком долго сжата. Когда показался мой дом, тело слегка расслабилось. Это было поместье, где я вырос, мое пристанище вдали от клуба. Нахождение здесь всегда приносило мне странное чувство комфорта. Возможно, потому, что это была единственная сентиментальная часть во мне, а возможно, потому что этот дом был единственным, что я унаследовал от матери… не считая моих братьев.

Заезжая на свое место на подъездной дорожке, я узнал две машины, припаркованные перед домом. Каждое транспортное средство по-своему напоминало своего владельца: грузовик Кайрина был дерзким, прямо как он сам — жжено-оранжевый цвет отражал теплую, уверенную силу. Джип Грейсона был красным и открытым со всех сторон — вечная шутка о том, насколько он пуст внутри.

Вытащив ключи, я приготовился ко всему, что могло ждать меня внутри. Каждый раз, когда мы собирались на ужин, я в итоге попадал в какой-нибудь кошмар.

Только на последних десяти футах дорожки лицо Эмбер наконец начало стираться из моей памяти. К моему счастью, все мысли о ней окончательно испарились, стоило мне толкнуть входную дверь. Воздух внутри ударил по рецепторам — густой, пропитанный смесью краски и чего-то химического, похожего на отбеливатель. За этим запахом последовал тихий смех, доносившийся по главному коридору из моей гостиной. Скинув туфли, я оставил их у двери и закрыл её за собой. Шагая на звук знакомых голосов, я гадал, чем вообще могут заниматься мои братья.

Ни в одном из миров я не ожидал, что это окажется «Твистер». Да, детская игра, вот только в своих дурацких умах мои братья решили повысить ставки с помощью краски. Мебель в гостиной была сдвинута, а в центре лежал гигантский брезент, где каждый кружок на мате был размазан различной комбинацией цветов. Отпечатки пальцев тянулись по моему столу, а на полу красовались безошибочно узнаваемые следы ладоней.

Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, что зачинщиком был Кайрин, но опять же, Грейсон тоже никогда не был пай-мальчиком. При росте в шесть футов два дюйма этот варвар представлял собой вихрь из шрамов и светлых волос, который ни от чего не отказывался. Даже сейчас он стоял босиком с красными полосами на щеках, похожими на боевой раскрас. Кайрин тоже был там, прямо рядом с ним, согнувшись в пояснице, пока девушка, которую я смутно узнавал, перетягивалась через его спину, пытаясь не рухнуть. Я понаблюдал за их смехом мгновение, прежде чем мой взгляд упал на пол под ними. Белая плитка, окружавшая их игру, была покрыта чередой смешанных клякс. Я свирепо уставился на многочисленные места, где краска совершенно явно пролилась, а затем её попытались оттереть.

Я дошел до шкафа в коридоре, распахнул деревянную дверь и залез внутрь. Перебрав инвентарь, я схватил швабру и несколько тряпок. Вернувшись к переросшим детям в гостиной, я прочистил горло и покачал головой в их сторону — словно они вообще были способны воспринять разочарование. Затем одним плавным движением я швырнул инвентарь к их ногам и прошел прямо мимо них на задний двор. Я не был им отцом и не имел ни малейшего желания выслушивать оправдания, которые они собирались выдать.

Веранда, которую я построил сзади, выходила на ничем не примечательный пейзаж, но всё равно было приятно просто смотреть на деревья вдали. Звуки вокруг сливались во что-то успокаивающее, и прямо сейчас я куда больше предпочитал их тем, что раздавались внутри.

Спустя, как мне показалось, всего пару минут раздвижная стеклянная дверь позади меня открылась, и Кайрин встал рядом со мной с тарелкой еды.

— Не был уверен, злишься ты всё еще или нет, но я положил тебе порцию.

Сарказм в его тоне напомнил мне об Эмбер, и её глаза мгновенно заполнили мой разум.

— Я злюсь потому, что вы, кажется, забываете тот факт, что оба являетесь взрослыми мужчинами.

Он поднял руки в знак капитуляции, уже отступая обратно к двери, словно ему нечем было защитить этот комментарий.

Я окликнул его прямо перед тем, как он потянул её на себя:

— Где именно ты нашел Эмбер?

Кайрин тут же остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Эмбер? Неужели она причина того, что ты такой дерганый сегодня?

Как обычно, у меня не было желания играть в его ментальные игры.

— Просто ответь на вопрос.

Его улыбка стала шире, когда он снова подошел ко мне.

— Я нашел её визитку на столе в кофейне, куда заглянул. Когда я рассматривал её, официантка поклялась, что она лучшая в своем деле, и хвасталась, что она всегда вдыхает во всё жизнь. Потом она пробормотала что-то о том, что это правда, только если ты сможешь с ней совладать. У меня возникло хорошее предчувствие на её счет, и я подумал, что она может подойти тебе. Так что я решил рискнуть, — он пожал плечами, прежде чем хитрая, глупая улыбка озарила его лицо. — Плюс, я знал, что она в итоге будет действовать тебе на нервы, а я вроде как живу ради таких вещей.

Хм.

Что ж, по крайней мере, теперь у меня был кто-то еще, кого можно винить в её гибели. Реалистично говоря, то, что её ждало, было его виной. Суть дела заключалась в том, что он сам определил её исход, затеяв эту свою дурацкую игру.

— Значит, ты знал, как она себя поведет?

Мой вопрос заставил его на секунду задуматься, словно он прокручивал в голове ту ночь.

— Это из-за того, что она сняла маску Наблюдателя, да?

Когда я не ответил, он кивнул, будто всё встало на свои места.

— Я к этому непричастен, чувак, так что не заноси меня в какой бы то ни было расстрельный список, что ты там себе создал в голове. Я говорил ей, что это обязательно.

Его реакция подтвердила мою первоначальную мысль о ней. Она сознательно предпочла поступить именно так. Как бы то ни было, теперь всё это не имело значения. Я принял решение на её счет и точно знал, что произойдет.

Физически я находился здесь, на веранде вместе с ним. Ментально — я уже просчитывал каждый способ уничтожить её.