Завернув на подъездную дорожку, я едва успел поставить машину на паркинг, перед тем как выскочить наружу. Ни на что другое не оставалось времени — мне нужно было добраться до Эмбер. Они вернулись домой вместе, и времени прошло уже слишком много.

Каждая секунда отдавалась глубоким уколом в груди, и я знал: эта боль не утихнет, пока я не увижу её и не убежусь, что с ней всё в порядке. Одним ударом ноги я выбил входную дверь, с корнем вышибая её с петель. Звук мгновенно прокатился по дому подобно грому, и я надеялся, что он его услышал. Этот звук был не просто предупреждением — он стал для него смертным приговором.

Я бросился прямо по коридору в её спальню, дверь которой уже была открыта. Войдя, я не смог сдержать дикий рык, вырвавшийся из моей груди при виде открывшейся картины. Он был сверху на её обнаженном теле, пристраиваясь к ней. Она под ним лежала совершенно безжизненная, абсолютно не реагируя на происходящее.

Это был его последний, сука, раз, когда он прикасался к ней.

Всё в моем поле зрения затянуло кровавой пеленой, когда я рванул вперед, сбивая Бодхи с нее. Мы с грохотом рухнули на пол, и я прижал его к доскам; каждое мое движение становилось смертоносным. Никакого выбора тут быть не могло. Ему не уйти отсюда живым. Он умрет от моих рук. Эта единственная мысль крутилась на повторе, пока мой кулак врезался в его лицо — треск костей прозвучал далеко не так сладостно, как я надеялся. Защищаясь, он выставил локоть, пытаясь создать пространство и укрыться. Я пробил его оборону, нанеся еще два чистых удара, прежде чем он достал меня в ответ. Меня отбросило, давая ему секунду схватиться за штаны.

Да мне без разницы, во что он там одет. К тому моменту, как я закончу, он больше никогда и ничем не сможет воспользоваться.

Мы продолжили барахтаться, сшибая мебель и в конце концов опрокинув её туалетный столик:

— Думаешь, ты что-то сможешь изменить? Она уже испорчена, — оскалился на меня Бодхи, плюя кровью мне в лицо.

Ни единого, сука, шанса, чтобы он смел так говорить о ней.

Воздух в моих легких застыл, когда мысль об убийстве захлестнула все мое существо. Это больше не было просто мыслью в голове. Это стало задачей, которую требовалось выполнить как можно быстрее.

— Я убью тебя, блять.

Бодхи собрался с силами, когда мои слова разрезали комнату подобно лезвию. Новый приступ ярости вспыхнул в его сузившихся глазах. Рванувшись ко мне, он вцепился пальцами прямо в мое горло. Я уклонился, но он угадал направление и въелся ногтями в плоть. На мгновение его хватка сжалась, и перед глазами поплыли круги. Быстрым движением я выбросил колено вверх, выбивая у него опору из-под ног.

С той максимальной жестокой силой, на какую только был способен, я обрушился на него всем телом. Мои кулаки работали как отлаженный механизм, раз за разом вбиваясь в его лицо.

Один.

Два.

Три.

Я сбился со счета, когда во все стороны брызнула кровь. Её тепло ударило мне в лицо, пока Бодхи пытался сделать хоть что-то, чтобы остановить меня. Шансов на это не было — не теперь, когда он оказался в моих руках. Звук его глухих стонов боли смешивался со стуком плоти о плоть, пока вскоре не воцарилась полная тишина.

В какой-то момент я понял, что Бодхи больше не сопротивляется, но я продолжал методично бить. Я бил его за каждую фотографию, за каждое видео, которое Эмбер пришлось увидеть. Захлебываясь в её ярости, я просто не мог остановиться.

Когда я наконец отстранился, его лицо было превращено в месиво — в нем не осталось ни одной узнаваемой черты. Кровь, покрывавшая меня, служила доказательством того, что я достиг своей цели: Эмбер теперь в полной безопасности.

Незнакомый крик выдернул меня из мыслей. Я повернулся, поднимаясь с трупа Бодхи.

В дверном проеме стояла Кинсли, её лицо застыло в маске ужаса. Пока её взгляд скользил по тому, что осталось от Бодхи, я перевел глаза на Эмбер, которая все еще лежала на кровати. Кинсли даже не обратила внимания на её наготу. Все её внимание было приковано к мужчине на полу за моей спиной. Когда я отступил в сторону, она рванула вперед и упала перед ним на колени. Её голос сорвался на смесь дикого шока и подавленных рыданий:

— О боже! Что ты с ним сделал?! — кричала она снова и снова. — Ты убил его! Ты, блять, убил его!

Я подошел ближе к Эмбер, только сейчас начиная чувствовать места на собственном теле, получившие удары. Глаз точно заплыл синяком, а из носа капала кровь. Игнорируя и это, и Кинсли, я приблизился к кровати и сосредоточился на своей девочке. Подняв её одежду с пола, я начал натягивать её обратно на Эмбер, морщась от боли в протестующем плече. Я не останавливался до тех пор, пока её тело не было полностью закрыто.

Громкость голоса Кинсли выкрутилась на максимум, и тот факт, что она даже не заметила Эмбер, окончательно вывел меня из себя. Я рявкнул на нее, пропитывая голос ядом:

— Как бы мне этого ни не хотелось, я понимаю, что ты, вероятно, тоже жертва в этой ситуации. Но правда в том, что ты виновата в произошедшем с ней ничуть не меньше.

Лицо Кинсли исказилось, когда до нее наконец начал доходить смысл. Новый всхлип вырвался наружу, пока она пыталась облечь слова в вопрос:

— П-почему она была без одежды?

Я лишь качнул головой, смотря на нее:

— Ты не имеешь права задавать эти гребаные вопросы, — отрезал я. — Не раньше, чем поймешь весь масштаб разрушений, которые вы с этим жалким куском дерьма причинили. Теперь ей придется нести это через всю свою жизнь — просто потому, что ты думала, будто знаешь его. Если ты решишь вызвать полицию, просто помни: тебе придется объяснять им, кем он был на самом деле. Тебе придется признать, что ты любила насильника. Если ты умна, ты сделаешь одолжение нам обоим и пустишь все доступные деньги на то, чтобы замять это и убрать грязь. А после этого — исчезни из её жизни навсегда.

Кинсли перевела взгляд с Эмбер на Бодхи, а затем упала на его тело, очевидно сделав свой выбор. Подхватив Эмбер на руки и игнорируя всё вокруг, я пронес её через этот разгром прямо к машине. Мне пришлось преодолеть физическое сопротивление самого себя, чтобы отпустить её — даже зная, что я просто укладываю её на соседнее сиденье. Это ощущение не покидало меня всю дорогу. Я продолжал коситься на нее каждые несколько секунд, будто она могла испариться.

Включив громкую связь на телефоне, я набрал брата.

— Алло.

— Грейсон, — проговорил я, стараясь держать голос тихим. — Мне нужно, чтобы ты поехал на квартиру Эмбер и забрал абсолютно все вещи из одной комнаты. Из той, где стоит голый матрас. Ни с кем там в разговоры не вступай. Просто войди, найди бежевую комнату и загреби все ее вещи, какие увидишь. Одежду, сумки, фотографии — всё. Привезешь ко мне, когда я скажу. Там лежит труп и женщина рядом с ним. Спроси, не нужна ли ей помощь с утилизацией. Если её там не окажется — можешь смело спалить это место дотла.

С его стороны не последовало ни секунды колебаний:

— Дай мне 45 минут.

Завершив звонок одним нажатием, я остался в тишине. Опустив взгляд, я уставился на свои руки, покрытые не только кровью, но и обрывками чужих тканей.

Позволит ли она обнять себя этими руками? Или сбежит навсегда?

Скользнув взглядом по Эмбер, я замер, разглядывая её силуэт, а затем лицо. Я ненавидел то, насколько хрупкой она выглядела. Она не была такой. Она была бесконечно далека от этого слова. С каждым вздохом и выдохом её груди туман в моей голове рассеивался. Еще пара вдохов — и я наконец позволил себе задышать. Вместе с кислородом ко мне пришло редкое чувство абсолютной ясности.

Ни одна чертова дрянь в этом мире больше никогда к ней не прикоснется. Я уж об этом позабочусь.

Завернув к дому, я дал машине поработать еще несколько минут, пока сидел и гипнотизировал кровь, покрывавшую мое тело. Словно завороженный, я следил за каплями, стекавшими на сиденье и пол. Наблюдая, как собирается лужица, я лишь укреплялся в мысли: нет ничего, на что я бы не пошел ради этой женщины рядом со мной. Мой взгляд оставался прикован к алому цвету, пока я набирал другой номер — единственного человека из моих знакомых, имевшего хоть какой-то медицинский опыт. Гудки вернули меня к реальности, и я посмотрел на нее ровно в тот момент, когда Кайрин ответил.

— Что стряслось? У меня перерыв, и я—

— Ей подсыпали дрянь, Кайрин. Мне нужно знать, как ей помочь. Она без сознания, — паника определенно присутствовала — даже я слышал, как она сквозит в моем голосе, несмотря на все попытки её скрыть.

— Черт, чувак, обожди, — на том конце провода послышалась суета, пока он отходил в более тихое место. — Так, в зависимости от того, что именно ей дали и в какой дозировке, может пройти от двух до трех часов, прежде чем она очнется. Следи за ней внимательно. Если затянется дольше, придется ставить капельницу с антидотом.

Отвечая ему, я едва заставлял себя произносить слова от злости на собственную беспомощность:

— У меня нет ничего для этого.

— Там нужен самый простой набор для капельницы. Я могу завезти его прямо сейчас, если надо, но её организму нужно время, чтобы вывести эту дрянь из системы. Что, блять, произошло, чувак?

У меня не было ни малейшего желания отвечать на этот вопрос — особенно учитывая, что эта история принадлежала не мне.

— Я наберу, если ей не станет лучше. Держи телефон под рукой, ладно?

— Ладно, — всё, что он сказал перед тем, как связь оборвалась.

Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и обошел машину, чтобы забрать Эмбер. Распахнув дверцу, я осторожно прижал её к своей груди. Кровь мгновенно размазалась по её коже, но я даже не подумал об этом. Его кровь не имела значения, как и его смерть — значение имела только она.

Оказавшись внутри, я прошёл прямо в свою спальню и уложил её на кровать. Я доверял Кайрину и его знаниям, а значит, мог не переживать о том, что напугаю её прямо сейчас. К тому моменту, когда она очнется, мы будем бесконечно далеко от спальни — до тех пор, пока она не будет готова к этому. Я осторожно раздел её и переодел в чистую собственную одежду — ту самую, которой она всегда должна была принадлежать. Укутав её в свое одеяло, я прошёл в ванную и встал так, чтобы она оставалась в поле моего зрения. Быстро скинув футболку и штаны, я шагнул под душ и начал оттирать кожу, параллельно считая её вдохи. Её грудь поднялась ровно шестнадцать раз к тому моменту, как вода стала прозрачной. К тому времени основная часть крови уже смылась в слив, и я закончил смывать остальное. Едва закончив, я вышел и оделся рядом с ней.

Я сел на матрас подле нее и оперся спиной о изголовье. Переместив ладонь на её руку, я нежно провел большим пальцем по костяшкам её пальцев. Я знал, что единственный выход — ждать, сидеть в этой тишине, пока она не вернется ко мне. В последней попытке успокоить самого себя я начал говорить.

— Примерно через год после смерти мамы Грейсон сильно заболел. Мы думали, он подхватил какой-то странный кишечный грипп, но Кайрин изучил симптомы, когда ему стало хуже. Он был убежден, что у Грейсона тяжелое обезвоживание. Вернувшись домой после двойной смены, я довольно быстро понял, что Кайрин самоучкой освоил, как ставить капельницы. Я понятия не имею, где он достал материалы, но это был один из первых раз, когда я увидел его по-настоящему серьезным. Еще через час Грейсона перестало рвать, и он смог удержать воду. В ту ночь Кайрин спал в его комнате, — я сделал вдох и сжал её безжизненную ладонь, позволяя разуму переключиться на другое воспоминание. — В тот год на Пасху Грейсон нашел в морозилке шоколадного кролика. Он попытался его разрезать, и нож соскользнул прямо по большому пальцу. В тот месяц Кайрин научился накладывать швы. Вскоре после этого я узнал, что он волонтёрил по несколько часов в больнице, чтобы скручивать оттуда медикаменты — и всё потому, что у нас не было страховки. Я заставил его пообещать прекратить и нашел другую работу с соцпакетом, — в конце этой фразы из меня вырвался короткий, неловкий смешок. Я сделал паузу в своем рассказе, осознав, что даже без сознания она всё еще обладает невероятной способностью заставлять меня открываться.

Какое-то время я просто продолжал говорить. Я начал со своего детства и двигался дальше. Я дотягивался до каждого кусочка самого себя, который только мог найти, и отдавал его ей. Даже если она не слышала, даже если не запомнит — я не собирался оставлять её единственной, кто чувствует себя неловко. Я говорил до тех пор, пока полностью не вывернул себя наизнанку ради нее. Каждый страх, каждую мечту, каждую мысль, что у меня была — включая и те, самые первые мысли о ней. Закончив, я просто сидел рядом, гладя её пальцы.

Вскоре прошёл час с небольшим, и мой телефон завибрировал от смс от Кайрина:

Есть новости?

Я только собрался напечатать ответ, как почувствовал: её рука слегка вздрогнула. В душе я мысленно поблагодарил её, с облегчением понимая, что мне не придется надирать задницу брату за то, что он тыкал в нее иголками.

Быстро набрав ответ, я поблагодарил его за то, что проверил, а затем обнял её за плечи. Я отнес её за пятнадцать метров на свой диван, бережно уложил и вернулся на кухню. Схватив пару полотенец и миску с холодной водой, я вернулся к ней и опустился на колени. Окунув одну из салфеток в воду, я отжал её и начал проводить влажной тканью по её коже. Сначала я двигался медленно, делая всё возможное, чтобы вернуть её к жизни. Повторяя это на разных участках, я пытался разбудить её единственным доступным мне способом. Закончив с кожей на её руках, я перешел к шее и груди. Минут через двадцать таких прикосновений она начала шевелиться сильнее. В конце концов она открыла глаза. Несколько раз моргнув, она явно пыталась вынырнуть из глубин бессознательного. Прежде чем я успел её остановить, она попыталась подняться с дивана, но тело отказало ей. Однако я был прямо рядом — подхватив её под локоть для устойчивости, когда она попыталась удержать собственный вес. Страх затянул её глаза, когда она сфокусировала взгляд на мне.

— Бодхи… — проговорила она, подняв руку к голове и поморщившись.

Я перебил её раньше, чем она успела закончить:

— Он мертв.

Захлопав глазами, она кивнула, оглядываясь по сторонам. Ее взгляд терял и снова обретал фокус, пока губы беззвучно шевелились, отвечая мне. Я не смог расслышать слов, но угадал их по движению ее губ.

И слава богу.

— Он больше никогда к тебе не прикоснется, — сказал я, переложив руку с её локтя на талию. Я приготовился к тому, что она отпрянет от меня и моих прикосновений, но вместо этого она мгновенно подалась ко мне. Ее руки дрожали, вцепившись в мои бицепсы. Я дал ей секунду прийти в себя, прежде чем предложить прижать её ближе. Когда она не стала возражать, я смыкаю руки вокруг ее тела, а одну ладонь защитно кладу на затылок.

В ту секунду, когда мои руки сомкнулись вокруг нее, она окончательно сломалась. Каждый её осколок вонзился в разные части моего тела. Но я отказался сдвинуться с места. Я просто впитывал их все, сжимая объятия сильнее. Я был не против разделить эту боль — не тогда, когда каждый фрагмент ее израненной, но прекрасной души принадлежал мне. Я с радостью буду держать их у себя, пока она не будет готова забрать их обратно.

Ни один из нас ничего не говорил, пока я обнимал её. По правде говоря, не было вообще никаких эмоций. Пока её тихие слезы капали вниз, Эмбер просто смотрела в пространство перед собой, находясь в полном шоке. Сначала я подумал, что это, возможно, к лучшему — будто эта тишина между нами способна исправить причиненный ущерб.

Но едва эта мысль мельком пронеслась в моей голове, как её тело начали сотрясать спазмы. Одна за другой мышцы вдоль её рук напрягались и расслаблялись, заставляя её крупно дрожать. Я отстранился ровно настолько, чтобы видеть её. Я ничем не мог ей помочь, кроме как просто быть рядом. Даже когда адреналин спадал, она все еще не вернулась ко мне окончательно.

Я подавил извинение, подступавшее к горлу. Сказать его прямо сейчас было бы эгоизмом — сделать этот момент поводом для моей вины, когда она даже не могла толком прийти в себя. Это был лишь первый шаг. Ее мозг еще ничего не обработал, потому что все еще пытался защитить её.

Дрожь усиливалась, пока тело выбрасывало всё новые порции адреналина, и вскоре дрожание рук переросло в конвульсии по всему телу. Я смотрел на всё это, пока она страдала в молчании. Не было слышно ни звука, кроме стука её зубов.

Я ничего не говорил — просто терпеливо сидел и проживал это вместе с ней. Единственный раз, когда я прикоснулся к ней, — это когда переплел свои пальцы с её пальцами. Мы просидели так далеко за полночь, пока она наконец не сдалась сну. Только после этого я достал телефон и отправил Грейсону сообщение с просьбой привезти её вещи. Коротким ответом он сообщил, что уже едет и везет в общей сложности семь мусорных пакетов с её принадлежностями.

Семь пакетов — вот и всё. Это было всё, чем она теперь владела.

Я ждал его подле Эмбер, пока она спала, убеждая себя, что будет лучше, если я не стану прикасаться к ней — как бы сильно мне этого ни хотелось. Я просто наблюдал за её едва заметными движениями, пока звук из кармана не оповестил меня о его приезде. Слегка переложив её, я подошел к двери и увидел на пороге Грейсона.

Красные завязки обмотались вокруг обеих его ладоней, впиваясь в кожу под тяжестью сумок. К завязкам крепились два гигантских белых мешка, доверху забитых одеждой. Еще три лежали у его ног, каждый плотно завязан. Просто глядя на них снаружи, я мог сказать, что в одном лежат постельные принадлежности, а остальные казались смесью разного барахла. Он кивнул мне, поднимая мешки с земли:

— В пикапе еще два.

Наклонившись за теми, что лежали у ног, он на мгновение встретился со мной взглядом, а затем его глаза зафиксировались на пространстве за моей спиной:

— Кайрин звонил мне по дороге сюда, просил проверить, как она. С ней всё в порядке?

Я проследил за его взглядом и на мгновение обернулся через плечо, прежде чем шагнуть к мешкам:

— Будет.

Я замер, когда мои пальцы коснулись пластика. Я не хотел, чтобы у нее было хоть что-то из этого. Я не хотел, чтобы это находилось рядом с ней. Я хотел подарить ей абсолютно чистый лист, где ей не пришлось бы думать ни о чем, что связано с ее прошлым.

Грейсон, должно быть, думал о том же, потому что, закончив разгружать мешки, он вернулся к пикапу за еще одной вещью. Когда он протянул её мне, я не мог не уставиться на пустую красную канистру из-под бензина.

— Когда я приехал, никакой женщины там не было, но труп лежало на месте. В доме все было перерыто — будто она собрала манатки и дала деру, — он пожал плечами, словно это был обычный будний день. — Теперь это не имеет значения. Я сделал так, будто это устроил тот мертвый парень.

Мне потребовалась секунда, чтобы переварить эту информацию. Из-за него и тех винтиков, что были выбиты в его голове, некоторые из нитей прошлого, с которыми Эмбер пришлось бы разбираться, были буквально сожжены дотла.

— Спасибо.

Он один раз кивнул, а затем посмотрел мимо меня на Эмбер, которая все еще спала:

— Просто позаботься о ней, ладно?

Для меня это больше не было вопросом:

— Ладно.

Он слегка толкнул меня плечом, проходя внутрь, чтобы сбросить мешки:

— Надеюсь, она сделает тебя добрее. А то ты бываешь тем еще мудаком.