— Я слышала, что в драконьем королевстве неспокойно сейчас. Но и слухи тут разные гуляют. Кто знает, что там в действительности твориться.

— Не спокойно — подтверждаю я и обхватываю кружку с чаем обеими руками. Сегодня холодно. Весь день мелкий дождь льёт. Над городом сгустились темно серые тучи, а в воздухе стоит запах дыма и прелых яблок.

Тепло от камина в доме Вирмы приятно греет спину, но внутри у меня всё равно колюче и холодно. Онемевшие от холода пальцы приходят в себя от тепла. А неприятное послевкусие сегодняшнего дня медленно вытесняет аромат мяты и липы.

Как и предупреждал меня Рэм, я осталась ни с чем.

На работу меня не берут, даже подметать дорожки и мыть лестницы. Стоит только услышать моё имя и оценить цвет волос, я немедленно получаю отказ.

Прошло пять дней с тех пор, как я ушла из таверны. Никто мне так и не выплатил мои заработанные монеты, а теперь меня ещё и не берут на работу.

В моей жизни словно наступила черная полоса. Беды одна за другой сыпяться на меня, а чаевые, что я выручила за время работы, тают на глазах. Вчера меня всю ломило, каждая клеточка тела болела, и я чувствовала жар, а ночью проснулась от крика сына и поняла, что он горячий. То, что он другой, страхом бьётся внутри меня, но если бы это было для него нормой, тогда он не стал бы кричать так, словно ему нестерпимо больно.

Лекарь запросил на этот раз гораздо больше монет, чем в прошлый раз, а ещё мы потратились на травы, чтобы сбить температуру моему маленькому сыну.

В поисках работы я поскользнулась на мокрой брусчатке и, похоже, вывихнула ногу, потому что она продолжает нудно болеть. Вот только на этот раз к лекарю мы не обратились. Осталось не так много монет, а жить на деньги Вирмы, мне кажется, неприемлемым.

Я потеряла сон.

В мыслях о том, что я погрязла в несправедливости и невозможности из этого выбраться, я оказалась словно в вязкой пучине. С каждым днём всё, словно становится только хуже. Я просыпаюсь от жутких кошмаров и с головной болью продолжаю искать работу, зная, что в конце дня на меня снова обрушиться новая неприятность.

— Выглядишь очень плохо, Са-ша. Я думаю, нам стоит позвать лекаря — произносит она, а я опускаю голову и качаю головой. На город уже опустилась туманом глубокая ночь. Из приоткрытого окна я слышу, как лают собаки, как чей-то крик разносится эхом по району. Признаюсь, что я ничего не хочу. В груди все словно выжгли кислотой, каждое утро я встаю через нудную боль и борюсь с желанием закричать от отчаяния.

Никогда прежде мне не было так плохо, я не вижу вокруг ни одного проблеска и возможности выйти из ситуации, в которой я оказалась, словно с каждой минутой я все глубже погружаюсь в темноту.

Несмотря на уютный дом Вирмы, воздух кажется мне колючим, вкус чая уже не такой насыщенный и успокаивающий, а её советы вызывают внутри вспышки гнева.

— Это всего лишь плохой день, Александра — произносит она и тянется через стол, чтобы коснуться моей руки — Знаешь, что мир — это наше отражение? — спрашивает, и я киваю. Просто потому, что нужно кивнуть, но в смысл её слов не вникаю. Какое же оно отражение, если кругом несправедливость, страх и унижения. — То, что мы видим это лишь подтверждение наших мыслей, девочка. Знаешь, как мы с тобой поступим? — спрашивает она и улыбается, а у меня слезы застилают взор, потому что перед завтрашним днём скручивает новый страх. Что ещё уготовили мне Боги? Это проверки какие-то, что ли? — Я с твоим мальцом погуляю в саду. Я собиралась цветы пересадить и всё ждала, когда дождь закончится, а тут поняла: не дождусь я идеального момента. Его не создают. Делают этот идеальный момент сами. Мыслями, действиями, а главное, своим состоянием. Мы пока с Эйнаром будем на улице развлекаться, ты поспи. Чаю попей и поспи. Хватит тебе в двери закрытые стучать. Выдохни, успокойся. Вижу, что ты себя извела так, что вот-вот упадёшь в обморок. А у тебя вон какой крепыш подрастает. Поблагодари Богов за сегодняшний день. За то, что твой малыш здоров. Видела, как он уже крепко хватает за пальчики, а вчера что-то бормотал себе под нос, пока я его пеленала. Учти, ещё неделька, а потом не позволит его в тряпки кутать, характерный. — посмеивается она — Сколько всего происходит вокруг нас, но только мы решаем, каким будет мир. Наши реакции и наши мысли способны на многое, девочка. Поблагодари богов и себя за смелость. За свою жизнь я не видела перед собой женщину сильнее.

— Мои благодарности монеты мне не подкинут — глухо произношу, на что Вирма усмехается

— Может, и не подкинут, а может, подкинут. Кто ж его знает. Иди. Завтра будет гораздо лучше — произносит она, а затем поднимается, подходит ко мне и помогает подняться, потому что нога снова ноет. — Чай с собой возьми и над моими словами подумай. Чтобы вокруг не происходило, нам всегда есть за что благодарить.

От слов Вирмы я не отмахиваюсь. Смотрю какое-то время в её светлое лицо, пробегаю взглядом по глубоким морщинам под глазами, по светлым волосам, собранным в аккуратную прическу, и киваю. Принимаю чай и шагаю по коридору в комнату, которую она для меня выделила.

Здесь пахнет топленным молоком и едва уловимым дымом от костра. Мне кажется, что независимо от возраста каждый дракон пахнет огнем, то есть дымом.

Комнате царит полумрак, так вдруг становится внутри тепло и сжимается приятно, когда подхожу к кровати и смотрю на спящего сына, который обложен подушками, хоть ещё даже переворачиваться не умеет. Он выглядит таким маленьким, но таким одновременно большим счастьем. Ставлю кружку с чаем на стул рядом с кроватью. Укладываюсь рядом с сыном и какое-то время смотрю на сына. Возможно, мне только кажется, что он даже во сне хмурит брови, как его папа-дракон. Касаюсь пухлой щечки, и слезы снова жгут глаза.

Что я и в самом деле восприняла в штыки слова Вирмы о благодарности. А ведь я могла всё ещё сидеть в той холодной комнате и никогда не увидеть сына. Не иметь возможности коснуться его щеки и вдохнуть запах. Не взять его на руки, когда он плачет или не смогла бы просто насладиться моментом с ним, когда он крепко спит, а я качаю его на руках.

Только за это мне стоит отблагодарить Богов. И Конора, конечно. Думаю, он в самом деле рисковал.

Откидываюсь на спину и принимаюсь перечислять мысленно всё, за что могла бы поблагодарить. Думала, что смогу на пальцах пересчитать, а оказывается, что я всё это время была так сильно сосредоточена на несправедливости, на мокром плаще и бедах, что не замечала, какой я счастливый человек. Удивительно, но увидев, как много всего хорошего вокруг меня внутри словно что-то переменилось.

Права была Вирма, когда говорила о состоянии. В эту ночь я не видела кошмаров. Действительно, выспалась.

А на следующий день не отправилась на поиски работы. Осталась дома и принялась помогать Вирме пересаживать её цветы. В саду стоял нежный аромат, напоминающий мне о розах. Цвета вокруг будто стали ярче, а боль в нога медленно затухала. И так я стала каждый вечер перечислять в голове события и моменты, за которые благодарна Богам и чудо действительно случилось. На третий день рано утром на пороге дома Вирмы появилась Лори.

С виноватым лицом она протянула мне мешочек с монетами. И, правда я решила, что Боги настолько смилостивились надо мной, что заставила Рэма услышать совесть и заплатить мне мои честно заработанные.

Но это было не так.

Оказалось, что он только вчера выплатил им зарплату и они решили сложиться и кое-что отдать мне.

— Криста вообще всё отдала, — говорит Лори — Она же с родителями живёт. Сказала, что голодная не сидит, а у тебя же ребенок — добавляет она и вжимает голову в плечи — Я тоже больше половины отдала, потому как мне следовало тебя предупредить, что ты его заинтересовала. А я так испугалась.

— Что уж теперь говорить. Что случилось, то случ… — замолкаю я и открываю рот.

Мир вдруг замирает вокруг и сужается сначала до размеров двора дома Вирмы, а затем до крепкой фигуры, что стоит сейчас у ворот. В груди немедленно вспыхивает. Жидкий огонь разливается по венам и растекается по всему телу. Я трясу головой, будто не верю в то, что вижу, а затем прикладываю руку ко рту, и глаза застилают слёзы.

Всё тело немеет, я даже вдохнуть не могу, потому что боюсь, что это действительно окажется моим ведением.

— Ты чего это? — где-то сбоку, словно сквозь толщу воды слышу Лори и замечаю, как она оборачивается к воротам.

Там широко расставив ноги, и опустив руки вдоль тела, стоит… мой дракон.

Я сомневаюсь на мгновение в самом ли деле это Геральт, потому что он не похож на себя. На нем непривычная мне широкая серая рубашка и широкие штаны. Но самое удивительное. У него короткая стрижка, как и у большинства в Равенхейме.

Геральт не двигается. Буравит меня горящим взглядом и наблюдает.

— Геральт … — едва слышно произношу и усмехаюсь. Плачу, захлёбываюсь слезами и тут же начинаю смеяться. А затем бросаюсь вперёд. Целая вечность проходит, прежде чем я оказываюсь в самом безопасном месте этого королевства. В обьятиях Геральта.

Утыкаюсь ему в шею, крепко обнимаю, прижимаю к себе и начинаю плакать. Отстраняюсь и лихорадочно ощупываю его шею и грудь, будто не верю, что он в самом деле настоящий.

— Са-ша — произносит он и снова прижимает к себе. Покрывает поцелуями сначала шею, затем лицо. Снова прижимает так, что перехватывает дыхание, а когда, наконец, отпускает, широко улыбается — Наконец-то я вас нашел. Сын в порядке? — спрашивает он едва слышно, и я вижу, как дергается от волнения его кадык.

— В порядке — киваю я — Идём. Познакомишься с ним.

Геральт

Когда я, наконец, понял, что мне не отыскать Александру самому, то обратился к королю Равенхейма. С нынешним правителем королевства людей я не близко знаком. Зато я прекрасно знаю его истинную. Мою принцессу и единственную дочь короля драконов Белоснежку.

Точнее, Бэллу. Так, теперь её здесь называют.

Обыскав вдоль и поперёк город, в который меня отправил Конор, я с разочарованием осознал, что Са-ши и моего сына здесь нет. Поэтому отправился в столицу. Перемены Равенхейма буквально навалились на меня, и я понял, нынешний правитель совсем скоро наведёт долгожданный порядок.

Будучи генералом короля, я не часто бывал здесь, это честь принадлежала нашему первому генералу Айрона. И должен признаться, что королевство людей меня раздражало сильнее прочих соседних королевств. Стоило посетить эти земли, так потом долго приходилось отмываться от похоти, злости и зависти. Эти эмоции густо висели в воздухе в каждом городке, куда бы я не отправился. Потому у меня невольно сложился подобный образ людей.

Злые, завистливые, наглые.

Воздух в столице, да и сама она заметно преобразились. А стражи вокруг нового короля выглядели напуганными. Неудивительно. Одно только знание о том, что твой правитель может обернуться в зверя и слопать тебя в любой момент отрезвляет.

Бэла встретила меня с такой тоской в глазах, что я зачем-то сказал ей несколько слов об отце, на что неоднозначно среагировал её истинный. Мой зверь был готов заскулить от внутренней боли принцессы. Но мои слова облегчения ей не принесли.

Король не в порядке, и то, как стремительно он падает, говорит о том, что скоро придёт и его конец.

Принцесса в поисках моей пары мне никак не помогла, но зато смогла убедить своего истинного, позволить мне отпустить дракона. И только я расправил крылья, как меня едва не снясло волной нахлынувших эмоций. Нежность, любовь, желание защитить. Связь, которая натянулась между моим зверем и сыном ещё вовремя беременности Саши, теперь оказалось плотной, как канат, и я точно знал, где её искать.

Чувствовал.

Обернувшись в человека, стал описывать ощущения, и король Равенхейма вызвался лично сопроводить меня в небольшой городок. Найти мою пару оказалась к моему неприятному удивлению просто.

Что-то здесь явно произошло.

Стоило расспросить двух торговцев о девушке блондинке с ребёнком, как они странно переглянулись и указали нам, в какой стороне обитает моя Александра.

Хантер остался на рынке.

Сообщил мне, что хочет немного осмотреться, а я отправился к своей семье. От осознания того, что я таки увижу своего сына, и возьму его на руки, нутро скрутило спазмами.

Когда оказался у нужного дома застыл, словно камень, потому что услышал голос моей пары. Она о чём-то беседовала с невысокой девушкой в сером плаще. Сердце пропустило удар, даже в жар бросило от волнения.

Я хотел её окликнуть, широко раставить руки и дождаться, когда она нырнёт в мои обьятия, но когда увидел, какой уставшей и бледной она выглядит, внутри защемило.

Я её подвел, и, вероятно, она не захочет довериться мне снова.

Останавливаюсь и, склонив голову набок, опускаю руки вдоль тела. Какое-то время Александра продолжает болтать со своей знакомой, а затем всё-таки замечает меня. То, как она реагирует на меня, заставляет меня снова почувствовать себя живым. Должно быть, не сразу понимает, что я здесь и ей это не кажется. Возможно, её шокирует мой новый имидж, и я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем она, наконец, оказывается в моих руках. Прижимаю её к себе, ныряю носом в волосы и глубоко вдыхаю.

Улыбаюсь, когда Са-ша начинает смеяться сквозь слёзы, неуклюже вытирает мокрые щеки, хватает меня за руку и тянет в дом. По дороге знакомит с какой-то старушкой. С той, которая, судя по всему, приняла её и моего сына. О чём-то подобном болтать один из торговцев.

А затем я оказываюсь в комнате, где на кровати лежит самое дорогое сокровище семьи Фелтор.

Мой сын.

Я застываю. Даже вдохнуть не могу, не то чтобы подойти поближе и посмотреть на него. В груди словно твердый камень образовался, а затем свалился в желудок, а от волнения меня начало колотить.

Как только Александра берёт его на руки и двигается ближе, я судорожно вдыхаю. Такой крепкий и темноволосый. Точно, как я. До этого возившийся в тряпках, он теперь замирает. Ловит меня в фокус, и какое-то время разглядывает. А я даже не могу описать то, что чувствую.

Такая сильная связь у меня с этим мальцом, что в ушах начинает долбить.

Протягиваю руки и прошу Александру уложить его так, чтобы я не причинил вреда и не уронил своего мальца. И как только он оказывается у меня в руках, наклоняюсь и прижимаюсь губами к его лбу.