— Мировые врата Золотого Города на горизонте, — сказал я и поднялся с белой палубы «Импульса» — золотого корабля Герена. Ветер с хлопком рванул одежду, казалось, ещё немного, и она порвётся. В уши ударил неприятный гул, отчего я слегка поморщился.

Первая тоже подскочила и впилась глазами в горизонт. До места назначения оставалось ещё около часа, но главное мы сделали — добрались, куда стремились последние дни.

— Нам не стоит светиться, — сказала она, вытянула руку вперёд и активировала одну из рун. Моментально нас окутало облако дыма цвета пепла. Оно недолго повисело в воздухе и растворилось, оставив после себя едва заметную плёнку. — Всего лишь серебро, так что спасёт лишь от случайных зевак, не более.

В голосе Нириэль слышалось недовольство. Ни одной стоящей руны маскировки нам не досталось.

— От внимательных глаз нас не уберегут и толстые переборки корабля, — согласился я и сжал кулаки, отчего послышался скрип кожаных перчаток. Даже небесный ранг не убережёт нас, если на нас обратят внимание действительно сильные игроки Вечности. И не стоило рассчитывать, что мы сможем решить вопрос силой. Это возможно в некоторых мирах Вечности, но точно не в Золотом Городе.

Волна злости прокатилась по сознанию. Хотелось как можно быстрее добраться до Аноры, но я понимал, путь может оказаться не таким простым, как это казалось изначально. И это раздражало. Воздух вокруг меня пошёл волнами и почернел. Сила неба прорывалась в реальность даже без моего желания.

Вдох, медленный выдох. Ещё один вдох. И выдох. Пришлось взять себя под контроль и успокоиться, не хотелось ненароком повредить кораблю.

Несколько размашистых шагов, и я оказался на самом носу корабля, с него открывался отличный вид на бескрайний океан с практически чёрной водой. Сейчас он бушевал. Волны вздымались на высоту башен Хармона, с грохотом падали обратно, чтобы секундой позже вновь подняться. Пенные шапки расползались на многие километры, быстрый ветер подхватывал пузырьки и кружил их над водой.

Грозная стихия успокаивала. В ней не было постоянства, лишь постоянно сменяющийся хаос.

Это был уже третий мир, через который нам пришлось двигаться, и в отличие от первого, все остальные оказались обитаемыми. Именно этот факт и заставил нас сменить способ передвижения. Две кометы в небе привлекали к себе слишком много нежелательного внимания. Трудно не обратить внимания на два плазменных шара в небе, учитывая, что в Вечности практически не было тех, кто не мог пользоваться системой Восхождения. Ранг доспехов не скрыть, как и молву о «гостях» столь высокого ранга.

Нам же требовалась конфиденциальность, поэтому уже во втором мире мы пересели на тихоходный Импульс. Хотя назвать его медленным было бы преступлением. Арк Лейлы он бы сделал как стоячего и лишь кроху уступал улучшенному Секутору.

Чем ближе мировые врата, тем больше попутчиков нам встречалось. Они стекались к вратам, как голодные псы к сочному куску мяса. Одиночки на Существах всех возможных видов, от монструозных дрейков размером с жилмодуль, каких я не мог представить в Единстве, до полупрозрачной обители, где явно шёл праздник на сотни гостей. До ушей долетали обрывки музыки, настолько громко она играла.

Присмотревшись, я не сумел сдержать удивления. Веки широко распахнулись.

— Пф… — не сдержался я и презрительно фыркнул.

Не просто праздник — масштабная оргия, где тела приглашённых сплетались в клубки, и было непонятно, кому какая часть тела принадлежит. Мимо гостей порхали маленькие пикси и подносили к губам кувшины с жидкостью, к ним жадно присасывались участники. Оркестр из десятка собакоподобных Восходящих регулировал скорость соития с помощью ритма музыки.

Несмотря на всю пышность «праздника», увиденное не вызвало ничего, кроме раздражения и брезгливости. Не должны разумные существа уподобляться клубку змей в период спаривания. Тем более, что на борту обители находились Восходящие настолько разные, что это казалось противоестественным.

Огромная глыба мяса, больше походящая на шар из плоти, облизывала длинным, почти в полметра, языком девушку кел с лицом насекомого и хитиновыми конечностями. Несколько участников, походящих на вставших на задние лапы тигрексов, привязывали к колесу упирающуюся рабыню из нео.

— Мерзость, — бросил я. Хотелось призвать Ночь и разнести корабль вмести со всеми его гостями. Пришлось сдержаться. Близость к Золотому Городу влияла и на безопасность. То, что мне сошло с Гереном и его людьми в заброшенном и мёртвом мире, точно не останется незамеченным на пороге Мировых Врат в окружении тысяч других глаз. Встречаться с Псами Вечности у меня желания не было.

— У жителей Вечности иная мораль, — бесстрастно заметила Нириэль. Её взгляд смотрел туда же, куда и мой, но оставался спокойным. — В этом мире трудно проститься с жизнью. А бесчисленные тысячелетия нужно чем-то занять. Даже нео, пришедшие из Единства, рано или поздно сдаются. Разум многих ломается, они не могут справиться с Вечностью, принимая это слово и за место, и за время.

Я молчал и продолжал наблюдать. Сотни любовников не останавливались ни на секунду. Позы сменяли друг друга слишком часто и больше походили на упражнения акробатов. Это представление нельзя было назвать ни любовью, ни страстью, ни даже удовлетворением похоти. Скорее это напоминало мерзкое цирковое представление. Можно было понять саму суть подобного, но форма уже отталкивала.

Перевёл взгляд на Нириэль. Она стояла ровно, ни лице ни одной эмоции, глаза смотрели прямо, а подбородок слегка вздёрнут. Ветер трепал её волосы.

— А… — начал я говорить, но вопрос не захотел покинуть рот.

Нириэль усмехнулась, фыркнула и прижалась плечом ко мне, после чего закинула мою руку себе на плечо и прижала её к телу. Я слегка напряг руку и сдавил тело Первой, показывая, что и мне приятна подобная близость.

— Нет, Натаниэль. У Искр такого не было, — ответила она на невысказанный вопрос. — Не буду врать, случалось разное, пары создавались, распадались, могли сойтись ещё раз. У тебя, как у центра, это случалось чаще других, так как всё всегда начиналось с тебя, но мы другие, не такие, кого ты видишь на этом летающем острове. У них плотское и желание выделиться, а нам это не требовалось. Представь себе, что во время занятий любовью другие чувствуют то же самое, что и ты. Это усиливается, передается дальше. В этом были радостные эмоции, порой настолько сильные, что их с трудом удавалось вынести.

— А мы? — после недолгой паузы медленно спросил я.

— Создавали ли мы пару за всё время, что шли рядом? — Нириэль подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Даже я не смогу подсчитать сколько раз. Но в этом наша сила. Между нами никогда не было ни ревности, ни соперничества. Ничего такого, что могло бы обидеть или оскорбить. Как думаешь, почему я так спокойно отношусь к тому, что ты порой вытворяешь?

— Ты привыкла к тому, что если бы Песня до сих пор звучала, ты испытала бы такие же эмоции, что и я, — ответил я, осознав, куда клонила Нириэль.

— Да. Тебе хорошо, мне хорошо. Песнь обретает новые краски. Для тебя и меня это так же естественно, как и воздух, что проходит через наши лёгкие.

Я на миг представил себе, что мог увидеть Первую рядом с кем-то ещё, и это неожиданно заставило тело напрячься, а зубы плотно сомкнулись. Ощущение оказалось до ужаса неприятным. Настолько, что захотелось то ли прижать Нириэль ещё сильнее к себе, то ли наоборот, оттолкнуть её.

— Нет, Нейт. Я так не поступлю, — усмехнулась Первая и с силой прижала мою ладонь к себе, когда я уже начал её медленно отводить. — За это можешь не волноваться. Ты слышал Песнь, но в ней нужно жить, чтобы понимать оттенки смыслов. У нас ещё будет время… если выживем.

— Что ты думаешь о…

Нириэль подхватила мои слова, и закончили мы вместе.

— … о тех, кто может встать рядом с нами? Хочешь поговорить о потенциальных Искрах?

— Хочу, мы никогда это не обсуждали…

— Я таких не вижу, — Первая поджала губы. — Понимаю, куда ты клонишь. Флами, Наоки, Тха, Вулкан, Костя, Фэйт. Кирия, возможно думаешь об Аноре или Кайле. Но нет, Нейт.

Нириэль медленно и нехотя отстранилась, взгляд вновь устремился вперёд, будто этот мир или любой из миров её не волновал. Скорее всего, так и было. Первая всегда думала лишь о нас, Искрах, Песне. Проблемы Единства и Вечности её волновали мало. Единственное исключение — я всегда видел, как она хмурилась, и по сознанию прокатывается волна боли, когда речь заходила о смерти Того-Кто-Сражается.

— Ни один, ни одна из них не подходит. Как минимум сейчас. Сделать всё раньше, чем созреют условия — смерть для них и для тебя-меня. И не факт, что они вообще захотят этого. И я пока не вижу способа это исправить или ускорить. Я хочу тебе рассказать, почему, но твой Аспект — отражение тебя. Будешь знать ты, будет знать и он, а это сразу разрушит всё. Хочешь ли ты этого?

— Песнь должна зазвучать вновь, — повторил я слова Нириэль и едва заметно ткнул её локтем в бок. Теперь эта фраза наполнилась смыслом и для меня. Пока я помню хотя бы одну Осанну, этот принцип станет краеугольным камнем моего существования.

— Мы никогда с тобой не говорили на эту тему, — я устремил взгляд на Мировые Врата. Мы приблизились достаточно, чтобы масштаб начал поражать. Не просто большой портал, а дыра в пространстве в несколько километров шириной и столько же в высоту. Она сияла и окрашивала в голубое зарево воду рядом.

— И не станем, — Нириэль пожала плечами. — Я могла бы многое сказать. Кто самый верный тебе, кто готов пожертвовать всем, и ответ бы тебя удивил. Это не только Тха, как ты наверняка думаешь. Знаю, с кем ты будешь заниматься любовью. Только любой из этих ответов лишь навредит. Знаешь, что я уяснила за всё время, что мы рядом? Самое лучшее, что я могу сделать — дать тебе возможность действовать. Полностью искусственные условия — путь к поражению. Они не сработали ни-ра-зу.

Хотелось спросить многое, но я понял, что от продолжения разговора будет только хуже. Поэтому замолчал на несколько минут. Сознание, а за ним и тело пытались отреагировать на недомолвки Первой привычным неприятием. Приходилось следить за собой, чтобы этого не случилось. Ладони не сжались в кулаки, лицо осталось спокойным. Разговоры о верности между мной и Первой остались в прошлом.

— Дело ведь не только в Песне, а в том, что с нами происходит. Мы умираем из-за нашей ошибки, — сказал я и заметил, как на палубу выбрался Аксель. Восходящий держался на приличном расстоянии и не собирался мешать разговору. Подслушать он не мог.

— Да, это одна из причин, — Нириэль повернулась ко мне и приложила тонкую ладонь к центру моей груди, где тьма внутри меня казалась особенно чёрной. — Но это был наш выбор. Мы сделали так, как считали правильным и повторили бы это, даже зная о последствиях. Никогда я не произнесу слов, что Искры погибли зря, и вобью зубы в глотку любому, кто попробует переубедить меня в обратном.

Брови Первой сдвинулись, показывая её решимость в этом вопросе. И я не знал, кто сможет её остановить.

С рёвом над нами пронеслось звено юрких машин. Они походили на лезвия серпов и двигались с потрясающей синхронностью. Они сделали несколько кругов вокруг, будто что-то выискивая. Это заставило напрячься и мысленно перебрать руны в скрижали, которые могли помочь со столь быстрым противником. Не понадобилось. Звено летательных аппаратов покружилось около минуты, но возле мировых врат они юркнули вниз и пропали из виду.

— Почти на месте, — сказала Нириэль. — Золотой Город сразу за Вратами.

Никаких переживаний по этому поводу я не испытывал. Что могло меня удивить после дрейф-цитадели, Искр, Защитника и битв за пределами Единства в открытом космическом пространстве? Да и городов я повидал немало…

Мировые врата заслонили собой весь горизонт. Казалось, Импульс нес нас всё быстрее и сам желает оказаться на другой стороне.

В момент перехода Нириэль сказала:

— Величайший из городов, величайшая из помоек, где за красивыми речами, улыбками и словами о дружбе всегда таится смазанный ядом клинок.

Ответить я не успел. Миг, и мы оказались на другой стороне. И мне пришлось сдерживать ругательства. Ничего подобного я не представлял.

Город казался бескрайним и растянулся насколько хватало взгляда. Миллионы золотых шпилей соседствовали с зелёными аллеями. Дворцы-кристаллы переливались тысячей граней и висели в воздухе. Статуи Хранителей и героев Вечности подпирали облака, и я понял, что Золотой Город — это не место. Это живая память того, насколько эпохальным являлось Единство в древности, ведь этот город — копия того, что когда-то существовал внизу, до прихода Великих Червей, появления Бреши и войны между Едиными.

Золотой город не имел границ и очертаний. Он просто существовал, как самый большой из драгоценных камней. Он веками наращивал свои грани, чтобы стать ещё больше, ещё прекраснее. В воздухе висели целые кварталы, между ними протянулись полупрозрачные арочные мосты, что словно радужная паутина соединяли их воедино.

Куда бы ни падал мой взор, я надолго засматривался, а в голове раз за разом мелькали слова Нириэль о том, что фасад не стоит воспринимать всерьёз. Оргия — лишь одна из вершин этого города. Пожалуй, самая безобидная из всех. Гедонизм и распутство легко приобретает и более извращённые формы. Пытки ради удовольствия, охота на разумных ради развлечения, когда жертве дают лишь тень возможности на спасение. И это лишь то, что сразу приходило в голову. Кел и нео наверняка придумали тысячи вариантов «развлечений».

Корабль оказался в плотном потоке попутчиков. Сверху, по бокам, снизу. Куда ни глянь, двигались другие путники, что пришли в Золотой Город. Несколько минут нам пришлось лететь прямо, возможности отвернуть в сторону не было. И лишь когда поток хоть немного поредел, наш корабль начал неспешно разворачиваться и ложиться на другой курс. Первая управляла им мысленно.

— Лучшего места для укрытия, чем Чертоги Удовольствий или Грёзы, нам не найти, — сказал Аксель. Восходящий подошёл и встал неподалеку. Он делал вид, будто находился на корабле один. — Дома, что их держат, стараются помалкивать о своих постояльцах. Естественно, это не касается сильных партий Вечности. От них не скрыться нигде.

— Нам подходит, — сказал я. — Не удивлюсь, если за нашими шагами и так наблюдают с самого начала.

Первая повела корабль к только ей известной точке. Я наблюдал за городом и поймал себя на мысли, что от переизбытка красоты и диковинок они перестали удивлять и восхищать. Золотой Город всё ещё впечатлял, его невозможно сравнить с тем, что мне доводилось видеть ранее. Но я начал замечать детали.

Толпы разумных всех видов встречались на каждом углу. Многие из них либо отдыхали, либо шатались по городу, приоткрыв рты. Количество Кел тоже подскочило на порядки. Если в других мирах они встречались изредка, то сейчас прародители Единства выделялись как старые деревья в лесу. И зачастую их выдавал не только золотой ранг, но и огромная свита. К своему облегчению, ни одного небесного Восходящего я так и не заметил, так что выдохнул. Всё как и сказала Первая. Даже в Вечности небесные господа — редкость.

К одному из Чертогов Удовольствий мы добрались спустя короткое время. Насколько я понял, в Золотом Городе это не столько конкретное место, а нечто вроде названия увеселительного заведения, где заказчики могли получить любое из возможных удовольствий. В том числе и те, что я бы счёл мерзкими или недостойными.

Выбранное Нириэль заведение походило на кристалл в несколько сотен метров высотой. Он закручивался вокруг своей оси и искрился тысячей граней. Если взглянуть на него со стороны, то он казался прозрачным, можно было разглядеть другие постройки за ним. Но вскоре я понял, это не более чем иллюзия.

Стоило кораблю медленно подплыть к башне, как ко мне мысленно обратился неизвестный. Густой голос лучился неестественной радостью и подобострастностью, как у вышколенного с детства раба.

— «Добро пожаловать ко входу в Чертоги Удовольствий Супериор. Небесные господа желают воспользоваться услугами нашего скромного заведения?»

Я фыркнул. Насчёт скромного можно легко поспорить. Кристаллическая башня сама по себе являлась Руной-Предметом небесного ранга. Хозяева этого заведения были кем угодно, но не бедняками или скромными обитателями этого мира.

— Желаю, — бросил я в воздух, когда Нириэль развеяла действие Заклинания маскировки. Похоже, оно не могло никого обмануть, а значит, и нужды в нём больше не было. Нас и так моментально убнаружили и распознали.

Часть стены поплыла и слилась в широкий балкон, где без преувеличения поместились бы человек сорок. Появился проход в стене, откуда сразу же вышли двое.

И если один не вызвал у меня эмоций — обычный нео, похожий на выходцев из Долины, — то от второго по спине пробежал холодок. Слишком хорошо я знал эту фигуру в плаще и капюшоне с полностью закрытым лицом. Нас с Нириэль почтил своим вниманием один из контракториев. Как раз то, чего мы хотели избежать, пока не найдём Анору.

Мысли заметались, что делать дальше? Бежать, поговорить, нацепить холодную маску и попытаться затянуть время? Одно было ясно, стоять на палубе корабля — бессмысленно. Придётся менять план на ходу.