Глава 9

Месяц спустя…

— Пригнись!

Я рывком утянул на дно окопа молодого солдата, что по неосторожности высунулся наружу. Грохнул взрыв, и нас присыпало землей.

В ответ я выпрямился и шарахнул по площади каменным вихрем. С той стороны раздались вопли боли, и все разом затихло. На пару минут, не больше — пока не очухаются и не накроют нас из чего-то потяжелее. Поэтому пора брать ноги в руки и бежать по длинным переходам на другую позицию.

Мой прикрывающий, которого по факту прикрывал я, рванул следом, старательно наклонив голову, чтобы она не торчала из окопа. Нет, можно было бы его, конечно, прикрыть эфиром, но нефиг — пусть учится рассчитывать сам на себя. Хорошо, хоть автомат не бросил, а то по первому времени постоянно его терял. А потом искал, потому как за утерю оружия смертная казнь без права обжалования приговора.

А пока мы бежим, можно и рассказать, что произошло со мной за это время…

Две роты спецназа нагрянули к нам рано утром, когда солнце только встало. Правда, мы уже были на ногах и в полной готовности выдвигаться.

Нас сразу разделили. Десантников повезли куда-то в город, а нас — на военный аэродром. Молча, нифига не объясняя, просто запихали в самолет, при этом запретив разговаривать даже между собой.

Спорить с суровыми мужиками, от которых так и несло эфиром, категорически не хотелось. Впрочем, мой почти восстановился, каналы горели уже не так сильно. Думаю, еще день, и смогу полноценно магичить.

Четыре часа лета на тяжелом военном транспортнике, и вот мы оказались в непонятном учебном центре, который находился фиг знает где. Я до последнего так и не вычислил его расположение. Видимо, жутко секретный, ага.

Ну да, командование решило, что нам, таким крутым спецназерам, доверять оружие пока рано, сначала надо поучить с ним обращаться. А пока вот вам лопаты и копайте от забора и до обеда.

Так что нас опять разделили — меня, как подающего надежды не сдохнуть в первом же бою, перевели к тем, кто находился на грани перехода на новый ранг, а остальных стали гонять, учить и заставлять расти над собой.

Я-то, признаться, сначала возмутился — мол, не хочу расставаться со своими. Но пара ударов по ребрам со стороны местного зверя — мастера-наставника майора Левинского — быстро привели меня в чувство и отбили желание спорить. Так вот и вышло, что вместо компании красоток я попал в отделение, состоящее из трех мужиков и двух вообще не разговорчивых дам, которые смотрели на всех волком, держались вместе, а меня однозначно воспринимали как выскочку, которому тут не место.

Имени моего, понятное дело, они не знали — только позывной «Деспот». Рожу тоже не узнали — я не часто светился во всяких светских хрониках. Да в принципе никто и подумать не мог, что сын Великого Канцлера и близкий родственник императора будет сидеть в обычной казарме и хлебать солдатский жидкий супчик с макарошками.

Что же до моих тренировок, инструктор по магической подготовке сразу понял мою проблему — уровень тела не дотягивает до уровня магического источника. В обычных условиях у меня ушли бы месяцы, чтобы его догнать. Но это армия, детки — тут не привыкли растягивать удовольствие.

Поэтому моей привычной, ежечасной и ежедневной тренировкой стало стояние под каменным прессом. Он давил, а я должен был ему сопротивляться чисто на морально-физических. И с каждым днем он давил все весомее, а я с каждым днем все сильней злился. Потому как это было морально выматывающе — попробуйте-ка постоять часами в темном каменном мешке, где потолок пытается тебя раздавить. Так еще тяжело и физически — тело активно сопротивлялось насилию над ним и пыталось просто вырубить меня, дабы отдохнуть.

Но я превозмогал, куда деваться. Своих не видел, ведь мы находились в разных концах учебки и друг с другом никак не пересекались. Свободного времени тут не было — вообще. Да и к концу дня сил оставалось лишь на то, чтобы прослушать очередную лекцию, запомнить парочку новых плетений и рухнуть в постель. Утром проходила отработка того, что запомнил, и опять в мешок. И так по кругу.

На пятый день я понял, что начинаю тупеть. Я не замечал восход солнца и его закат, я не слышал пения птиц, не обращал внимания на новости, что становились все страшней. Меня вообще ничего не интересовало, кроме каменной плиты, что неумолимо опускалась на меня. Иногда она мне даже снилась, и во сне я с ней боролся. Просыпался в холодном поту и опять засыпал, чтобы вновь оказаться под ней, испытывая давление.

На десятый день я вообще перестал реагировать абсолютно на все. Магофоны у нас забрали, общаться мне было не с кем — я просто существовал. И стоял под давлением камня. Отработка магии свелась к рутине, ничего особо сильного мне не давали. Сначала тело, потом дело.

Каналы горели, мышцы дрожали, но я стоял, не зная, что плита уже увеличила свой вес и давление в два раза. И всего десять дней назад такая нагрузка просто размазала бы меня, если бы под нее встал. Но тогда мне было плевать — есть приказ, вот и выполняй.

Примерно через месяц, в какой-то момент, когда я тупо смотрел вниз, на землю, привычно сопротивляясь давлению, мое тело обуял жар — нестерпимый, горячий. Все кости и мышцы будто вывернуло наружу, а после они разлетелись в разные стороны, чтобы через миг вновь собраться в новый, усиленный костяк.

Давление плиты резко пропало — она просто сказала «крак» и развалилась на две половины, рухнув вниз на землю и частично мне на ноги. Но боли я не почувствовал — наоборот. Мне впервые за много дней стало настолько легко, что, казалось, я могу взлететь.

Что ж, новый ранг взят — тело стало уровня Равновесие, а источник, вспыхнув и щедро плеснув эфиром на усилившиеся каналы, наконец стабилизировался на уровне старшего мастера.

Это вам не дохлый подмастерье — середина силы мага! Костяк армии, наиболее распространенный в войсках у офицеров.

Инструктор, все тщательно проверив, торжественно содрал с меня погоны сержанта и нацепил лейтенантские. И ободряющим пинком под зад отправил на полигон.

Теперь мне надо было отточить то, чему я научился за эти дни. И, как внезапно оказалось, научился очень многому — просто я этого не понимал. Знания, вбитые в голову, но не принятые мною, вдруг осознались, разложились по полочкам, сделав из меня что-то новое.

Голова, очистившись от тупого безразличия, заработала с прежней силой, и я наконец смог узнать, что вообще произошло в мире и что происходит сейчас.

А происходила в мире полная жопа, простите мне мой простолюдинский. Ну, во-первых, наши не стали долго тянуть с ответом и бахнули так, что Америка содрогнулась. Луизиана, Чикаго, Редмонд, Вашингтон и еще с десяток городов были стерты с лица Земли. Прибрежные города Сан-Диего и Калифорнию захлестнуло десятиметровой волной от взрыва нашей ракеты, выпущенной с подводной лодки.

Сотни тысяч погибших в первые часы — ответ наш не знал жалости. Президент Мэтью уцелел в каком-то бункере и оттуда уже раздавал указания, а простой народ бежал куда подальше.

Правда, больше ракеты они не кидали, предпочтя наземные операции, объединившись… с кайзером. Ну да, от такого решения все были в шоке — не-маги, люто ненавидящие магов, сражались с ними плечом к плечу.

Кайзер, правда, оказался умней и ракеты не использовал, предпочитая обычную армию. Наши тоже. Уничтожать Европу в планы императора России не входило. Поэтому начались позиционные бои — то есть, война во всей ее отвратной красе. И вроде как шарахнуть можем, но не будем. Дорого нынче ракеты стоят, а жизнь солдата… Да бабы еще нарожают.

И хотя гуманизма в императоре-батюшке было мало, он отчего-то медлил, предпочитая кидать на штурм простых солдат и технику, а не использовать высокоточное оружие.

Египет был в осаде — турки и персы плотно за него взялись, но быстро добиться успеха не смогли. Фараон, как оказалось, подготовил им сюрприз — кучу подземных хранилищ с трупами. И когда пришло время, он их поднял. Причем поднял прямо в центре их армий — дураки разбили лагеря в удобных, по их мнению, местах, которые оказались хитроумной, хорошо подготовленной ловушкой.

Пока разобрались, пока отбились — лишились трети солдат. Так что конфликт пока не перерос в острую стадию — нападавшие и защищающиеся копили силы для последнего и решительного сражения.

Кстати, как сказал мне инструктор, никого из иностранцев в свою страну переправить нет возможности. Так что моя Каома была где-то близко, и, может, я ее еще увижу.

С домом получилось поговорить всего один раз — с облегчением узнал, что все живы и здоровы. Переживают за меня. Левчик на учебу не успел отправиться — по какой-то причине задержался дома, и это его спасло. От его места будущей учебы осталась одна огромная воронка.

Провели ему насильственную инициализацию, от которой он едва не помер — риск был большой, но оставаться не-магом, без защиты, в наше время было нельзя. Так что он пока страдал и находился под наблюдением опытных лекарей.

Успокоили, что еще сказать. Если знаешь, что твоя семья в безопасности, воевать легче. В общем, мне все передали привет, поругали за то, что я не захотел возвращаться домой, и пожелали все же вернуться живым.

С отцом разговор вышел более простым — я и не сомневался, что он следит за моими успехами и неудачами. Он поздравил меня с офицерским званием, посоветовал не лезть в самое пекло, ну, и служить достойно. О моих друзьях отозвался коротко и емко — все у них хорошо, так что не следует забивать этим голову.

Звонить им я не стал — времени для разговора выделили минимум, все же мы находились на секретной базе, и кто знает возможности всяких иностранных разведок…

Уже в конце, когда я сдал все нормативы и уверенно держал усиленный щит, одновременно с этим лупя во все стороны плетениями четырех стихий, мне разрешили навестить свое бывшее отделение.

Посмотревшись в зеркало, поправив берет и смахнув несуществующую пылинку с погон, я пошел блистать и радоваться.

Не пришлось. Радоваться, в смысле. Точней, не сразу. Что-то туплю. В общем, пошел я, весь такой из себя брутальный и заряженный на позитив, в сторону учебных казарм, где располагались мои. Давно не видел, соскучился — жуть.

На бравого меня никто внимания не обращал — впрочем, тут все военные. Солдаты и прочие не офицеры, младше меня по званию, пробегая мимо, отдавали честь, но за автографом никто не спешил. Морда моя была им незнакома, и фиг знает, зачем я тут шагаю, весь из себя такой никакой. Вдруг проверка, а у него воротничок не застегнут? Преступление, за которое и расстрелять могут!!!

Я шел себе и шел — большая учебная часть, ага. И чем ближе подходил, тем громче были слышны крики. Не восторженные. Яростные даже, я бы сказал.

Приближаюсь — и картина маслом: пятеро вояк непонятной наружности ломятся туда, куда, видимо, им не следует. Руками сучат, ногами стучат, глазами вращают — в общем, стращают.

На пороге застыла Ника с крайне злым лицом и не пускает этих внутрь. А эти кто? Пьянь из действующей части. Может, только из боя, вернулись сюда для повышения квалификации, так сказать. Старший летеха и четверо сержантов. Маги, но не наши — не спецназ, в смысле. Судя по нашивкам, боевые гренадеры — тяжелая пехота, идущая первой на прорыв или штурм. Сильные ребята, отчего-то решившие показать свою доблесть не на поле боя, а вот тут, против девчонок. Еще и набрались где-то прилично.

Нет, так-то это не осуждалось — дальше передовой не пошлют. Но и не поощрялось, можно было и в карцер загреметь на очень большой срок. Да, найти алкоголь на территории части было очень сложно. Но вполне реально, если сильно захотеть.

Все это пронеслось у меня в голове за те секунды, когда я, ускорив шаг, приблизился к этим желающим любви и ласки. И вот ведь идиоты, не понимают, что, несмотря на разницу в званиях, аристократ — он и в армии аристократ. Один звонок домой, и эти бравые воины утонут в ближайшем нужнике. Но, кажется, выпивка отключила вместе с мозгами остатки самосохранения, и они пошли на штурм.

Вот летеха хватает Нику за руку, вот ему в лицо прилетает из-за ее спины совсем не мягкий кулак, вот пахнуло эфиром… А вот и я нарисовался.

Размышлял всего мгновенье — до моей невесты кто-то дотронулся против ее воли! Такое может сделать только враг ее — как аристократки, так и страны, потому как она военнослужащая. А с врагом у нас разговор короткий — два сержанта, преграждавшие мне путь, разлетелись в разные стороны от воздушных оплеух, а потом уже и лейтенант получил жесткий поджопник, от которого его чуть подкинуло, а после уронило на землю.

— Ты что творишь, урод⁈ Под трибунал захотел⁈ — завопил он.

А я, не обращая на него внимания, уже обнимался с Никой и Изабеллой. Остальных пока не видел — судя по всему, в казарме они вдвоем были.

— Кто этот урод и можно ли его убить? — поинтересовался я у нее.

— Тварь он, — с ненавистью выдохнула Ника. — Два дня назад как приехали. Увидел на полигоне Изабеллу и стал к ней цепляться. Прохода, сука, не дает. Ему уже десять раз объяснили, что это чревато очень плохими последствия для него, а он все не успокаивается.

— Вот, значит, как… Предупредили, значит, кто она и чья невеста, а этому пофиг?

— Именно так, — кивнула она.

Француженка же просто спрятала у меня на груди лицо и замерла, боясь, что я уйду. А я таки уйду, но ненадолго. Минут на десять.

— Так, уроды, — обратился я к замершим воякам. — Берем свои жопы в руки и идем за мной. Быстро идем. Не отстаем. Потому как если кто-то из вас отстанет, то я его пристрелю, чтобы не задерживал других.

— С чего ты взял, что мы за тобой пойдем, лейтенант? — скривил этот дурак губы. — Нападение на военнослужащего армии — это трибунал, и ты только его себе обеспечил.

— Ну, хотя бы потому, чушка ты необразованная, что меня зовут Владимир. Владимир Федорович Романов. Сиятельный княжич. Та девушка, чьей любви ты возжелал, моя невеста, о чем тебе было сказано. В свете этого, подчиняясь законам аристократов, я могу грохнуть тебя на месте. Но мы в воинской части, а значит, будем разбираться по законам военного времени.

— Это как же?

— Я вас изобью так, чтобы у вас и мысли больше не было к кому-то приставать. А потом вы направитесь обратно на передовую, в самое пекло, где, надеюсь, сдохнете, перед этим совершив много подвигов во славу империи и ее императора. Обещаю выбить для вас всех медали. Посмертно, конечно же. Потому как если выживете, я потом вас сам лично убью, за оскорбление чести и достоинства. Предварительно лишив этих самых достоинств с помощью кулака верного и ножа острого. Я такой затейник порой бываю, что сам себе удивляюсь.

— Думаешь, мы тебя боимся? Сиятельный княжич, весь такой из себя… Да мы за таких, как ты, кровь проливали!!! Под снарядами стояли!!! Врагов били, пока подобные тебе тут сидят, да баб щупают.

— За то, что стояли и не кланялись врагу низкий вам поклон, а за то, что ведете себя как скот, будет вам кара. Все сделанное вами не дает вам права превращаться в дерьмо. Тебя по-хорошему предупреждали — не понял, пеняй на себя. А теперь пошли, если не хочешь, чтобы я тебя прям тут в землю вбил. И любовничков твоих. Посмотрим, какие вы вояки и какую там кровь проливали…

Махнув рукой, я последовал обратно в расположение своей учебки. Там показать и объяснить этим, в чем они не правы, будет лучше. Все же не стоило их при всех унижать, но если спущу подобное с рук, сам себя не прощу и лопну от злости.

Так что мы шли, но того, что случилось дальше, даже я предугадать не смог…