Глава 4

— Вызывали… — кидаю взгляд на погоны, — госпожа майор?

— Проходи, сержант.

Саша сидела за небольшим столом, заваленном бумагами. При виде меня на ее лицо наползла милая улыбка, а в глазах появились бесенята.

— Чай? Кофе? Чего покрепче?

— Чай, если можно. И с десертом в виде тебя.

— Ух ты, какой сладкоежка! Сразу с места — и в карьер?

— Так все по заветам великого полководца — глазомер, быстрота и натиск. Ты хороша, я чудо как хорош. Звезды сошлись в этом самом кабинете.

— Говоришь как песню поешь. Долго речь готовил?

— Обижаете, госпожа майор. Чистый экспромт! Слова, они ж сами рождаются, когда вас вижу.

— Ладно, верю, что рад. А проверю уже позже.

Говоря все это, она разлила чай из небольшого чайничка и поставила на стол тарелку с маленькими печеньками.

— Рассказывай, как докатился до жизни такой? Как тут приняли, есть ли замечания, претензии? Пожелания?

— Ох, о жизни моей можно написать не один том, полный страдания и мук! И не всякое сердце выдержит, чтобы все это прочитать. А так — все хорошо. Жив, здоров, бодр во всех местах. Приняли нормально, замечаний пока нет, как и претензий. А вот пожелания… Казарма с полуголыми девицами — это, конечно, отлично, но хотелось бы уединения. Как тут можно по-быстрому срубить баллов, чтобы снять небольшую квартирку с большой кроватью, где будет удобно предаваться изучению устава?

— Нет ничего проще… и сложней одновременно. Баллы начисляются за все — учебу, общественно-полезную деятельность, за отличие в боевой и политической подготовке, за участие в жизни академии. Вариантов много — расценки доступны на сайте академии. Тут за все платят тебе, но и ты платишь за все, что выходит за рамки общего образовательного процесса.

Увы, по знакомству я тебе баллы накинуть не могу — за каждый, данный преподавателями, у нас требуют обоснования. Но задания всякие давать могу и сделаю. Должны же быть у меня любимчики.

— Почему это во множественном числе? Я у тебя такой единственный. А ну, быстро села ко мне на колени и показала, как соскучилась!

— Ох, господин сержант, вы и мертвого уговорите!

Кажется, ее забавляла эта игра, которую она с удовольствием поддерживала. Поэтому сразу и умостила свой упругий зад у меня коленях.

Рука непроизвольно скользнула ей под рубашку и сжала пышную грудь, и наши губы как-то сами встретились…

М-да, а вот целоваться она не умеет, хотя здорового энтузиазма на десятерых хватит. А уж страсти-то сколько!.. Но сейчас не время и не место. Помню, что у нее это будет в первый раз, а значит, нужна какая-никакая романтика.

— Ох, надо остановиться, а то я не сдержусь! У меня уже голова кружится, — простонала она мне в губы.

— Согласен, — прохрипел я, с трудом утихомиривая разбушевавшиеся гормоны.

Все-таки она на меня действовала, как красная тряпка на быка — напрочь отключала мозги, оставляя только похоть.

Саша встала с моих колен с явным сожалением и вернулась на свое место. Замерла, задумчиво глядя на меня. А я что? Чай вот пью, вроде успокаивает.

— Как тебе твое отделение? — видимо, чтобы отвлечься, она задала в целом нейтральный вопрос.

— Нормально. В деталях пока непонятно. Девятнадцать девок и один я в замкнутом пространстве. Страшно аж до жути! Это ж сейчас они скромняшки, а что будет дальше? Да и я не железный, чтобы смотреть на голых красоток каждое утро, когда самый стояк! Почему парням не выделяют отдельные помещения?

— Ну, ты же сам все понимаешь, зачем задавать лишние вопросы? Естественно, для того, чтобы выбить из них вот эту скромность. Они воины-маги. Все стеснение остается за воротами академии. В бою никто не будет думать о твоем комфорте, тебе ли этого не знать.

— Так то в бою…

— Так мы к нему и готовим. И чего ты жалуешься? Тебе-то ладно — вокруг куча девок. А ты представь себе одну девушку и толпу разгоряченных парней. Вот кому тяжело.

— И что? Никто и никогда не срывался?

— Да почему же? Было пару случаев на моей памяти. Я ж тоже тут училась.

— И что с ними сделали?

— Повесили. — коротко ответила она. — За групповое изнасилование. Не взирая на древность рода и связи. В армии с этим жестко. Ну, и надо ли говорить, что родовые гербы были изломаны, а весь род отправился в ссылку, лишившись всего, включая звания аристократа? Это армия, тут все просто. Здесь все состоит из неписанных правил. Не умеешь — научим. Не хочешь — заставим. Делай все по уставу и не пререкайся с командирами, и все будет отлично. Спецназ — это тебе не штабные циркули. Тут все серьезно и права на ошибку нет.

— Да понял я, понял. Член на узел, яйца в кулак, берет набок — и на врага.

— Вот и хорошо. Я знала, что ты сообразительный.

— Кстати, об этом. Я слышал краем уха, что всякие неуставные отношения не приветствуются. Ну вот типа наших с тобой.

— Ты сейчас так пошутил, что ли? — усмехнулась она. — Найди того дурака, кто мне посмеет сказать это в лицо. Я убивала и за меньшее.

— Значит, без зазрения совести пользуетесь своим привилегированным положением, госпожа майор?

— А на хрена тогда мне это все, если не пользоваться? Я вообще только из-за тебя сюда и пришла.

— Откровенно.

— Ну сам подумай, зачем мне, архимагу воздуха и воды, лучшему артефактору империи, сидеть тут? Конечно же, для того, чтобы познакомиться с тобой поближе.

— Настолько близко?

— Максимально. И, кажется, я к этому уже почти готова. Так что завтра, сразу после церемонии жду тебя у себя — буду принимать у тебя зачет на знание устава.

Я вскочил и лихо откозырял.

— Слушаюсь, госпожа майор!

— А теперь иди. А то чем дольше ты тут находишься, тем меньше сил у меня остается терпеть. А двери тут хлипкие и шумоизоляция ни к черту…

Отдав еще раз честь и, все же не удержавшись, чмокнув ее в припухшие губки, я быстро свалил, потому как она была права — еще немного и я тоже не сдержался бы. Эта женщина била по голове своей сексуальностью сильней, чем мамина рука. К тому же перед глазами все время вставали ее голубенькие трусики, которые я видел во время изучения египетского языка. И мне очень хотелось посмотреть, что находится за ними.

Ну да, я извращенец — чего уж скрывать.

Потопал в обратно направлении. Казарма теперь мой дом родной, а девятнадцать девиц — моя будущая семья на долгий срок.

Интересно, а еще парни на факультет воды или воздуха поступили? Кстати, земле и огню девчонок в этом году не досталось — за этим я следил, не знаю уж, почему. Кажется, я уже их начинаю воспринимать как конкурентов.

Ну да, «девчачьи» факультеты всегда соревнуются с мужскими во всем. Магия, она, как известно, различий между полами не делает, и хрупкая девчуля может так врезать, как не врежет и сильный мужик. Например, Пушкина запросто положит взвод спецназа и даже не испачкает туфельки. Но архимаги — это стратегический ресурс, их немного.

Чтобы таковым стать, надо, чтобы сложилась воедино куча факторов — тут обычные тренировки не помогут. Надо, чтобы магия «благоволила» тебе. Чтобы сама хотела твоего роста. Не спрашивайте, как это работает — теорий до хрена, но какая из них верная, не знает никто. Может, все сразу, а может, и ни одна из них.

У меня, кстати, шанс был очень даже большой дорасти вообще до архимагистра. Вон, даже батя забеспокоился, что скоро могу стать сильней его. А я стану, иначе на фига просто так жилы рвать?

Мимо прошли девушки с водного факультета — третий курс — красавицы. Лица румяные, довольные — так бы и перецеловал всех.

Все-таки наши девушки самые красивые в мире, кто бы что ни говорил.

Мы мило улыбнулись друг другу, ну и глазками постреляли. Без всякого подтекста — просто потому, что настроение хорошее.

Вернулся в казарму — на меня даже внимания не обратили. Все были заняты раскладыванием вещей. Ширмочку уже соорудили в углу — никому не мешает. Да и народа было немного — все разбежались по своим делам. А может, просто гулять пошли — сегодня можно.

Кстати, иностранок в моем отделении было всего пять человек, считая Изабеллу, Као и Жасмин. Еще одна девушка из Литовского воеводства и индианка. Причем последняя была настолько маленькой, что я поначалу принял ее за подростка — метр шестьдесят, не выше, пугливая, очень стеснительная. Однако это не помешало ей сразу взять уровень ученика. Ну да, гены рулят. Это я уже позже узнал, что она — дочь индийского раджи, родственника Махараджи Индии. Единственная, кстати. Странно было, что он свою кровиночку отправил в далекую Россию, а не выгодно выдал замуж. Но там… оказалось все сложно. Но об этом после.

Так, привычно полежать и подумать не получится — скоро уже идти к Болконской, а в форме валяться на постели, значит, нажить себе кучу неприятностей. Единственное, что я себе позволил — это разрешенные уставом тапки, в которых можно было ходить внутри казармы. Вот их и надел.

— Ну, и что там у Пушкиной? — присела рядом со мной Ника.

О том, какие у нас с той отношения, она, естественно, не знала.

— Да ничего. Штатный вызов. Поговорили за жизнь и все.

— Ясно. Местный мозгоправ, — истолковала она все по-своему. Что ж, так даже лучше, меньше будет вопросов. — Все, наверное, через нее пройдем. Лютовала?

— Неа. Даже чаем напоила. Нормальная вроде. А где остальные?

— Так пошли смотреть, как их соотечественники устроились. Они ж старшие в своих группах — Као принцесса, Изабелла герцогиня — графиня. А Жасмин вон, глаза таращит и уши греет.

— Ничего подобного, — свесилась голова персиянки с верхней койки. — Просто смотрю и слушаю. Так велел делать отец.

— Ты всегда делаешь, как он говорит? Дух бунтарства не просыпается? — Нике было реально интересно.

— У нас не принято перечить главе рода.

— А ты чего валяешься средь бела дня? Смотри, зайдут проверяющие, и простым нарядом не обойдешься.

— Сегодня можно, да и проверяющим точно не до нас. Вон, уже больше тридцати дуэлей на завтра записано. А то ли еще будет.

— Реально⁈ — охренел я и полез в планшет.

Ну точно. Есть такое, и все сплошь иностранцы. Причем драться будут не с нами, ну, в смысле, русскими, а между собой — типа кто кого не любит, тот того и вызывает. Исключение — дуэль Светы с француженкой. А так — персы, как ни странно, против турок, турки против египтян, ирландцы против англичан и так далее. Так что Жасмин права — им точно не до нас. Но расслабляться не стоит.

— А вы пара, да? — персиянка гибкой змеей скользнула вниз и села на соседнюю койку.

Вообще, такое не дозволялась, но мы ж типа свои, а это койка Изабеллы.

— Ника моя невеста, — просто сказал я, чуть приобняв моментально заулыбавшуюся девушку.

— А остальные?

— И они тоже.

— Весь гарем, значит, с собой взял, да? — задумалась Жасмин, как-то странно посмотрев на меня. — А место в нем еще есть?

— Чего? — поперхнулся я воздухом.

— Место, говорю, свободное есть? Мне ж мужа искать достойного надо. А кто может быть достойней Романова, который в свои девятнадцать лет стал мастером и героем империи? Заслуженно стал, а не потому, что родственник императора.

— А ты всегда так прямолинейна⁈

— Нет, конечно. Но отец советовал говорить с вами прямо, так, как есть. Если что, у меня большое приданое и отличная родословная. Чистая, сильная кровь, а значит, и дети будут такие же.

— Занято все, — прижалась ко мне сильней Ника. — И вообще, мы тебя не знаем.

— Учеба длинная, время познакомиться будет, — пожала та плечами.

— Ну что? Идем к Анне? — стремительно ворвалась Изабелла.

— Пошли. Жасмин, ты с нами?

— Вы идите. Я пока не ее друг, но уверена, что смогу ей стать, — отозвалась она. — Я пока своих навещу.

— Вот и ладненько, тогда погнали.

Что могу сказать — второй курс жил лучше, чем первый. Особенно сержанты и старшины. Так-то у них были казармы на четверых, но у сержантов была привилегия — они жили по двое. Первого курса, кстати, это вообще не касалось — мол, прежде чем жить хорошо, научитесь превозмогать. Да и быть поближе к своим бойцам полезно.

Пришли мы, само собой, со своим, и у нее тоже было. А вот ее соседки не наблюдалось — усвистела куда-то тоже отмечать.

Комнатка оказалась небольшой — две кровати, стулья, стол. Шкаф для одежды. Зато свой туалет с душем — по нынешним временам роскошь.

Разместились мы с комфортом — все ж свои. Стол накрыли быстро, и понеслась — за них, за нас, за десант и за спецназ, за красивых, сильных и верных и так далее. Еды было много, алкоголя еще больше.

Быстро стало жарко — я скинул китель, оставшись в одной майке. Ника сделала то же самое. Она вообще у меня такая — когда видит цель, не видит препятствий. Да и ложной скромностью никогда не страдала.

Далее уже от одежды начала избавляться Анна, и градус напряжения сильно вырос. Следом Изабелла.

Дольше всех продержалась Каома. Но что делать? В комнате реально было жарко, даже несмотря на открытое окно. Можно было сотворить какой-никакой ветерок, но магичить в казарме категорически запрещалось, и везде стояли уловители эфира. Стоит только создать даже самое безобидное плетение, глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в карцере.

И вот сижу я в окружении полуголых красоток, градус адреналина зашкаливает, алкоголя тоже выпито не считано. Ника лезет целоваться — а я не против. Чую ее руку на своем члене… А нет, это не ее рука… Да и пофиг!

Крышу сносит окончательно, и все становится будто в кино. Порнографическом, если что. Стоны, крики, небольшие перерывы и продолжение.

Стемнело, свет мы не включали, поэтому с кем я был в данную минуту, понять не мог, да и не хотел. Мне было хорошо, им было хорошо. А все остальное идет лесом. О последствиях я подумаю утром, если доживу, и эти озабоченные самки меня не затрахают до смерти…

Резкий звук будильника. Открываю глаза — мать-перемать! Вокруг бардак и лежащие вповалку тела прям на полу. Смотрю на часы — время есть, но мало.

Расталкиваю девчонок и, пока они очухиваются, мчусь в душ. Быстро, на пять минут, не более. Они следом. А я уже лечу вниз. Врываюсь в казарму и по хер мне на уже привычный возмущенный визг. Переодеваюсь в парадную форму. Мои тоже. Вроде успеваем.

Построил свое отделение — хороши. Вот прям очень. И идем пока еще не стройным строем на плац, где произойдет наше окончательно прощание с гражданской жизнью.

Встали, куда показали офицеры, красивым строем — первый курс — почти триста человек — самый большой набор. И кого среди нас только не было. Курсанты из разных стран, разных оттенков кожи, разной веры сейчас стояли в общем строю и слушали речь ректора академии Троекурова Александра Александровича, боевого архимага и блестящего руководителя.

Я стоял в первых рядах воздушного факультета, а сразу за мной моя Ника, Каома и Изабелла. Чуть сбоку Жасмин. В стороне от нас, почти напротив, стояли строем остальные курсы — среди них была и Болконская, с которой у меня сегодня все было и, кажется, не один раз.

На другом конце были трибуны с преподавателями, и даже отсюда я видел Сашу, что не сводила с меня глаз. Хороша, очень хороша. Настолько, что у меня все начинало дымиться только от мысли о ней. Все стояли перед нами, как бы приветствуя первый курс, и это было правильно и красиво.

А ректор все вещал о беспокойном мире, о скрытых и явных врагах и о чести учиться и служить своим странам.

И все были сосредоточенны на его речи и, наверное, поэтому не заметили, как на площадь с неба рухнули контейнеры, из которых сразу повалил полупрозрачный дым, мгновенно заполнивший всю площадь. И у нас у всех разом сдохли артефакты и пропала магия. А следом на площадь упали бомбы. Туда, где сидели преподаватели, лишившиеся магии, туда, где стояли беззащитные курсанты старших курсов.

И туда, где стоял я, уже активировавший силу лекаря-дуалиста, мгновенно выгнавший из тела эту дрянь и лишь успевший накрыть себя и тех, кто был рядом, щитом…