Глава 24

Она легла на спину, разведя ноги, и я увидел, как она блестит — уже готовая, влажная, нетерпеливая. Я вошел в нее с одного толчка, и она вскрикнула — не от боли, от неожиданности.

— Горячо, — прошептала она, вцепляясь в простыни.

— Это ты горячая, — ответил я, начиная двигаться.

Каома была другой — не нежной, как Жасмин, не яростной, как Ника, а глубокой, как море. В ней хотелось утонуть.

Я задвигался быстрее, и она застонала, запрокинув голову, открывая длинную смуглую шею. Изабелла припала к ее шее губами, оставляя след, а Жасмин, уже пришедшая в себя, целовала ее грудь.

— Я люблю вас всех, — вдруг сказала Каома, и в ее голосе была такая сила, что я остановился на секунду. — Вы мои сестры. И ты, Владимир — ты наше солнце.

— Не надо пафоса, — усмехнулась Ника, но в ее глазах стояли слезы.

— Это не пафос, — возразила Каома. — Это правда.

Я продолжал двигаться, и Каома кончила — без крика, просто замерла, открыв рот, а потом выдохнула долго-долго, и я почувствовал, как ее тело расслабилось, стало мягким, податливым.

— Изабелла, — позвал я.

Француженка не заставила себя ждать. Она встала на четвереньки, и я вошел в нее сзади — глубоко, резко, и она засмеялась — тихо, радостно.

— О да, — выдохнула она. — Я скучала по тебе, мон шер.

Она двигалась сама — подавалась назад, насаживаясь на меня, и ритм был ровным, почти танцевальным. Ника сидела напротив, глядя ей в глаза, и их взгляды были полны такого взаимопонимания, что я на миг почувствовал себя лишним. Но только на миг.

— Быстрее, — попросила Изабелла, и я ускорился.

Она кончила с французским ругательством — я его не понял, но интонация была однозначной. Ее тело сжалось, выгнулось, и она упала лицом в подушку, тяжело дыша.

Ника уже сидела на мне сверху, не дожидаясь приглашения.

— Я устала ждать, — сказала она, опускаясь на мой член. — Ты же знаешь, я нетерпеливая.

— Знаю, — ответил я, сжимая ее бедра.

Она двигалась быстро, яростно, и я чувствовал, как ее ногти впиваются в мою грудь. Она не стонала — она рычала, как дикая кошка, и это заводило до предела. Каома и Изабелла целовали ее соски, Жасмин гладила ее по спине, а я просто смотрел на нее — растерзанную, красивую, живую.

— Кончаю, — выдохнула она, и я кончил вместе с ней, чувствуя, как нас накрывает общей волной.

Второй круг закончился. Мы снова лежали, переплетенные, и я лениво думал о том, что третий уже не потяну.

— Отдых? — спросила Жасмин, читая мои мысли.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как внутри снова просыпается желание. — Просто пауза.

Ника принесла еще винограда и воды. Мы пили, ели, смеялись. Кто-то пошутил про Белку — будто она специально оставила на столе три бутылки вина, чтобы мы не засохли.

— Третий круг будет последним, — сказал я, когда почувствовал, что снова готов.

— А потом? — спросила Каома.

— А потом мы будем лежать и смотреть, как встает солнце.

Я решил не выбирать — взял их всех. Одновременно. Я лежал на спине, а они сидели на мне — кто на члене, кто на лице, кто на руках. Мы двигались в каком-то общем ритме, и я потерял счет времени. Я чувствовал их всех — их жар, их влажность, их стоны, которые сливались в один многоголосый крик.

— Еще, — прошептала Изабелла.

— Давай, — выдохнула Жасмин.

— Не останавливайся, — прорычала Ника.

— Мы с тобой, — тихо сказала Каома.

Я кончил последним — долго, сильно, чувствуя, как каждая из них сжимается вокруг меня в свой последний раз. Мы упали на кровать, мокрые, обессиленные, счастливые.

— Это был третий, — констатировала Ника, утыкаясь мне в подмышку.

— Четвертого не вывезу, — добавила Жасмин, зевая.

— А я бы вывезла, — сказала Изабелла, но глаза уже закрывались.

Каома ничего не сказала — она спала, прижавшись к моей ноге.

Я смотрел в потолок, чувствуя, как за окном сереет небо. Скоро встанет солнце. Скоро нам снова придется расстаться. А пока они здесь. Пока мы вместе.

— Спасибо вам, — прошептал я.

— За что? — спросила Ника, уже засыпая.

— За то, что есть.

Она не ответила — только поцеловала меня в плечо и закрыла глаза.

— Ты же не уйдешь, как в прошлый раз?

— Нет. Не уйду.

— Это хорошо. Я рада…

А я лежал и слушал, как они дышат. И это было лучшее, что я слышал за всю жизнь.

Проснулся рано утром — не знаю, что меня разбудило. Прислушался к себе — бодр, на удивление выспался, хотя проспал всего ничего. Осмотрелся — м-да. Наша с Белкой кровать, конечно, большая, но она явно не рассчитана на пять человек. Блин, пять — Жасмин!!!

Вчера это все казалось таким естественным, а сейчас… Ну не было у меня на нее планов! Совсем. Никаких. Да что там, я ее толком не знаю. Да, девчонки приняли ее в свою компанию, да, они стали близки — но это они, не я. Куда смотрели мои глаза⁈ Да, идиотский вопрос, конечно, на ее грудь — роскошную, признаюсь, — и задницу. Вот и сейчас туда лупятся. А она, будто почувствовав мой взгляд, чуть сдвинулась от Ники, рядом с которой лежала и легла полубоком, открывая мне чудесный вид на свою попку.

Почувствовав, что опять бодр в некоторых местах, я поспешил аккуратно выбраться из постели, потому как сон свят. Да и сейчас у меня было дело, которое требовалось срочно решить.

Это самоубийственное задание все никак не шло у меня из головы. Мало того, что оно выглядело как бред сумасшедшего, так еще и ставило большой такой крест на моих отношениях с папой и дядей. Потому как, если я его выполню, то в грубой форме их пошлю — уверен, без их одобрения меня бы на это не подписали. А значит, от меня хотели избавиться? Зачем? Это я и хотел выяснить.

А если не выполню порученное, и это вылезет, то папу в лучшем случае ждет развод, а в худшем война родов. Бабушка не из тех, кто простит гибель внука, которого послали на верную смерть. Ее авторитет в армии огромен и сделать она может очень многое.

Поэтому я встал, принял душ, а после ушел в другую комнату. Закрыл за собой дверь, активировал артефакт тишины и набрал дядю. Почему не отца? Этот, если бы хотел, уже бы позвонил. А раз молчит, то и разговаривать с ним не о чем. Тем более, что лучше всего узнавать информацию из первых рук.

На часах семь утра, но я-то знаю, что Его Величество встает рано. Рабочий день у него ненормированный.

— Ваше Величество, — сказал я, услышав в трубке его ровное «Слушаю».

— Племянник!!! Рад, что ты позвонил. А я, признаюсь, ждал твоего звонка еще вчера. Ты по поводу задания? Угадал?

— Все верно, Ваше Величество.

— Дядя.

— Ваше Величество, — с нажимом повторил я.

— Ясно. Обиделся, значит. Решил, что тебя родня кинула и собралась избавиться.

— А это не так? И ладно бы только от меня, чем вам девчонки-то не угодили?

— Вот об этом мы и поговорим дома. Собирайтесь, вы летите в Москву. И не переживай, все нужные распоряжения отданы. Завтра утром вернетесь обратно. Все летите, включая твоего зама. Через час вас будет ждать маголет. Скоро увидимся и там поговорим. Из аэропорта сразу во дворец. За своих не переживай, о них позаботятся.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Не прощаюсь.

Дядя разорвал связь. А я задумался. М-да, а вопросов появилось больше, чем ответов. Что они там, мать их, задумали? Стоп! Через час⁈

— Отделение, подъем!!! — заорал я, вернувшись в спальню. — У вас тридцать минут на сборы, мы летим в Москву!

— Как в Москву? В какую Москву? — сонно потёрла глаза Ника. — В МОСКВУ⁈ Телки, быстро встаем, некогда валяться! Нас ждет столица!!!

Пока она пинками расталкивала остальных, я связался с Белкой и приказал ей быть готовой к отлету. И пока мы будем собираться, пусть сгоняет к полковнику и уточнит — реально это или император пошутил. Хотя, зная его, все более чем реально.

Полчаса не хватило, но минут за сорок управились. Вернулись в казармы — Белка и две девчонки были уже собраны. Мы тоже вырядились как на парад. Грудь в орденах и медалях — это у меня. У девчонок просто белоснежная форма, пока без наград.

Они вылупились на меня — ну да, в прошлый раз не успели рассмотреть, а тут вот он — стою весь такой красивый и нарядный. Герой с обложки журнала.

Но долго предаваться самолюбованию возможности не было. Белка уже посетила Воробья — все подтвердилось, и мы действительно летим. Так что дружной толпой залезли в наш «Бычок» и поехали в сторону аэродрома.

Еще двадцать минут езды на предельной скорости, и вот мы уже заходим внутрь маголета представительского класса, но при этом бронированного по самое не хочу. Взлетели и понеслись. Нам предложили еду и напитки, что было очень кстати — никто ж не позавтракал с утра, а выпили все вчера много.

По пути меня забросали вопросами, типа, что за нах вообще происходит. Но я честно ответил, что вообще не в теме, и надеюсь, что по прибытию нам все расскажут. А то, что мы летим вместе — это личное распоряжение Его Величества.

Впечатлились все, особенно наши новенькие. Для них, провинциалок, император — это какое-то недосягаемое божество, видеть которое простым смертным не положено. А то, что они служат вместе с высшими аристократками разных империй, они, кажется, уже просто забыли.

Долетели нормально. Еще бы. Это вам не обычный маголет, а улучшенной комплектации и бронированности. Защита на нем такая, что фиг собьешь. Хотя, нашелся, конечно, и недостаток — он был медленным. Но нам торопиться некуда.

Девчонки шушукались, явно обсуждая меня, и кажется, у них контакт с Белкой вполне наладился. А я дремал в удобном кресле — солдат спит, служба идет. И пользоваться моментом расслабиться надо всегда.

Три часа лета — очень долго, как по мне, — и вот мы уже садимся на военном аэродроме.

Приветственная делегация из пяти машин, агенты Тайной Канцелярии — все как обычно. Девчонок загрузили в две из них и куда-то увезли. Ну, тут два варианта. Или во дворец — что вряд ли, либо к Нике — что очень даже возможно. В поместье Скуратова с недобрыми намерениями сунется только конченый идиот.

Этот момент мы заранее обговорили, поэтому обошлось без эксцессов. Позвонить бы им, уточнить, но увы. Мой секретный магофон лежал в пространственном кольце, а светить им было нельзя.

Второй, тот самый жутко секретный, был в кармане, но по нему можно звонить или отцу, или дяде. А свой обычный я забыл в части — отвык им пользоваться, да и нельзя. Закинул в сейф и забил.

Так что мы, сверкая хромом и напряженными лицами охраны, летели во дворец по выделенной линии, я щурился от удовольствия, пил гранатовый сок. Вот не знаю почему, но нравится он мне. Кислинка такая от него приятная и бодрит. Ну и полезный, что писец.

Добрались быстро — важную же персону везли. Можно было по пути заскочить домой, как раз мимо проезжали, но приказ Его Величества был однозначным — сначала во дворец.

Зашел через боковой, так сказать, семейный вход — куча охраны, подозрительные взгляды, но без фанатизма. Меня тут хорошо знали, да и предупреждены были, конечно же. А то, что смотрели волком — неудивительно, война же. Враг не дремлет.

— Вовчик!!!

С радостным воплем у меня на шее повисла Лена, стоило мне только оказаться в жилых помещениях. И откуда она знала, что я вот сейчас прям появлюсь? Не иначе, как меня ждала.

— Родной! Живой!!! — с причитаниями она целовала меня куда придется, вися на мне и болтая в воздухе ногами.

От вечно спокойной и максимально хладнокровной сестры такого я, если честно, не ожидал.

— Да живой я, куда ж денусь, — в ответ прижал я ее.

— Вырос-то как! Прямо мечта любой аристократки!!! — отстранилась она, разглядывая меня. — Ого, уже целый майор? Этого я не знала. А наград-то сколько!!!

Она с таким удовольствием смотрела на меня, будто впервые видела.

— Я крут как Эверест, а силен как сотня носорогов, — выпятив грудь, я принял максимально героическую позу.

— И все такой же несносный болван, — опять прижалась она. — Я очень за тебя переживала и соскучилась.

— И я скучал, сестренка. Как тут у вас? Левчик? А Тараторка все так же качественно выносит мозг? А Лиза с Катюхой? Черт, у нее же помолвка, наверное, сорвалась!..

— Да. Габсбурги поддержали кайзера, твари ненасытные. Не хотят увидеть ее приданое, значит, увидят наших боевых магов. Еще и уведомление о разрыве помолвки прислали в максимально оскорбительной форме, Катя от злости чуть не лопнула. Но это ладно, видел бы ты в этот момент глаза отца! Даже мне стало страшно — думаю, что от их правящей династии, когда все это закончится, никого не останется. А все остальные нормально — Танька и Левчик сейчас на учебе. Он теперь в нашей академии, на первом курсе.

— Хорошо, что у вас все хорошо, — выдохнул я. — А то в части даже связи с внешним миром нет, все максимально секретно. Звонить могу только отцу и дяде. И то, помню, за звонок ему наш особый отдел меня едва не расстрелял. И расстрелял бы, если бы он сам не вмешался.

— Строго у вас.

— И не говори. Сам в шоке.

— А как твои… Ну, эти, будущие Романовы?

— Не поверишь, но служим вместе.

— Не поверю!

— Однако факт. Прислали всю толпу на мою голову.

Лена хмыкнула:

— Уверена, ты справишься.

— Ага. Будем живы, не помрем, хотя на последнее шанс ну прям очень большой.

— Подробности? — нахмурилась она.

— Пока без них. Мне надо с дядей сначала переговорить. Это ж он меня вызвал.

— Знаю. А причем тут… А, поняла. Блин… В общем, не переживай — ты не умрешь, даже близко.

— Чой-то? Ты что-то знаешь?

— Конечно. Я ж присутствовала при разработке этой операции. В общем, тянуть не будем, пошли к отцу.

Цапнув меня под руку, она с гордым видом потащила меня в сторону рабочего кабинета императора.

— Всегда мечтала пройти под ручку с красивым и здоровенным военным. Прямо огонь! — довольно улыбнулась она.

— А что? Кандидатов на подобное нет? Не верю.

— Вот и не верь. Мне абы кто не подходит. Они же сразу планы далеко идущие строить начнут, хвастаться, что ходили под ручку с самой принцессой. А оно мне надо? А с тобой и безопасно, и прикольно. Вон, фрейлины мамы как глазами хлопают, да завистливо вздыхают. Пошел бы к нему без меня, утащили бы к себе, точно тебе говорю! Я знала, что ты уже приехал, вот и решила тебя встретить.

— Ох, что бы я без тебя делал…

— То-то же.

Два гвардейца охраны откозыряли нам и открыли дверь в кабинет без доклада — еще бы, любимый племянник и его родная дочь могли заходить к нему в любое время! Да и ждал дядя меня.

Я захожу сюда не в первый раз. Может, в пятый. Может, в седьмой — сбился со счёта. Но каждый раз, когда открывается эта тяжелая дверь, я нахожу что-то, чего не видел раньше.

Кабинет относительно небольшой. Метров десять на глаз. Высокий потолок, серые стены без намёка на декор. Ни тебе массивных орлов, ни портретов предков в золотых рамах. Сначала я думал — скупость. Потом понял — это стиль. Человеку, который сидит здесь, не нужно доказывать, что он император. Достаточно того, что он просто есть.

Окно одно, от пола до потолка. За ним — Москва. Не парадная, не открыточная, а настоящая: крыши, антенны, где-то далеко шпили «Москвы-Сити». Сегодня небо серое, низкое. В прошлый раз светило солнце, и я помню, как его блики играли на столешнице. Сейчас — никаких бликов. Только тусклый свет.

Стол — главное. Чёрное матовое стекло на металлической раме. Никакого резного дерева, никакой инкрустации. Просто стол. На нём ноутбук, планшет, стакан с ручками. Магофон. В прошлый раз ручек было пять — я считал. Сегодня четыре. Одна куда-то делась. Или сломалась, или император подарил кому-то.

Самое интересное — новые детали. Я их замечаю во время каждого визита. В прошлый раз на тумбе у стены стояла кофемашина и больше ничего. Сегодня к ней добавилась пачка овсяного печенья и маленькая солонка. Зачем в кабинете солонка? Император обедает за этим столом? Может, приносят еду на подносе, а он солит на месте?

— Племянник, — голос дяди оторвал меня от размышлений, и в тот же миг мои кости сказали «Хрусть», когда он меня обнял.

«Кажется, меня убьют еще до начала задания», — мелькнула паническая мысль, и лишь улыбка на лице Лены давала надежду, что выживу.

Ладно, начало вроде привычное, а там посмотрим, что для меня приготовил мой венценосный родственник…