Глава 22

— Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой!!! — завывал я, сидя на нарах. — Начальник, когда обед? Голодом меня морить вздумали⁈

— Обед по расписанию, — донеслось из-за двери. — И не буянь, Деспот. А то не посмотрю, какой ты там «Витязь», зайду и морду набью!

— Это ты такой смелый, потому что думаешь, тебя от меня дверь защищает. Но когда она откроется, преграды больше не будет.

— Вот когда откроется, тогда и поговорим. А пока заткнись и не зли меня. А то вместо обеда получишь плетей.

— Ну и ладно. Не сильно-то и хотелось, — буркнул я, начав отжиматься.

А чего? Делать-то больше нечего. И вообще, хорошо то, что хорошо кончается.

Помню, ворвался к нам в казарму Воробей — злющий, что твоя теща. И только устав ему не дал меня сразу расстрелять. Да бумажка, подписанная мной и Арлекином еще до дуэли. Но наказать-то кого-то надо, а то ж от злости лопнет.

Так что в отношении меня он ограничился ударом по морде и карцером на три дня — сегодня третий, если что. За то, что произошла массовая драка, и я в ней неявный — с его точки зрения — зачинщик.

Новости сюда доходили хреново, но как раз таки явный зачинщик сел, и думается мне, что его расстреляют. За нападение, за применение боевых артефактов, за беспорядки… Да много за что. И лучше бы так и было, потому как если эта гадина выживет, я ему лично яйца оторву и заставлю сожрать. Подлости и глупости я не терпел.

Так что уже завтра я отправлюсь на свободу с чистой совестью и расшатанными нервами. Потому как очень переживал за то, что происходит там, в моем отделении. Белка в принципе девка без тормозов, но и Ника абсолютно безбашенная. Обе сильные личности, и черт его знает, что будет, когда они столкнутся. А меня, чтобы разрулить конфликт, рядом нет. Вот и дергался.

Принесли обед — жиденький супчик, простую воду и хлеб. Я поел, не чувствуя вкуса, хотя подозреваю, что его и не было. Опять начал качать пресс и отжиматься — на кулаках, потом на пальцах, параллельно гоняя эфир.

Магичить было категорически запрещено — за это сразу расстрел. Но без внешних проявлений можно. Вот я и занимался, потому как время тянулось медленно, было нестерпимо скучно. Магофон у меня отобрали, тот, что был в кольце, доставать нельзя, дабы не светить свои возможности. В общем, скучно.

Я подтянулся, повис на небольшом окне, чтобы увидеть мир там, за решеткой. А он жил своей полной жизнью — кто-то бегал, кто-то маршировал, кто-то орал… Все при деле. Жизнь течет, но мимо меня.

Помахал руками, имитируя бой с тенью, и опять приступил к отжиманиям и качанию пресса. А там и ночь наступила — время позднего ужина и сон…

— Вставай, Деспот, на выход! — скрипнула дверь камеры.

— Что, уже? Я тут только прижился и удовольствие стал получать. Никто не дергает, никто ничего не требует. Красота же!

— Ну так постарайся и быстро сюда вернешься, — отозвался охранник.

— Ох, смотрю, язык у тебя слишком длинный. Кажется, его стоит укоротить, — я придвинулся к нему вплотную.

— Ага. Как только, так и сразу. Пошел на выход… арестант.

Вот либо совсем тупой, либо бесстрашный. Я ж и отомстить могу. Но не буду. Потому как это его работа, да и скучно ему сидеть вот так вот рядом со всякими отморозками и слушать их бред. Тяжелая работа, все понимаю.

Вышел на улицу, глянул на село. Девки вон бегают, а мне лень. Мне в душ надо и поесть нормально. Что выбрать первым? Душ однозначно, а то я за своим «благоуханием» даже аромата еды не почувствую.

Пошел к себе мимо всяких служивых, не обращающих внимания на то, что мимо них идет такой вот герой.

Так, стоп! К себе — это вообще в другую сторону, я ж не в казарме живу. Хотя пофиг, душ можно принять и там. А заодно посмотреть, стоит ли родимая на месте? Не разрушили ли ее за время моего отсутствия?

Родную крышу увидел еще издалека — вроде все целое. Зашел внутрь — пусто. Удивился. Подошел к тумбочке, что еще числилась за мной. Взял банно-рыльные принадлежности и смену одежды. Я всегда ее тут храню на всякий случай.

С удовольствием постоял под тугими водяными струями, тщательно смывая с себя въевшиеся запахи карцера. Хорошо! Переоделся в чистое и не успел выйти, как в казарму вбежал посыльный от полковника — мол требуют предстать немедленно и все такое.

Мелькнула подленькая мысль послать его подальше — я голодный, у меня вон девки неизвестно где шатаются, а тут он. Но не стал — нарываться лишний раз не наш метод, но галочку в памяти поставил. Я, если что, крайне мстительная скотина и вообще пострадал ни за что.

Пошел, имея вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать вышестоящих — все, как завещал великий царь.

— Явился, не запылился, — хмуро посмотрело на меня начальство.

— Успел принять душ, господин полковник, — бодро отрапортовал я, заставив его недовольно поморщиться.

А он что думал? Что буду весь такой сломленный и потерянный? Да фиг! Бодр, свеж и готов к разврату. Три дня воздержания — это вам не шутки.

— Готов послужить империи? — задал он глупый вопрос, на который был возможен всего один ответ.

— Нет, не готов, — вытянулся я, заставив вытянуться и его лицо.

— Сам понял, что сказал⁈ — охренел он.

— На голодный желудок служить не согласен!!!

— А, ты об этом. Пожрешь… потом. Слушай сюда. Я тебе даю два дня, чтобы разобраться со своими бабами, а потом выдвигаешься сюда, — ткнул он на карту в планшете. — Оттуда — вот сюда… — еще один тык пальцем в экран. — И вот уже тут убьете всех, кого встретите.

— Завещание сейчас писать или можно завтра? — уточнил я, глядя на то, что мне показывают.

— Я верю в тебя, мой мальчик, иди и победи всех, — похлопал он меня по плечу.

— Да ну на хрен! — скинул я его руку. — Вы реально хотите, чтобы я это сделал с отрядом в семь… ну ладно, восемь человек, если считать вместе со мной? Восемь человек, шесть из которых пришли только что из учебки⁈ Да у нас даже боевого слаживания еще не было!

— У них на счету два боевых выхода!!! Они справные воины!!!

— Да-а-а… Ага. Целых два. Прям берсерки, мать их.

— Вот и я говорю. Пока ты прохлаждался в карцере, они усердно тренировались. Прям нарадоваться не мог, на них глядючи.

— Господин полковник, — опять вытянулся я, — разрешите говорить откровенно…

— Не разрешаю! — рявкнул он. — Есть приказ, вот и исполняй, солдат, и Родина тебя не забудет. Все данные я тебе уже скинул на планшет.

— Интересно, вас после этого расстреляют или на каторгу сошлют? — задумчиво посмотрел я в потолок.

— Тебе будет уже все равно, — коротко хохотнул он, лучась довольством.

Нет, ну не тварь ли⁈ Ладно. Ты у меня еще рыдать будешь, когда мы собираться начнем.

— Так точно. Разрешите идти готовиться? Можно взять необходимые для задания артефакты?

— Да бери что хочешь. Я уже предупредил Коровникова, что ты зайдешь. Он выдаст все, что тебе понадобится.

— Тогда я пошел. Честь имею.

Развернувшись, я вышел, кипя от злости. Пальцы чесались набрать отца и все ему рассказать, но я сдержался. Ныть и жаловаться? Мне, майору спецназа? Да ни в жизнь! Хотя эта жизнь, кажется, уже заканчивается.

Что ж, для начала пойду, найду своих — надо с ними пообщаться. Ну, и заодно почитаю, что конкретно будет происходить там, куда нас отправляют.

Мои оказались в казарме — тяжело дышащие, мокрые, едва двигающиеся. Белка устроила им марш-бросок на двадцать километров в полной нагрузке, вот они и страдали. Жаль их, но сейчас они будут страдать еще больше.

— Уже откинулся? — Ника вымученно улыбнулась. — Как отсидел, бродяга? Падай рядом, чифир как раз поспел.

— Блатной жаргон тебе не красит, — с укоризной посмотрел я на нее. — И где только набралась?

— Забыл, чья я дочь? Папа иногда начинает болтать по фене, когда сильно злится.

— У Воробья был?

Белка выглядела гораздо лучше остальных, но это и понятно — для нее пробежать двадцать километров так, чихнуть и растереть.

— Угу. И кажется, он на что-то обиделся.

— Насколько сильно?

— По моему дерьмометру — максимально. В общем, мы все умрем, и тут без вариантов. Девчонки, собирайтесь. Я вас смогу по-тихому вывезти из части, а там ноги в руки — и в столицу. Уверен, Скуратов или мой отец смогут вас прикрыть.

— Да щаз!

Ника, несмотря на усталость, моментально вскочила. Руки в боки, глаза горят — ну красотка же! Люблю ее.

— Мы больше от тебя ни на шаг! Давай, рассказывай, что нам день грядущий готовит, и будем вместе думать.

— Ну, по факту то, что он нам готовит, произойдет через два дня, но суть это мало меняет. В общем, мы должны убить кайзера и президента Америки…

— Э-эм… Через пару минут я буду готова к выходу. Девчонки, быстро собираемся! Берем только деньги и гражданскую одежду. А даже если поймают, то максимум на каторгу сошлют. А там, глядишь, и помилование выбить получится. Или скажем, что все беременны от Вовчика, тогда наказание будет более гуманным. Да, все, включая Жасмин! Непорочное зачатие тоже случается — были, знаешь ли, примеры в истории.

— Да погоди ты!

Белка тормознула Скуратову, и та ничего ей не ответила. Не огрызнулась, не кинулась в драку! Очень интересно.

— Не думаю, что все так плохо. Ну не могут нас отправить на верную смерть, так не бывает. Ведь потом начнется проверка — гибель сына Великого канцлера не оставят без внимания, и полковнику придется худо. Значит, шансы есть, просто ты их не рассмотрел. Давай-ка с чувством, с тактом, с расстановкой ты расскажешь нам все, а там подумаем, в какую сторону бежать.

— Ну, хотите — нате… Суть такая. Чрез неделю в одном скромном городе Зальцбурге, что на западе Австрии, согласно донесениям нашей разведки состоится важная встреча, на которой будут присутствовать президент Америки Мэтью Картер и кайзер Германии Фридрих Третий.

Наша задача — долететь до дружественного нам Чешского королевства на маголете, а уже оттуда переместиться в Австрию своим ходом. Там добраться до Зальцбурга, проникнуть в одно здание — ничем не примечательное здание — секретность и все такое, добраться до главных, попутно зачистив все комнаты, и в конце грохнуть двух тиранов и их охрану.

Легко, не правда ли? Нет, у нас будет, конечно же, прикрытие — угадайте, кто? Ну конечно же, те самые тяжелые гренадеры в количестве десяти морд, чьего командира я недавно грохнул!

Детали всего этого я пока рассказывать не хочу, иначе меня стошнит. Поэтому скину инфу вам на планшеты, сами почитаете. Как-то так.

— Ника, я знаю, как незаметно выйти из части, — сказала Белка. — Можем начать собираться.

— Не получится, — мрачно отреагировал я, посмотрев на появившееся сообщение. — Нам запрещено покидать базу. При попытке это сделать нас убьют на месте, как дезертиров. Отдан приказ стрелять на поражение.

— Эх, не жила хорошо, так и не стоит начинать, — зло выдохнула Белка. — Пойду напьюсь, что ли. Все равно вот это все, — она обвела помещение рукой, — не имеет никакого смысла. Обратно мы не вернемся. Будем бухать и трахаться. Хоть перед смертью себя живой почувствую.

Хлопнув ладонями по коленям, она поднялась с койки и пошла на выход, чуть опустив голову.

Ничего, я ее хорошо знаю. Сейчас выпьет, расслабится и придет в себя. Такое уже бывало, и не раз. И за нее я не переживал, в отличие от тех, кто на меня сейчас смотрел. Тревожно так.

— Без шансов? Вообще? — тихо шепнула Као.

— Ну почему же? — дернул уголком рта я. — Полпроцента есть. Точней, будет, когда я раскулачу нашего начсклада на артефакты. Возьмем всего и по максимуму.

Все, сегодня не хочу об этом думать, надоело! Расскажите лучше о себе. И вообще, мы столько времени не виделись. Где мои обнимашки-целовашки⁈ А ну, быстро показали, как меня любите!!!

Пара секунд паузы — очень уж быстрым оказался переход оказался— и вот казарма наполнилась визгом радости. Перецеловал всех — даже Жасмин досталось. А остальные двое смотрели на это с легкой завистью, но не лезли. Они вообще кто? Этот вопрос я и задал вслух.

— Лида Семенова, баронесса из Перми, и Вика Тереньтева, потомственная дворянка из Рязани. Они из училища связи к нам попали. Его тоже разбомбили, а девчонки чудом выжили. Потом прибились к нам, показали себя хорошо. Обе на ранге старший ученик, как и все мы.

— Эй, я уже подмастерье!!! — возмутилась Каома.

— Ну, ты у нас особенная, — Ника ей подмигнула. — Скоро Вовчика догонишь.

— Да хрен там! — совсем не аристократично выругалась та. Вот что армия делает с милыми девушками! Ругаться их учит и вообще… — Он же точно или Старший мастер, или магистр.

— Магистр, — признался я, улыбнувшись.

— Во-о-от! Тебе поэтому и майора дали. И откуда такой аномально быстрый рост⁈

— Не поверишь, сам в шоке. Но что есть, то есть. Белка, кстати, подмастерье, в шаге от мастера. Тут быстро в силе растут.

— Значит, и мы вырастем, если доживем. Не люблю быть отстающей.

— Мы постараемся. А теперь расскажите мне, что у вас было, и как докатились до жизни такой. Чему научились, какая у кого специализация. Мне надо знать, чтобы максимально укомплектовать вас перед выходом за линию фронта.

— Линия фронта, хм. Вовчик. Вот скажи мне, прежде чем я начну… У нас же великая страна. У нас есть ракеты, которые могут пролететь через весь мир и стереть к чертовой матери и Америку, и Германию! Так почему мы до сих пор воюем силами солдат, теряя их жизни, вместо того, чтобы бахнуть и забыть все это, как страшный сон⁈

— Бахнуть, говоришь, — задумался я. — Да, это возможно. Но видишь ли, есть такой нюанс… Российская империя не использует средства массового поражения. Хотя подобные ресурсы у нас имеются. Что уж говорить о дальнобойных артефактных ракетах, способных стереть целый город с лица Земли?

Однако применение такого оружия всегда имеет свои последствия. Почва пропитывается нехорошей магией на большом радиусе от центра поражения, на ней больше ничего не растет. Такие места превращаются в безжизненные черные пустыни. Нет способа ликвидировать эти последствия быстро. А сама природа будет растворять эту остаточную магию не меньше сотни лет. И где все это время жить людям?

— Гребаный гуманизм?

— Именно он, — кивнул я. — Простой народ не должен страдать из-за действий своего правительства.

— Но он страдает!!! Скажи это матерям, чьи сыновья не вернутся домой. Скажи это женам, которые читают похоронки на своих мужей. Скажи это детям, что больше никогда не увидят своих отцов. Скажи им, что мы слишком добрые к врагу и поэтому жертвуем своим народом, чтобы сберечь его!

— Ты не права. Когда Америка ударила по нам ракетами, мы ответили тем же. На месте нескольких городов теперь руины. Погибли сотни тысяч человек. После этого они перестали использовать бомбы, как и мы. Как не использует их и кайзер. Пока воюет только армия, так и будет продолжаться. Но стоит кому-то начать швырять ракеты массового поражения, как другая сторона ответит тем же. И тогда победителей не будет.

И вот поэтому мы с вами пойдем к тем, кто все это начал, и поставим точку в этой войне. Или сдохнем, пытаясь ее поставить.

— Но почему мы? Я честно пытаюсь понять! Мы же новички совсем. Ну ладно, ты уже опытный командир, а мы-то… Нет, я не боюсь, ты не подумай, но не понимаю. Кроме нас, у империи не осталось опытных диверсантов?

— Не знаю я. Честно. Воробьев не дурак и понимает, что отправив нас на эту самоубийственную миссию, лишится всего, включая голову. А значит, все решено там, в столице. Скорей всего, приказ об этом спустили сверху.

— Ты хочешь сказать, что твой отец и император желают твоей смерти⁈

— Вряд ли. Просто, скорей всего, они знают что-то, чего не знаем мы. И я если я прав, то шансы у нас тогда есть.

Ладно, хватит об этом. Рассказывайте давайте, что там у вас было. Считайте, что заново знакомимся.

Лида и Вика, не стесняйтесь — вы теперь с нами до самого конца. Так что поехали. Надеюсь, вы меня удивите…