Глава 20

— Нарушаем устав, разлагаем дисциплину, нападаем на офицера выше по званию. По совокупности тянет на каторгу или расстрел, что более вероятно в военное время, — цедил Арлекин, он же майор из тяжелых гренадеров, он же Гришка Савельев — барон из захудалого рода, каким-то образом сумевший подняться до старшего мастера к своим сорока годам.

Ну да, кто-то скажет — барон против князя не пляшет. Где один, а где второй? На гражданке, может, и так, но это армия и тут свои порядки. Погоны значат больше, чем твоя родословная, а личная сила больше, чем сила рода. То, что происходит в армии, остается в ней. И никто не будет вмешиваться, если князя, например, на дуэли убьет простой барон — тут иные правила.

Поэтому, кстати, Ника и не кричала, что она дочь Скуратова — не поможет. Да, папа потом может и отомстить по-тихому, но если вылезет — позора не оберешься.

В общем, можно долго рассуждать на эту тему, но примите как факт — тут все иначе.

Поэтому и пытался разговаривать со мной через губу Арлекин, уже давно нарывающийся на знатные пиздюля. Как раз с того момента, как они, прикрывая наш отход, нарвались на другой вражеский диверсионный отряд, который просто шел по своим делам на нашу территорию. Ну мало ли, поубивать кого-то хотели, может, и взорвать чего. Но шел этот отряд не за нами, факт. А вышел как раз на Арлекина и его людей. Так они оказались зажаты между двумя огнями и получили хорошо так по щам, хотя я предупреждал его, что не стоит быть слишком самонадеянным и не надо лезть в прямой бой, а лишь прикрывать нас, отходя на позиции. Но тот не послушал и теперь считает, что мы специально все подстроили. Идиот же, что еще сказать. Потом еще была парочка мелких стычек с ними, когда он попытался подставить моих парней. И вот сейчас, кажется, все и разрешится.

— Желаешь сам привести приговор в исполнение?

Полуполковник был отпущен, правда, тут же схвачен Белкой. Ее командира оскорбили, и этого было достаточно, чтобы сразу записать виновника в ее личные враги. Уверен, что если бы она его наказывала, то вылизывание только солдатским сортиром не ограничилось.

— А думаешь, не смогу? — придвинулся он.

— Отойди на два шага. У тебя изо рта воняет. Наверное, мозг гниет — вон, голова вообще не работает. Впрочем, она тебе нужна только для того, чтобы есть — умных мыслей в ней никогда не было.

— Дуэль! — рявкнул он. — Без ограничений!

— Сам понял, что предложил? Если я тебя грохну, меня ж потом под трибунал отдадут.

— Не отдадут, трусишка. Мы перед этим подпишем дуэльный пакт, в котором укажем, что было нанесено смертельное оскорбление, смываемое лишь кровью и жизнью. Готов пойти на это, князюшко, или спрячешься за громкую фамилию и мамину юбку?

— Не стоило тебе трогать мою маму и, тем более, фамилию. Через полчаса на боевой арене. И не забудь написать завещание — оно тебе пригодится.

— Подполковника мы забираем с собой, — скривил Арлекин губы. — Насчет него будешь разбираться с начальником части.

— Нахер — это во-о-он туда, — показал я в сторону выхода из части. — А ему туда, — второй взмах в сторону туалетов. — Вали давай. И раз уж ты вызвал меня, то у меня есть условие — бьемся по древнему обычаю. Есть возражения? Или зассал?

— Нет, — скрипнул он зубами, понимая, что ему придется туго.

Почему?

Вот как это будет по-простому, без княжеских выкрутасов.

Древний обычай назывался «Голый круг». Правила там — как в обычном кулачном бое, но с нюансами.

Кто и где? Два мага. Оба голые по пояс, штаны оставляют, чтобы не смущать богов. Сходятся на круглой площадке — земля, утоптанная в камень. Никаких трибун, только судья-начальник, который плевать хотел на аристократию, его больше волнует сохранность полигона, который придется восстанавливать.

Что можно? Все. Магия? Да сколько влезет. Артефакты? Тащи хоть посох прадеда, хоть амулет вечной жизни или быстрого соблазнения. Нож за голенищем? Тоже законно. Никто не запрещает.

Но есть один нюанс. Пока бьешься по древнему обычаю, на тебя смотрят боги. Это не громкие слова, как тогда все думали. Боги сидят где-то над ареной, как пьяные соседи на заборе, и оценивают — красиво ли ты дерешься, хватило ли у тебя смелости. Никто их, конечно, никогда не видел, но все были уверены, что именно так все и происходит, и рисковать вызвать их гнев дураков не было.

И поэтому по-настоящему храбрые воины шли в круг с пустыми руками. Даже без амулетов. Даже без кинжала. Потому что боги, мол, смотрят на голую правду — твоя сила против его силы. Твоя магия — не купленные в лавке артефакты за монеты, а своя, от рождения идущая. А если ты вытащил артефакт — боги зевнут и отвернутся. И удача уйдет вслед за ними. Может, ты и победишь, но боги тебя не запомнят, в трудный час не помогут, а для воина это позор похлеще смерти.

Как побеждали? Дрались до тех пор, пока один не упадет лицом в землю и не скажет — я все. Или пока не перестанет дышать. Часто — и то, и другое. Магией разрешалось бить любой, но без фокусов вроде «превратись в жабу» — считалось, что богам скучно смотреть, как человек становится лягушкой. Им нравится, когда мясо трещит и молнии жгут живьем.

Что осуждалось? Нельзя было прятать под кожей артефакты или призывать демонов — это считалось «дурным тоном перед небом». Если тебя ловили на спрятанном амулете в кармане, а ты до этого сказал, что у тебя его нет — тот же судья выводил тебя поджопником из круга, и все шептались об этом лет десять — держитесь от этого труса подальше.

В итоге обычай гласил — бейся тем, что у тебя внутри. Либо кулак, либо искра из пальца. А все, что можно положить в карман, для богов — игрушки для баб. Ну и, само собой, после боя победитель получал уважение, а проигравший — либо могилу, либо стыд на всю жизнь. Все по-честному.

И что же не понравилось в этом Арлекину? Так он же тяжелый гренадер и привык идти в бой обвешанным артефактами как новогодняя елка. А еще больше уповать на щит от снаряжения, чем свой собственный. Они заточены на массивные атаки и не привыкли отвлекаться на защиту. Да, долбануть они могли сильно и очень больно. Но при этом и подловить их было очень легко. И ему, конечно, было понятно, что привычный рисунок боя сломан еще до его начала, и за эти полчаса ему надо придумать что-то новое. Силы-то наши примерно равны — ну, как он сам думал, — а вот опыта у него поменьше моего. Я-то из разведки не вылезаю и настоящий, а не дутый боевой офицер.

В общем, ему сразу стало кисло, с чем его и поздравляю.

— Этих на губу, — Арлекин кивнул на девчонок. — До разбирательств.

— Хер тебе. Мои туда не пойдут.

— Твои? То есть, ты их принял и отвечаешь за то, что они сделали?

Черт, подловил, сука! Теперь их обратно не отправить — иначе будет скандал. Я уже, считай, за них вписался и взял на себя ответственность. Назад уже не отыграть.

— Принял и отвечаю. Но не перед тобой — рылом ты не вышел, чтобы с меня спрашивать.

Белка — подпола в сортир и пусть начинает вылизывать. Проследи. А я ща переоденусь и надеру эту муденю зад. Давно хотел, да все руки не доходили.

— А чего сразу я? — заныла она. — Я, может, тоже посмотреть хочу и право имею, потому как он и меня достал. Вон, пусть эти следят. Из-за них же все…

— Потому, что я так сказал. Впрочем, если хочешь, выруби его, засунь куда подальше. Я тоже хочу посмотреть, как он работает языком.

— Ты не представляешь, как пошло это прозвучало!

— Представляю. А теперь я в казарму, а вы на полигон. Ждите меня там…

Боги, говорят, смотрят сверху. Еще говорят, что они любят зрелища. Чушь собачья. Никто на нас не смотрит, кроме начальника полигона, пары ворон на дереве и моей собственной гордости, которую я, Вовчик с позывным Деспот, не намерен ронять в грязь, даже если эта грязь замешана на моей крови.

Поверили? Ну и зря. Зрителей собралось столько, сколько, наверное, на встречу с императором не приходит. Всем было интересно, делались ставки, и вообще, все были в предвкушении. Мы подписали бумагу, чтобы потом претензий не было, и стали ждать отмашки.

Я стянул рубаху через голову, бросил на землю. Ветер сразу прошелся по спине, заставив мурашки скакать по коже.

Арлекин, этот здоровенный барон с красной рожей, тоже уже разделся. Он стоял, скрестив руки на груди, и скалился как пес перед дракой. На его торсе — шрамы, старые и новые, на животе — фиолетовый рубец от чего-то резаного, на плече — ожог, похожий на карту звездного неба. Татуировка с клоунским носом между сосков — его «визитка». Два метра злобы, мышцы как бревна, шея шире моей головы.

Мне двадцать. Я майор спецназа, магистр боевого ранга Старший мастер. Ему сорок с хвостиком, он майор тяжелых гренадеров и тоже Старший мастер. По документам мы равны. По жизни он ненавидит меня за молодость и княжеский титул, а я его — за то, что он скотина и мразь, которая на учениях подставила двоих моих парней, чтоб себе рейтинг поднять.

— Ну что, княжич, — барон плюнул себе под ноги. — Понравится тебе сегодняшний день? Боги смотрят. Слабаков они не жалуют.

— Это ты про себя? — я не стал вступать в перепалку. Смысл? Мы сошлись не языками чесать.

Он хмыкнул, мотнул головой начальнику полигона. Тот поднял руку, посмотрел на небо — проверял, не закрыли ли боги глаза от стыда, — и выдохнул:

— Начинайте.

Я не стал ждать. Потому что ждать в магической дуэли — значит подарить противнику первую секунду. А первая секунда часто становится последней.

Мой эфир рванул наружу, как зверь из клетки. Я не из тех магов, кто красиво плетет узоры и выстраивает многослойные конструкции. Я спецназ. Моя магия — грубая, быстрая и смертельная. Первым же движением я выбросил вперед сгусток чистого эфира — копье, которое мгновенно разгоняется до немыслимой скорости.

Арлекин ушел в сторону. Даже не ушел — он просто сдвинулся на полшага, и копье пролетело мимо, врезавшись в щит арены за его спиной. Тот возмущенно загудел, но выдержал. Он и силу архимага выдержит, если придется.

— Сильно, Деспот, — он даже не улыбнулся. — Но неточно.

Он ответил тем же, но иначе. Его магия была вязкой, как смола. Я почувствовал, как пространство вокруг начинает густеть, сопротивляться каждому моему движению. Арлекин не тратил силу на красивые удары — он просто начал сужать мне пространство для маневра. Умно. Подло. Эффективно.

Я рванул в сторону, разрывая его поле чистым напором своей силы. Мой источник действительно был больше — я чувствовал это по тому, как легко давил на его конструкцию. Но барон не пытался меня удержать. Он просто ждал.

И когда я выскочил из зоны вязкости, он ударил.

Молния — настоящая, не какая-то там искра бытового мага. Она вылетела из его пальцев с воем, и я едва успел выставить щит. Удар пришелся в самую середину. Меня отбросило на три шага, подошвы сапог пропахали землю. Защита устояла, но по рукам прошла такая вибрация, что заныли зубы.

— Слабовато, — сказал я, хотя внутри все звенело.

Арлекин нахмурился. Впервые. Наверное, рассчитывал, что такой удар пробьет мой щит. Не пробил. Потому что мой источник — это не резиновая лодка, которую можно проткнуть иголкой. Это гребаный, мать его, танк.

Теперь моя очередь. Огненный шар с ревом понесся к нему, увеличиваясь в размерах

Арлекин успел поднять двойной щит. Мой удар разнес первый слой в клочья, второй пробил, но уже ослабленный. Барона качнуло, он сделал шаг назад, припадая на левую ногу. Я видел, как дернулась его рука — магия удержала кость от перелома, но щит я все равно просадил.

— А это уже ближе к делу, — он сплюнул на землю.

Кровь? Нет, просто слюна. Жаль.

Мы закружили по кругу. Я чувствовал, как в груди бурлит источник — огромный, мощный, как река в половодье. Но Арлекин был опытен. Он не пытался пересилить меня в лоб, он просто… заставлял тратить. Каждый мой удар встречал его хитрую защиту, которая рассеивала энергию в стороны. Каждая его атака была расчетливой и экономной.

Мой стиль — таран. Его — скальпель в руках хирурга. Недооценка противника — первый шаг к проигрышу. Тактику следовало менять и срочно. Если честно, впервые вижу, чтобы тяж так тонко манипулировал эфиром. Они на другое заточены. Что ж, это будет интересно.

Я выпустил веером семь копий — это двадцать процентов моего запаса за один выдох. Он ушел вниз, в уклон, и три копья прошли мимо, а четыре он сбил встречными всплесками. Но я ждал этого.

Пока он отвлекся на копья, я уже рвал пространство перед ним — простой, грубый разрыв, который выбрасывает волну кинетической энергии во все стороны.

Меня тоже отбросило. Но я был готов, а он — нет.

Барона швырнуло на ближайший валун, который я создал за его спиной, он ударился спиной, хрустнуло. Что-то сломалось? Надеюсь. Он сполз по камню, но уже через секунду стоял на ногах, и его лицо превратилось в маску бешенства.

— Ты… — прошипел он. — Мальчишка! Да я тебя в порошок сотру!!!

Он перестал экономить. Я почувствовал это по изменению плотности магии вокруг. Арлекин раскрыл свой источник на полную — и он оказался не таким уж маленьким. Будь на моем месте обычный Старший мастер, ему бы уже пришлось туго. Но я — Деспот. Княжич Романов. Лучший в своем поколении. И я знаю магию — ее запах, вкус, боль.

Барон выбросил руку вперед, и из земли под моими ногами вырвались корни — не настоящие, магические, черные и колючие. Они обвили мои лодыжки, рванули вверх. Я рубанул по ним чистой силой, но они лезли снова. Магия сдерживания — мерзкая, цепкая, удушающая.

Я рванул эфиром так, что загудело в ушах. Волна прошла от центра груди во все стороны — грубая, неотточенная, но мощная, как взрыв. Корни разлетелись в труху. Арлекин тоже получил порцию — его отбросило еще на пять шагов, он кувыркнулся через голову, но вскочил.

Теперь мы оба дышали тяжело. У него из носа текла кровь — тонкая струйка, которую он утер рукавом. У меня была рассечена бровь от первого удара о камень, когда я ставил щит. Кровь заливала глаз, но я не отвлекался.

— Кажется, у тебя скоро закончится эфир? — сказал он, и в голосе впервые прозвучала усталость.

— У тебя быстрее, — сплюнул я на землю.

Это была правда. Я чувствовал его источник — он уже просел на две трети. Мой — только на половину. Еще немного, и я смогу просто задавить его массой силы, как танк давит окоп. Но Арлекин это тоже понимал.

Он не дал мне времени. Атака последовала за атакой — он перестал защищаться, перестал маневрировать. Он просто бил. Сгустки чистой тьмы, молнии, кинетические удары, огненные плети. Я уклонялся, ставил щиты, отбивался, но каждый удар отнимал силы. И каждый удар приближал меня к тому моменту, когда я смогу ответить.

Я ждал.

Ждал, когда он выдохнется. Когда его источник просядет настолько, что он не сможет отбить мою последнюю атаку.

Он понял это слишком поздно.

Я вобрал в себя остатки магии — всю, до последней капли. Сжал в кулаке, сжал в комок, сжал в точку, которая весила больше, чем я сам. И шагнул вперед.

Не побежал. Шагнул. Потому что бежать было уже некуда.

Арлекин увидел мой кулак, который светился белым — нет, не светился, он просто становился белым от переизбытка силы. Его глаза расширились. Он выставил последний щит — хлипкий, дрожащий, склеенный на остатках воли.

Я ударил.

Щит лопнул, как мыльный пузырь. Кулак вошел в грудь барона — я специально бил не в голову, потому что хотел, чтобы он почувствовал. Чтобы понял. Чтобы запомнил перед тем, как отключиться.

Он отлетел на десять шагов, ударился спиной о щит полигона, и на этот раз точно что-то сломалось. Я слышал хруст ребер.

Но он не отключился.

Он встал.

Это меня напрягло. По-настоящему. Потому что у него не осталось магии — я чувствовал это так же отчетливо, как чувствую собственный пустой источник. Он выжал себя досуха. Но он стоял. Смотрел на меня своими стальными глазами, и в них была такая ненависть, что мне стало почти жарко.

— А теперь… — прохрипел он. — А теперь, княжич… у нас обоих ничего не осталось.

Он был прав. Мой источник опустел. Полностью. До дна. Я не мог даже зажечь искру между пальцами — слишком много отдал в тот последний удар. Внутри была только пустота и гулкое эхо собственного сердца.

Арлекин шагнул ко мне. Я шагнул к нему.

Он ударил обычным кулаком — без магии, но с такой злобой, что я едва успел уклониться. Ответил тем же — попал в скулу, но слишком слабо, потому что руки не слушались. Мы сцепились, как пьяные в драке у пивной. Без техники, без красоты. Просто два обессиленных, израненных, злых до зубовного скрежета мужика, которые хотели одного — убить.

Я схватил его за шею, рванул на себя, одновременно бодая лбом в переносицу. Он ответил коленом в пах — я успел закрыться бедром, но удар все равно прошел, и ногу свело судорогой. Мы рухнули на землю, катаясь в пыли, перемешанной с пеплом и кровью.

Мир сузился до размера этого небольшого пятачка на котором мы бились. До хриплого дыхания, до соленого вкуса крови на губах, до ломоты в каждой кости. Источник молчал — мертвый, пустой, как высохший колодец.

Но внутри меня еще что-то было. Не магия. Что-то другое. То, что заставляло подниматься после того, как выстрелили в упор. То, что тащило раненых с поля боя под обстрелом. То, что называли по-разному — характером, волей, злостью, дурью.

Я скинул его с себя — рывком, от бедра, выворачиваясь, как уж. Вскочил первым, потому что он замешкался на долю секунды.

Он тоже встал. Теперь мы стояли в двух шагах друг от друга. Смотрели в глаза.

Арлекин улыбнулся. Кровавая улыбка на рассеченной губе.

— Магия кончилась, княжич.

— Вижу, — ответил я, разминая онемевшие пальцы. — Остались только мы.

Барон сжал кулаки. Я сжал свои.

Источники молчали. Но внутри нас еще оставалось то, что сильнее любой магии.

Мы шагнули друг на друга.

Без правил. Без пощады. До последнего удара сердца. Отсюда выйдет только один.