Глава 2

Серое, вообще ничем не привлекательное здание не радовало глаз и навевало на мысли, что кормят тут так же серо и нерадостно. Но это не мешало молодым и растущим организмам стремиться попасть сюда, потому как есть хотелось жутко.

Девчонки шли сразу за мной и о чем-то мило щебетали, я не прислушивался. А сам вышагивал впереди — эдакий лев и его львицы на выгуле. А чего? Ростом я вышел очень даже, шириной плеч с соседским забором поспорить могу. А уж морда, так вообще имеет максимальный балл по брутальности. И форма к тому ж на мне с сержантскими, на минуточку, погонами! Выше были только у парочки старшин с четвертого курса и у офицеров.

Кстати, старших сержантов почему-то в академии на сегодняшний момент не было — этим вопросом я заранее озаботился, чтобы понять, кто меня тут на основании устава нагнуть может. Ну, раз таковых нет, значит, я точно буду — в своих силах я не сомневался, а чувство собственного величия, сиречь ЧСВ, надо периодически чесать, иначе упадет.

Внутри столовая представляла из себя большое квадратное помещение, в котором могли одновременно разместиться до пятисот курсантов — как они теперь будут справляться с бо́льшим потоком, ума не приложу, — и была сейчас заполнена где-то на треть. Причем эта треть как раз и состояла в основном из первокурсников, которые решили сначала поесть, а потом уже заниматься всеми остальными делами. Не осуждаю — сами такие.

Разделения на курсы и факультеты здесь не было — все ели вместе. И качать права тут типа «я старше, мне надо быстрей» не получится — перед голодом все равны. Начнешь бузить, и сразу скрутят. А дальше гостеприимный карцер, где ты познаешь и голод, и жажду, и любовь к смирению.

Я галантно пропустил девушек вперед — ключ-карты от комнаты, они же личные жетоны, уже висели у них на шеях и показывали, что питаться тут они право имеют. Получение пищи было простым и банальным — длинная стойка, на которой стояли порционные блюда. Двигаешься вдоль нее и ставишь на поднос то, что приглянулось.

Я взял какой-то супчик, пюрешку с мясом, осенний салат из овощей и компот. Судя по запаху, с абрикосами. Можно было бы и чай — пах он хорошо, но захотелось чего-нибудь холодненького.

В общем, взял я всего и много и пошел следом за своими в уютный уголок, подальше от людских глаз. Девчонки впереди, я замыкающий, внимательно смотрящий по сторонам и себе под ноги. И это спасло меня от позора.

Иду и вижу — нога какого-то дурака вытянулась с расчетом, что я о нее споткнусь. Хорошо так вытянулась. Ну, я на нее и наступил со всей силы. Отчетливый хруст костей смешался с воплем боли, а я, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Вот еще, буду я на всяких отвлекаться. У меня тут супчик стынет и пюрешка тоже.

Сел, с удовольствием вдохнул приятный запах — девушки затихли, с любопытством глядя на меня. А я что? Было и было. Забыл уже.

Но таким забывчивым оказался лишь я. К нашему столику подскочил полноватый, но еще не совсем лишенный талии парень, гневно топорщащий усы подмышечного качества. А уж как глазами-то сверкал — новогодняя елка нервно курит в сторонке!!!

— Вы есть оскорбить младший сын шведский король Густава, принца Бертиль, герцога Халландского!

— Каким образом? — не обращая на него внимания, я ел, помня правило — на обед дается всего двадцать минут.

Кивнул своим — мол, забейте и ешьте. Не хрен время терять и слушать всяких идиотов.

— Вы наступить ему на нога!!!

— Так пусть и не высовывает ее. А если она у него не помещается под столом, могу договориться с лекарем, и он ее укоротит, на сколько нужно.

— Неслыханный оскорблений!!! Вы даже не раскаяться!!!

— Послушай сюда, сосиска в кляре!

Моя рука резко выстрелила, цапнула дурака за шею и заставила его склониться перед нами. Тот дернулся, но я сжал чуть крепче, и швед понял, что если я захочу, то запросто ее сломаю. Хватка у меня, как у питбуля — могу пальцами подковы согнуть. Тело на стадии Утверждения против его Преодоления? Это даже не смешно.

— Ты приехал в мою страну, потому что в твоей стало опасно — то есть, ты банально сбежал. Ты приехал в мой город — потому что в нем лучше, чем в твоем, ты поступил в мою академию — потому что у вас такой нет и тем самым ты признал, что она лучшая. Ты сидишь в моей столовой и жрешь еду, которую дала тебя моя земля и страна. И после всего этого ты смеешь открывать свой вонючий рот на жителя этой страны⁈ Я княжич Романов, сын Великого Канцлера огромной империи. И не вам, жителям нищей страны, лижущей зад немецкого кайзера, говорить мне, что делать. И если твой длинноногий друг захочет дуэли до смерти, пусть присылает вызов — я с удовольствием отправлю его на встречу с вашими богами. А теперь пшел вон отсюда, холоп, и не порти мне аппетит!

Мои слова подкрепил короткий толчок, и этот отлетел в сторону, едва не снеся собой стол.

Принц же сидел, затравленно озираясь, в глазах застыл испуг.

Ну да, пока я говорил, вокруг нас собралось не маленький такой полукруг из курсантов. Русских курсантов, которых тут, понятное дело, было большинство. Да и я не просто ученик, а Романов. Помочь мне — это в потенциале возможная дорога на самый верх. Официальная чушь, что в академии все равны, серьезно не воспринималась даже преподавателями, что сплошь были аристократами.

— Что тут происходит? — раздался властный голос.

Ага, вот и охрана подтянулась. Прапорщик и двое курсантов со старшего курса.

— Военная охрана академии, старший прапорщик Завывайло.

— Этот даст фи (скотина. Нем. прим. автора) нанести мне травма, не совместимый с жизнью, — завыл калека. — Я требовать его кровь на священной дих шлахт (битва. Нем. прим. автора)!

— Что скажете, сержант? — посмотрел старший прапорщик на меня.

— Иду, несу поднос с едой. На что-то наступил — у меня глаз на ногах нет. Не обратил внимания и пошел дальше. А оказалось, что наступил я этому на ногу, которую он зачем-то выставил вперед. Подозреваю злой умысел.

— Умысел? — повернулся Завывайло к Бертилю.

— Найн! Я сидеть и кушать суп, а этот нападать. Моя нога не помещайт под стол и чут-чуть вылезти наружа. А этот наступайт и ее ломат! О боги, как мне больно! — опять завыл он, вспомнив, что у него там вроде как перелом.

Причем лечиться своими артефактами, которые у него наверняка были, он не спешил, показывая экономию и желание воспользоваться чужим.

— Согласны подтвердить свои слова на камне правды? — посмотрел на нас прапорщик.

Ага, значит, тут и такой артефакт есть — интересно. Простой камень, считывающий человеческие реакции. Соврал — становится красным, правду молвишь — зеленым. Использовать такие могли лишь в отделениях ТК, жандармерии и в некоторых высших учебных заведениях, но далеко не во всех.

— Без проблем, — кивнул я.

Ну а что? Скажу как есть — шел, наступил, пошел дальше. Все честно.

— Я не мочь. У меня все болит. Я потерпевший!!!

— Что показали камеры? — обратился Завывайло к своим подчиненным.

Один из них достал планшет и молча показал ему все, как было.

— Ясно. Этого к лекарям, а после в карцер, — кивнул поапорщик на шведа. И затем посмотрел на меня. — А тебе пока устное предупреждение. Еще раз допустишь подобное и тоже окажешься там. Хотите пустить друг другу кровь — арена в вашем полном распоряжении, круглосуточно. Вне ее любые драки запрещены. А теперь заканчивайте с обедом, у вас осталось семь минут.

В общем, завывающего шведа утащили, а вместе с ним пропал и его друг. Остальные вернулись к еде, попутно шумно обсуждая произошедшее.

А я спокойно продолжил есть — не о чем переживать. К тому же, этот олень проходил у меня в списке «убить, нельзя помиловать». Шведы, внешне держащие нейтралитет, по факту были верными псинами кайзера. И этот урод приехал сюда явно не учиться, а разнюхивать и сливать информацию о нас. Так что, думаю, он и месяца не проживет — если не я, так кто другой убьет его на дуэли. И не только его, так-то у меня большой список.

Зачем тогда, спрашивается, мы пустили сюда этих плохих, которые против нас? Ну, как гласит народная мудрость, держи друга близко, а врага еще ближе. Наша контрразведка не дремлет и ведет свою игру против таких вот явных врагов, выискивая с их помощью скрытых. И иногда нужно убить одних, чтобы зашевелились вторые. Но убить так, чтобы было все естественно. А что может быть естественней, чем смерть на дуэли, которую сам же и спровоцировал?

— Ты в своем репертуаре. Ни дня без приключений, — Ника аккуратно вытерла губы.

— Он не меняется, — улыбнулась Као.

— С вами он тоже влипал в неприятности? — усмехнулась Изабелла.

Болконская промолчала, потому как в ее случае неприятности спровоцировала она сама, о чем явно не хотела вспоминать.

— Без них было бы скучно, — глубокомысленно заметил я. — К тому же, я их не ищу — они все сами. Лезут и лезут. И вообще, дамочки, если вспомнить историю знакомства почти с каждой из вас, то начиналась она именно с неприятностей. Ну, разве что за исключением Као. Но там все потом компенсировалось. Так что хватит обсуждать такого чуткого и внимательного меня и пошли получать вашу форму, а так же учебную литературу. Ну, и к общей учебной базе академии надо подключиться. А значит, путь наш далее лежит в библиотеку. Изабелла, только не делай такое лицо! К твоему сведению, библиотека — это вовсе не ругательное слово, а место, где лежат всякие умные книги и файлы. Анна, ты с нами? — посмотрел я на Болконскую.

— Нет, я пока пойду Свету проведаю. Посмотрю, как устроилась. Если что, позже загляну. Пойдем ко мне на этаж и отметим ваше поступление. Сегодня можно — закручивать гайки начнут лишь завтра.

В общем, с ней мы расстались и потопали в хозяйственную часть, путь в которую я подсмотрел на стене столовой, где висела ее подробная карта. Через магофон искать было не вариант — мы еще не в танцах. Ну, в смысле, не имеем своего аккаунта.

Кстати, здесь на занятия магофоны таскать нельзя, да и вообще, пользоваться ими на территории можно очень ограничено. Везде стоят глушилки, так что все звонки либо в увольнительной, либо из специального помещения, которое, конечно же, прослушивается.

Для внутренней связи нам выдадут армейские планшеты с ограниченным выходом в сеть и заранее загруженным учебным материалом.

Форму мы получили быстро — очередь к тому времени почти разошлась, и мы, простояв всего минут пятнадцать, вошли внутрь. Седой мужик — прапорщик, — посмотрел на меня, узнал, потом на девушек… И без лишних разговоров выдал все, что нужно, включая нижнее белье, еще и приличного качества.

Правда, девушки, глядя на всю эту «красоту», сморщили носики, ну да не в сказку попали. О гражданской одежде теперь они надолго забудут — ее придется сдать вот этому самому прапору на хранение. Даже в город выходить можно только в военной форме.

Не знаю, что им там не понравилось. Я пощупал материал — мягкий. Ну да, не шедевр французского кутюрье Инесс де ля Форсаж, но зато наше, российское, прочное и надежное. Но они ж принцессы и герцогини, не привыкли к такому. Нике, как и мне, было пофиг — она подобным не избалована, так как росла в семье простолюдинов.

Далее нас ждала библиотека — и вот тут мы реально застряли, потому как народа было до хрена и больше. Толпа растянулась метров на двести и двигалась крайне медленно и нервно. То и дело из нее доносилось:

— Я тут стояла!!!

— Куда лезешь⁈

— Ща как дам огнем в морду!!!

В общем, народ бунтовал — бессмысленно и беспощадно.

— Уже заняли очередь? — протолкалась к нам Болконская, крепко держа за руку Свету Алферову.

— Эй, вас тут не было!!! — раздалось от тех, кто стоял за нами.

— Мы вместе, — развернулась Анна к недовольным. — А кто будет говниться, в нарядах сгною! — рявкнула она.

Ну да, как-никак сержант второго курса, имеет много власти над первым. Даже если это не ее факультет. Нет, просто так гнобить новичков, конечно, никто не даст, но и в рамках устава она много может сделать.

— А у Светки дуэль завтра.

— Дуэль? — удивился я. — И когда успели и, главное, почему?

— Койку возле окна не поделили, — смущенно потупилась та. — Я первая ее заняла, вышла на минутку. Смотрю, а мои вещи уже на другой валяются. А эта хамка стоит и ухмыляется, да еще так мерзко.

— А ты…

— А я ей в нос зарядила. Кстати, она француженка, — сказала Света.

И все дружно посмотрели на Изабеллу.

— Что? Да, я могу предположить, кто это. Баронесса Инесса де Кюри, дочь главного казначея. Мерзкая особа. Не знала, что у нее вода открылась — думала, воздух будет. Нас трое из Франции приехало — еще граф Арманд, но у него земля вроде. Но это не точно. Мы хоть и из одной страны, но это не значит, что мы друзья или подруги. Так что если ты ее сильно побьешь, я не расстроюсь.

— М-да, с этими иностранцами, чую, мы еще хлебнем горя — разные люди, разный менталитет. И каждый мнит себя гением, приехавшим просвещать северных варваров, — в отличие от нашего императора, я был настроен несколько пессимистично

— А тебе не все ли равно? — чуть толкнула меня плечом Ника.

— Шахдарами Владимир? — отвлек меня от девушек мягкий мелодичный голос за спиной.

— Владимир да, а этот дарам — пока не знаю…

Повернувшись, я увидел невысокую, темноволосую девушку. Очень стройную на уровне худобы, но вместе с тем с большой грудью и крутыми бедрами. Признаюсь, даже залип на секунду, утонув в ее темных глазах.

— Шахдарами — по-вашему князь, — ответила она. — Я Жасмин, дочь Мохмада Асира, Первого посла Персии в Российской империи. Отец велел мне держаться поближе к вам.

— Персидская шлюшка, — услышал я за спиной шипение Каомы, но не обратил на него внимания.

Тем более, что за эту Жасмин отец мне говорил, как и о том, что нужно оказать ей посильную помощь, впрочем, не особо влезая в ее дела. Так, просто обозначить, что она находится в моем кругу, не более. Все-таки российских курсантов в академии абсолютное большинство, а фамилия Романов отрезвляюще влияет на многие горячие умы. В постель ее, кстати, очень не рекомендовалось пускать, потому как что на уме у девушки, не знает никто, и персиянка с милой улыбкой может с легкостью перерезать тебе в горло в тот момент, когда ты будешь думать, что она от тебя без ума. Восток дело тонкое, ага.

— Какая у вас стихия? — я был сама учтивость, потому как на нас смотрели и надо было сразу показать всем, что она с нами.

— Воздух высокий, его и взяла как основной. Остальные средние и выше среднего. Ранг как и у большинства — ученик.

— Я старший ученик. Не сравнивай меня с собой!!! — задрала нос Каома.

Ну да, она ж маг и инициацию не проходила. Ранг подтвердила еще когда приехала сюда, то есть, раньше нас.

— Шахидзаде (принцесса. Не путать с шахзаде — принц, перс. Прим авт.) Каома Низами, — поклонилась Жасмин. — Я не умаляю ваших достоинств в магии, но не понимаю, что вы делаете тут?

— Тут, — голос Каомы стал язвительным, — учится мой жених. Тут готовят воинов, а я воин, и это тут скоро станет моей второй Родиной. Так где же мне, по-твоему, еще находиться?

— Не ссорьтесь, девочки, — встала между ними Ника. — И посмотрите на Вовчика. Он спокоен, вежлив и внимательно смотрит по сторонам. Уверена, он знает, что делает. И мы прекрасно помним разговор с послом, а так же то, что он собирался поговорить с Великим Канцлером о своей дочери. Видимо, это все взаимосвязано.

— Именно так, дорогая, — кивнул я. — Наши главы родов достигли соглашения, и мы, как верные их дети, будем исполнять их решение. Добро пожаловать в нашу дружную компанию, Жасмин. И зови меня Вовчик, так привычней. Хотя скоро, уверен, вы будете звать меня совеем иначе.

— Дорогой? Любимый? Желанный? — проявила смекалку Ника.

— Не угадала, — чуть оскалился я. — Мое второе имя — Деспот. И скоро вы поймете, почему меня так называют…