Глава 16

Ночь — она не резиновая. Через два часа начнет светать, а нам еще в Позно сходить, артиллерию взорвать и назад вернуться. Плюс поляки с немцами, когда поймут, что магам хана, поднимут такую тревогу, что мы отсюда и на танках не уедем. А волшебство телепортации в этом мире пока не известно.

— Короче, — сказал я, разворачивая карту под артефактным фонариком Ведьмы. — Пять километров по лесу. Если топать без остановок — через час-полтора будем.

— А обратно? — спросил Хлоп.

Он всегда переживал про обратную дорогу.

— Обратно — посмотрим. Может, у поляков технику реквизируем. Бес, ты щиты держи. Нас могут засечь.

— Держу, — ответил Бес. — Но если они выставят магические сети, сразу спалимся.

— Не выставят. Они спят, — сказала Ведьма. — Я их эфир слушала. Командир батареи в Позно матерился, что охраны мало, а маги вообще хер на все положили. У них там бардак.

— Немчуры среди них мало, вот они педанты. А поляки всегда славились своей вольницей и наплевательским отношением к порядку. Но это нам на руку, — кивнул я. — Двинули.

Пять километров по лесу — это вам не по асфальту прогуляться. Сосны, ели, подлесок цепляется за экипировку. Под ногами — валежник, корни, ямы. И все это в темноте, без фонарей — только артефактные очки, которые дают зеленую картинку.

Мы шли цепочкой. Кикимор впереди, за ним Белка, потом я, Лютый, Док, Ведьма, Хлоп, Питон, Оса, Бес замыкал. Молча. Только дыхание и изредка — матюки Хлопа, когда он в очередную яму проваливался.

Через час я объявил привал. Пять минут на то, чтобы перевести дух и запить энергетической гадостью из фляг.

— Деспот, — позвал Кикимор. — Там дальше лес кончается. Поля, потом поселок. Видно часовых на вышках.

— Сколько?

— Две. Одна на въезде, вторая у водонапорной башни. На вышках прожекторы.

— Вот блин, — вздохнул Лютый. — Зря мы сюда пошли. Опять не туда нас кривая завела.

— Не ной. Все идет по плану, — сказал я. — В Позно всего три параллельные улицы, в центре старый костел, а на выезде в сторону фронта — артиллерийский парк. Теоретически нам туда, но это пока не точно.

— А если поляки не спят?

— Тогда будем импровизировать…

Лес кончился внезапно. Просто очередной шаг, и вот вместо сосен уже открытое поле, за ним — огороды, а дальше дома. Вдали, на въезде в поселок, горел прожектор, выхватывая кусок дороги. На вышке я разглядел фигуру часового.

— Ведьма, глушилку на максимум, — прошептал я. — Бес, полог тишины на группу. Идем полем, по-пластунски.

Поле — это метров триста. Мы ползли, прижимаясь к влажной пахоте. Грязь лезла в рукава, за шиворот. Кто-то — кажется, Оса — тихонько ругалась, потому что влезла в что-то вонючее. Я понимал — нам бы не ползти, а бежать, но на вышке мог быть и снайпер, к черту лишний риск.

Через полчаса мы добрались до огородов. За картофельной ботвой можно было встать в полный рост — здесь нас прожектор не доставал.

— Давайте к крайнему дому, — скомандовал я. — Там осмотримся.

Крайний дом оказался сараем. Старым, покосившимся, с дырявой крышей. Зато из щелей открывался вид на половину поселка.

— Белка, доставай свою оптику, — сказал я. — Считай технику.

Она вытащила артефактный монокуляр, поводила им из стороны в сторону.

— Во дворе школы — три самоходки. «Блитцы», кажется. У костела — две пушки на прицепе. И у кладбища — что-то похожее на наши «Грады». Но там закрыто брезентом. И, кажется, в стороне ПРО стоит — вижу радар и четыре установки. Может, больше — там дом закрывает.

— Много, — сказал Лютый.

— Да. И охрана, — Питон кивнул в сторону центра. — Видишь, в домах свет. Там люди. Не спят. И ходят.

Я посмотрел. Действительно, окна светились. На улицах мелькали тени. Где-то работал генератор, слышался гул машин.

— Это не просто батарея, — сказал я. — Это полноценный лагерь. Наверное, штаб какой-то.

— И что? — спросила Белка.

— А то, что мы одни, а их — сотня. Поэтому сначала язык. Надо узнать точное расположение чего и где, чтобы не шариться по всему поселку.

— Языка где брать?

— Смотрите, — я указал в сторону выезда. — Патруль.

Действительно, из переулка вышли четверо. В форме, с автоматами, шли неторопливо, курили. Один нес какой-то ящик.

— Маршрут? — спросил я.

— От казармы до склада и обратно, — прикинул Кикимор. — Минут через десять они пойдут мимо того амбара, что у огородов.

— Значит, берем там. Бес, полог тишины по периметру. Ведьма — глуши эфир, чтобы рации не пикнули. Остальные — работаем тихо, только ножи. Огнестрел только если совсем жопа.

Мы рассредоточились вдоль пути патруля. Я с Лютым и Доком у ограды амбара. Белка с Бесом в кустах. Питон с Хлопом за углом. Остальные страхуют.

Через десять минут — как по расписанию — патруль свернул на дорожку. Четверо. Впереди старший, видно по выправке. За ним двое с автоматами, последний с ящиком. Разговаривают вполголоса, смеются.

— Приготовились, — прошептал я в гарнитуру.

Когда патрульные поравнялись с амбаром, я подал сигнал. Бес активировал полог тишины — мир замер, даже сверчки замолкли. Лютый и Док метнулись к замыкающим. Я — к старшему. Белка и Бес взяли средних.

У меня получилось чисто. Ладонь на рот, нож по горлу — резко, без раздумий. Старший дернулся, захрипел, но звук не прошел сквозь полог. Через пять секунд он обмяк.

Я оглянулся. Лютый и Док уже убирали тела в кусты. Белка вытирала нож о форму поляка.

— Один живой, — прошептал Лютый и вытащил из-за угла третьего. Тот был оглушен, но дышал.

— Тащи в амбар.

Мы зашли в сарай. Воняло сеном и мышами. Лютый положил пленного на пол, прижал коленом грудь.

— Очухивается, — сказал Док, щупая пульс.

Поляк открыл глаза. Темные, испуганные. Лет двадцати пяти, с нашивками капрала. Дернулся, но Лютый прижал крепче.

— Тише, пан, — я наклонился над ним. — Будете хорошо отвечать — может, выйдете отсюда живым. Нет — останетесь здесь с вашими друзьями.

Он скосил глаза в сторону, где в куче сена лежали три тела.

— Что вам нужно? — голос сел.

— Артиллерия. Где и что стоит? Все, какие есть в Позно.

— Я не…

— Док, — позвал я.

Док достал «иглу правды». Капрал увидел артефакт и побледнел еще сильнее.

— Так где пушки?

— Во дворе школы, — выпалил он. — Три «Блитца». У костела — две «Заграды». А за кладбищем — четыре «Донера», немецкие, но они еще не развернуты.

— Что за «Заграды»?

— Это наше польское дальнобойное…

— Понял, дальше, — перебил я его. — Охрана?

— Взвод пехоты у школы. У костела — человек десять. Остальные в казарме спят.

— Командир батареи?

— В красном доме, напротив костела. Там же штаб.

— Где склад боеприпасов?

Капрал запнулся. Игла загорелась красным.

— Не риск…

— Отвечай!

— На выезде, у мельницы. Там большое помещение.

Я выпрямился. Все, что нужно, я услышал.

— Спасибо, пан капрал.

— Можете меня… — начал он.

Лютый выстрелил ему в затылок из пистолета с глушителем. Тихий хлопок. Тело обмякло.

Мы вышли из амбара. Ночь стояла тихая, только где-то в поселке залаяла собака.

— В Позно мы пойдем, — сказал я. — Взрываем всю артиллерию. И склад. Штаб — по возможности. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Тогда делимся, — я развернул карту. — Белка и Оса — на вышку, снимаете часовых на въезде. Бес и Ведьма, вы прикрываете нас с тыла — дистанция тридцать метров. Остальные идут со мной. Берем и минируем склад, потом пушки. Если что-то идет не так — отходим к лесу, там сбор.

— А если все успешно? — спросил Питон.

— Тогда к лесу тем более. Только быстрее.

Мы замерли. Вдалеке, из поселка, послышались голоса. Еще один патруль.

— По местам, — сказал я.

И мы скользнули в ночь.

Патруль прошел в десяти метрах от нас. Четверо, такие же, как те, что мы сняли у амбара. Курили, болтали о какой-то бабе из местных, смеялись. Один нес фонарик, но луч скользил по стенам домов, не задевая наши тени.

Я затаил дыхание. Бес держал полог тишины на минимальной мощности — хватило бы только на то, чтобы скрыть шорох подошв. Магия — это хорошо, но против десятка вражеских артефактов она не всегда спасает. А тут, в Позно, понавезли всякого добра — от немцев до их колдунов.

Патруль свернул за угол, и их голоса стихли.

— Прошли, — прошептал Кикимор. Он лежал на крыше сарая, наблюдая сверху. — Дальше по улице — дома, за ними огороды. Можно двигаться до самой школы.

— Расходимся, — сказал я, подзывая группу.

Времени было в обрез. До рассвета часа два, может, чуть больше. Если не успеем до первых петухов, поляки нас увидят, и тогда вместо тихой диверсии получится мясорубка.

— Задачи: Хлоп, ты со своей группой — склад у мельницы. Ведьма с тобой, нужна будет ее химия, чтобы все там рвануло как следует. Белка прикроет.

Хлоп кивнул. Ведьма поправила разгрузку.

— Лютый, ты с Доком и Бесом — артиллерия. Сначала те три херни у школы. Потом пушки у костела. Заминируйте так, чтобы рвануло одновременно. Бес — щиты и тишина, Док — если кого придется успокаивать.

— А «Донеры» за кладбищем? — спросил Лютый.

— За ними следом, если время будет. Если нет — оставим артиллерию для наших. Им тоже работа нужна.

— Ясно.

— Остальные со мной. Идем в штаб, красный дом напротив костела. Там командир батареи. Его тоже убираем — без руководства паника будет быстрее. Попутно минируем их ПРО.

— А зачем нам штаб? — спросил Питон. — Возни много и есть риск нарваться.

— Там тот, кто отдает приказы. Без управления они завертятся как ужи на сковородке. И не успеют быстро среагировать.

— Понял, — Питон передернул затвор.

— Всем тишина! Никаких выстрелов, если только совсем край. Ножи, глушители, магия, но без фейерверков. Всем ясно?

— Так точно, — почти беззвучно ответили мои.

— Пошли.

Мы разделились у крайнего дома. Хлоп с Ведьмой и Белкой ушли влево, через огороды к мельнице. Лютый с группой — прямо, вдоль заборов к школе. Я повел своих вправо, к костелу.

Двигались мы, как призраки. Артефакты скрыта работали на полную — ни шороха, ни запаха, ни теплового следа. В домах горел свет, но никто не смотрел в окна. Поляки и немцы чувствовали себя в безопасности. Война шла далеко, линия фронта в нескольких километрах, а здесь — тыл. Можно расслабиться, выпить, похрапеть. За что они и поплатились.

Первый пост мы встретили у колодца. Двое поляков сидели на лавке, чистили автоматы. Один зевал, второй травил какую-то байку. Я кивнул Питону. Он бесшумно подобрался сзади, ножом — по горлу первому. Второй дернулся, но Оса зажала ему рот, и я перерезал ему сонную артерию. Тела убрали в колодец — пусть ищут до утра.

Красный дом был виден издалека. Двухэтажный, с колоннами, крыльцо с флагштоком. На крыльце — двое часовых. У одного автомат, у второго пистолет. Внутри горел свет, слышались голоса — кто-то ругался, кто-то смеялся.

— Питон, ты снимаешь дальнего. Оса — ближнего. Я иду внутрь.

Питон и Оса заняли позиции. Я подождал, пока они посмотрят на меня, и кивнул.

Выстрелы с глушителями — почти бесшумные хлопки. Часовые упали, даже не пикнув. Я подскочил к крыльцу, перешагнул через тело, толкнул дверь.

Внутри — большая комната, гостиная, переделанная под штаб. Карты на стенах, рация в углу, стол с бутылками. За столом — трое. Двое в польской форме, один в немецкой. Они повернулись на звук двери, но не успели ничего сделать.

Я выстрелил трижды. Первая пуля вошла в лоб немцу. Вторая — в грудь поляку слева. Третий поляк упал, пытаясь выхватить пистолет, но Питон, зашедший сзади, добил его выстрелом в затылок.

Все заняло меньше пяти секунд.

— Рацию забираем, — сказал я, сгребая документы со стола. — Карты тоже.

Оса сорвала рацию, сунула в рюкзак. Питон обыскал тела, забрал личное оружие и артефакты. Нам это не нужно, но начальство любит трофеи.

— Чисто, — сказал я. — Теперь их ПРО — надо помочь нашим летунам.

Вышли, растворяясь в ночи. Нашли быстро — знали, где искать. Двое часовых — стоят, курят. Бардак!!!

Два выстрела прошелестели, и тела упали на землю. Осмотрелись — никаких движений, тишина. Я вытряхнул из рюкзака взрывчатку и напихал ее во все установки, не особо разбираясь, что это.

— Все, теперь движемся к мельнице.

Двинулись короткими перебежками. В поселке было тихо — слишком тихо для такого большого лагеря. Значит, мои работали чисто.

По пути к мельнице я услышал голоса — немецкую речь, ругань. Прижался к стене, выглянул. Двое немцев стояли у забора, справляли нужду, курили. Один смеялся — видимо, травил анекдот. Млять, они больше ничего не умеют, что ли, кроме как курить и болтать⁈ Но это на руку нам.

Я подождал, пока они закончат. Потом подошел сзади, ударил одного ножом в шею, второго снял Питон. Тела убрал в канаву, присыпал листьями.

— Деспот, — шепнула Белка в гарнитуру. — Склад готов. Хлоп все заминировал.

— Артиллерия? — спросил я.

— Готово, — ответил Лютый. — Все три «Блитца» заминированы. Пушки у костела тоже. «Донеры» не успели — там охраны много, рискованно. Но их может достать взрывом.

— И так сойдет. Выходим к мельнице.

Я подошел к указанному месту — развалине на окраине, у самой дороги. Там уже ждали Хлоп, Ведьма, Белка, Оса, Лютый с группой. Без потерь, все целые.

— Все? — спросил я.

— Все, — кивнул Хлоп. — Только давай быстрее, там караул уже проснулся. Кто-то, кажется, нашел трупы.

Я достал дистанционный взрыватель. Маленькая коробочка, с красной кнопкой. И нажал кнопку.

Мир взорвался светом.

Сначала я ничего не услышал — только увидел, как ночь превратилась в день. Желто-оранжевая вспышка выхватила каждый дом, каждое дерево, каждую травинку. Потом — звук. Не гром, а какой-то всепоглощающий рев, от которого заложило уши, а земля ушла из-под ног.

Взрывы гремели один за другим. Сначала склад боеприпасов у мельницы — там рвануло так, что меня чуть не сбило с ног ударной волной. Потом — «Блитцы» у школы. Снаряды в самоходках начали детонировать, и над поселком взметнулись огненные грибы. Дальше — пушки у костела, их рвало тише, но ярко, и от костела отлетел шпиль. ПРО рвануло так, что земля содрогнулась.

Через несколько секунд начали раздаваться взрывы там, где стояли «Донеры» — видимо, осколки от первых взрывов все же долетели до кладбища. Огонь охватил половину поселка. В домах, где горел свет, погасли стекла — выбитые взрывной волной. Закричали люди. Залаяли собаки. Заработали сирены — то ли пожарные, то ли военные.

— Отходим! — скомандовал я, хотя меня никто не слышал. Пришлось показывать жестами.

Побежали к лесу. За спиной полыхало Позно. Небо над поселком горело красным, черным, оранжевым. Взрывы не прекращались — то там, то тут рвались боеприпасы, техника, может, даже топливные цистерны.

Мы бежали молча, тяжело дыша. Экипировка тянула к земле, но ноги несли сами. Лес принял нас черной стеной. Только за деревьями я позволил себе остановиться.

— Хорошо жахнуло, — сказал я, сгибаясь и хватая ртом воздух.

— Ага, — ответил Лютый, тоже задыхаясь.

— Дело сделано. Теперь надо возвращаться. К своим.

Я посмотрел на часы. Четыре утра. До рассвета — час, может, полтора. Нам предстояло пройти пять километров лесом, потом пересечь линию фронта, где поляки уже, наверное, подняты по тревоге, и добраться до наших окопов.

— Это будет нелегко, — сказал я. — Так что без остановок. Кикимор, ты вперед. Остальные за мной. Не шумим, магией не пользуемся, ведем себя как мышки.

— А если поляки нас перехватят? — спросила Оса.

— Тогда будем прорываться с боем. Но лучше без этого. Пленных не берем.

Я посмотрел в сторону Позно. Над лесом стояло зарево, тянуло дымом и гарью. Дело сделано. Артиллерия врага уничтожена. Маги мертвы. Штаб разгромлен. Нашим будет легче. Теперь главное выжить.

— Вперед, — сказал я и зашагал в темноту…