— Город? — переспросил истребитель. — Плевать я хотел на город и всех его жителей. Но если в смертях замешаны Черные Собиратели или темные эльфы, о, тогда я с удовольствием поохочусь.

— Так вот оно что. Ты надеешься на месть, — зло усмехнулся де Фальк. — Как же я сразу не догадался. Вот только Собиратели охотятся не за телами, а за магическим даром. Со времен убийства вашей семьи в Грейфолле не нашли ни одного следа их ритуалов. Они сбежали отсюда.

— Или стали лучше прятаться. Например, скрывать ритуалы за расчлененкой.

— А ты открой папку с магическим исследованием тел! Там написано черным по белому: люди умерли от простых физических ран, никаких ритуалов над ними не проводили. Когда вырывают магический дар, внутренние каналы рвутся, повреждается вся нервная система и мозг, это легко находят при вскрытии. — Джоэл подался вперед и с откровенным, почти хищным интересом всмотрелся в лицо собеседника. — Ты же должен знать это лучше меня. Выживший охранник видел, как из тебя вырывали дар.

Повисла короткая недобрая пауза. Офицер с усиками очень тихо и очень медленно переложил протокол с одного края стола на другой, лишь бы чем-то занять руки.

— Припоминаю что-то такое, — ровным голосом отозвался Себастиан. — Но, как видишь, я сижу перед тобой вполне живой и практически здоровый. Мы слишком мало знаем о методах Черных Собирателей, чтобы однозначно отметать их участие.

— Ну-ну. Что ты там вещал про методы расследования? Исключаем маловероятные варианты?

— Вот смотри, — терпеливо проговорил истребитель, словно объясняя урок нерадивому студенту, что взбесило Джоэла едва ли не сильнее прямого оскорбления. — У артефактора полностью разрядили защитные амулеты, но не взяли их. Сейф не тронули. Кем бы ни был убийца, материальные ценности его не волнуют, значит, ограбление вычеркиваем. Обычных тварей тоже вычеркиваем по уже понятным причинам, они не забирают органы по списку.

— И остаются только Собиратели и поселившийся в Старом Городе темный эльф?

— Не только. Джоэл, ты слишком ограничен, — сокрушенно покачал головой Себастиан. — Это могут быть каннибалы с постоянно меняющейся картой блюд, сектанты, мутанты, агенты герцогств или степняков, какой-нибудь местный гений, собирающий голема из частей тел. Может, убийства вообще не связаны между собой и произведены всеми вышеперечисленными по очереди. Но на них-то мне плевать! А вот испортить жизнь темному эльфу я могу уже сейчас!

— Знаешь, а ты совсем не изменился со школы, — устало вздохнул Джоэл. — Там ты тоже умел повернуть любую ситуацию в свою пользу и постоянно использовал окружающих.

— И я горжусь тем, что делал это, и делал изящно!

Себастиан отложил последнюю фотографию, выпрямился и повел плечами. Несколько часов неподвижного сидения над бумагами не пошли ему на пользу: спину и предплечья заливало тупой ноющей болью, извещающей о том, что пробуждение Каэлара всё ближе. За долгие годы де Грейв уже настолько привык к этому, что относился как к чему-то совершенно обыденному.

— Ты в порядке? — заметив заминку, спросил Джоэл.

— Всё отлично. Но с копанием в документах пора заканчивать.

В папках оставались еще протоколы допросов и заключения лекарей, но читать их раз за разом в этом душном помещении было слишком утомительно, да и время поджимало. Он расстегнул внутренний карман плаща и достал плоскую латунную пластину размером с книжный лист, испещренную мелкими рунами.

— Это еще что такое? — насторожился офицер секуритате.

— Гномий дубликатор. Прижимаешь к документу, руны считывают лист, копия проявляется на заготовке. У вас хоть чистая бумага-то есть?

— Материалы дела запрещено копировать! — вскинулся офицер с усиками.

— Правила на вашей табличке запрещают выносить, портить, мочить и жечь, — невозмутимо отозвался Себастиан, перекладывая пластину на следующий лист. — Про копирование там ни слова. А заявка городского совета дает мне право на полный доступ к материалам в рамках принятого дела. Хотите оспорить, пишите жалобу в Орден. Ответят они, правда, месяца через три, и то если письмо не съест архивная крыса.

Секуритате переглянулись, не найдя что противопоставить аргументам истребителя.

— Бумага, — снова попросил Себастиан. — Или мне нужно пойти искать её самому?

Офицер с усиками бросил вопросительный взгляд на Джоэла, и тот нехотя кивнул, скрипнув зубами. Возразить ему было нечего. Формально проклятый истребитель оказался прав, а неформально спорить с «А»-рангом, размахивающим печатью городского совета, себе дороже. Поэтому вскоре перед Себастианом лежала стопка чистых листов бумаги.

Он приложил пластину к первому протоколу, руны вспыхнули теплым янтарным светом, и верхний серый лист медленно покрылся ровными строчками.

— Стоит как хороший дом в Нижнем городе, зато экономит недели жизни, — довольно пояснил истребитель.

Следующие полчаса в комнате раздавалось только тихое гудение рун, шорох листов и демонстративно тяжелые вздохи офицера с усиками, которому пришлось подавать документы стопка за стопкой. Себастиан работал методично и без лишней суеты, и к концу на столе выросла аккуратная стопка серых копий, которую он свернул в тугую трубку и убрал в кожаный тубус, так же любезно предоставленный офицером секуритате.

— И последнее, — произнес Себастиан, застегивая тубус. — Мне нужно еще одно дело. Нападение на семью де Грейв, десять лет назад, тракт за северной заставой.

Офицер с усиками озадаченно посмотрел на него.

— Это не относится к вашей заявке.

— Не относится. Считайте это личной просьбой.

Он даже не стал разворачиваться к Джоэлу, но услышал, как за спиной скрипнул стул.

— Принесите, — глухо велел де Фальк.

— Лер де Фальк, но это не относится к делу…

— Принесите, я сказал. Это дело закрыто девять лет назад, и жертва сейчас сидит перед вами. Кому, как ни ему, иметь право на то, чтобы изучить эти документы?

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать. Себастиан ожидал увидеть объемную коробку с материалами, всё-таки дело-то серьёзное — убийство архимага Империи, его жены и дочери, с исчезновением наследника, но офицер вернулся и положил перед ним папку, в которой обнаружилось всего три листа.

Себастиан смотрел на нее и некоторое время не притрагивался.

— Это всё? — наконец, спросил он.

— Видимо, — пожал плечами офицер. — Я тогда ещё здесь не работал.

Де Грейв перевёл взгляд на Джоэла, и тот развёл руками.

— Я тогда только начинал практику в управлении курьером.

— Допустим, — хмуро буркнул Себастиан.

Первый лист оказался рапортом. Написан он был скверным писарским почерком и укладывался в двенадцать строк. Двадцать третьего числа, на рассвете, разъезд стражи обнаружил на тракте в четырех верстах за северной заставой опрокинутую карету и шесть тел. Сюзанна де Грейв. Лиана де Грейв, пятнадцати лет. При них возчик и трое личных охранников. Выжженная земля в круге около двенадцати шагов, следы запрещенного ритуала, значительное количество крови, как позже выяснилось, принадлежавшей наследнику рода. Тело самого Себастиана де Грейва на месте происшествия не обнаружено. Нападение совершено неустановленными лицами, предположительно членами секты Черных Собирателей.

Второй лист содержал показания единственного выжившего. Ансель Верк, тридцати четырех лет, охранник дома де Грейв, показал следующее. После гибели Генриха де Грейва в дуэли с тёмным эльфом и отказа городского совета в предоставлении конвоя, леди Сюзанна приняла решение вывезти детей в Коронгард, и сделать это немедленно. Маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Выехали через северную заставу около полуночи, в одной карете, с четырьмя охранниками верхом. На четвертой версте, у поворота к старой мельнице, дорогу перегородили. Нападавших было не менее десяти, лиц он не разглядел, все были в темном и работали молча. Первым погиб возчик. Свидетель был отброшен заклинанием, ударился головой и лежал в канаве, откуда видел, как молодого лера втащили в начерченный круг и проводили над ним долгий обряд. Леди Сюзанну и юную леди убили сразу после обряда. Затем свидетель потерял сознание и очнулся уже при разъезде.

Себастиан перечитал этот лист трижды. Не ради подробностей резни, которая навсегда врезалась в его память, а ради двух новых фактов, которых он знать никак не мог. Первый стоял в самом начале: отказ городского совета в предоставлении конвоя. Себастиан знал, что мать увезла их ночью и спешно, но ни разу не задумался, почему семья архимага, члена совета правления города, выбиралась из Грейфолла тайком, с четырьмя людьми, вместо того чтобы ехать открыто под охраной городской стражи. Оказывается, они просили о защите, но им отказали. Второй факт — это то, что время побега и маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Десять человек не собираются на пустом тракте за четыре версты от города просто так, на удачу, в надежде, что мимо однажды проедет карета с нужным им мальчишкой. Их туда привели заранее, нападавшим было известно точное время и место благодаря предателю внутри семьи де Грейв.

Третий лист состоял из двух частей. Сверху постановление о приостановлении дознания за неустановлением лиц, подлежащих привлечению. Дата, печать, подпись дознавателя, фамилия которого Себастиану ничего не говорила. Формулировка стандартная: розыскные мероприятия результатов не дали, свидетельская база исчерпана. А ниже, другими чернилами и другим почерком, была подшита справка.

Себастиан прочел ее, потом сделал это еще раз более внимательно, и затем очень аккуратно положил папку на стол.

— Что там? — не выдержал Джоэл.

— Справка о смерти единственного свидетеля.

В комнате стало тихо. Офицер с усиками, до того усердно изображавший предмет обстановки, поднял голову.

— Единственного? Вы же тоже там… были… извините…

— Был, — хмуро кивнул Себастиан. — Но после событий с эльфийкой и битвы против их магов я получил сильное истощение организма и сотрясение мозга, из-за чего находился в полуобморочном состоянии. Поэтому Ансель Верк был единственным полноценным свидетелем, и он благополучно утонул в водоотводной канаве у Гавани. Заключение лекаря: утопление, признаков насилия нет, в крови обнаружено вино. Дознание не проводилось за очевидностью.

— Печальная история, — осторожно произнес офицер. — Но пьяные у нас в Гавани тонут каждый месяц.

— Разумеется. Меня смущают две мелочи. — Себастиан развернул к нему лист и постучал по строчке ногтем. — Первая: глубина канавы указана в протоколе. Полтора локтя. Взрослому мужчине это чуть выше колена.

— В канаве можно захлебнуться и лежа.

— Можно, если тебе помогут лежать. Но я не об этом. — Он перевернул лист и подвинул его рядом с первым. — Смотрите на даты. Второго числа Ансель Верк дает повторные показания, необходимые для составления акта о признании наследника умершим. Одиннадцатого акт подписан и заверен. А четырнадцатого числа Ансель Верк лежит в канаве лицом вниз.

Джоэл поднялся и подошел к столу.

— Три дня, — произнес он.

— Три дня. Человек десять месяцев ходил по этому городу живой и невредимый, а потом подписал последнюю бумагу, которая от него требовалась, и через три дня перестал быть нужен и был убит.

— Это может быть просто совпадением.

— Может. Случайные совпадения вообще бывают, я лично за эти десять лет видел парочку. — Себастиан аккуратно сложил три листа и подвинул папку к дубликатору. — Джоэл, у меня к тебе вопрос не как к офицеру, а как к человеку, который в те годы уже крутился в управлении. Городской совет отказал моей матери в конвое. Ты об этом знал?

Джоэл ответил не сразу, и уже по этой паузе все стало понятно.

— Я слышал разговоры. Мне было двадцать, я бегал с бумагами и знал ровно столько, сколько положено знать курьеру. — Он отвел глаза. — Говорили, что посольство дроу потребовало выдать тебя, что совет заседал двое суток, но в итоге решение приняли не в вашу пользу. Подробностей я не знаю. Протокол того заседания, если он существует, лежит в ратуше, а не у нас.

— Значит, в ратуше, — прищурившись, проговорил истребитель. — Интересно.

— Себастиан. — Джоэл понизил голос. — Половина людей, сидевших тогда в том зале, сидит там до сих пор.

— Я знаю. — Истребитель приложил пластину к первому листу, и руны вспыхнули янтарным. — Именно это и делает разговор интересным.

Пластина сползла на второй лист, руны загудели ровнее, и Себастиан вдруг остановил её пальцем.

— Ещё один вопрос, и он тебе тоже не понравится. Кто такой Ольсвиг?

— Кто? — не понял Джоэл.

— Дознаватель, чья подпись стоит под постановлением. Ольсвиг, инициалы «Р. М.». Ты его знаешь?

Офицер с усиками, до сих пор старательно изображавший часть меблировки, неожиданно ожил.

— Так он у нас давно не служит, лер. Старики про него вспоминают, вроде толковый был. Уволился ещё до меня, подал прошение по здоровью и уехал, вроде бы в Блэквелл, к родне.

Себастиан очень аккуратно снял пластину с листа и положил её на стол.

— Джоэл. Мне нужна всего одна дата, и я даже не стану просить бумагу. Через сколько месяцев после того, как он подписал это постановление, он подал прошение по здоровью?

Джоэл смотрел на него долгую минуту, потом молча вышел и вскоре вернулся с таким лицом, будто по дороге успел выпить чего-то кислого.

— Через два месяца, — произнёс он ровно. — Прошение по состоянию здоровья, выслуга девятнадцать лет. До полной пенсии ему оставался год.

В комнате повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как за окном шумит дождь.

— Девятнадцать лет, — повторил Себастиан. — Человек тянет службу девятнадцать лет, закрывает дело об убийстве архимага за отсутствием подозреваемых, а через два месяца отказывается от пенсии, до которой ему остался год, и уезжает к какой-то родне.

— Дело может быть и правда в здоровье, — без всякой убеждённости отозвался Джоэл.

— Разумеется, может. Но в Грейфолле оно почему-то слишком часто портится у тех, кто связан со смертью моей матери и сестры. — Себастиан вернул пластину на лист, и руны снова загудели. — Найди мне его личное дело. Не сегодня, не при свидетелях и не через канцелярию. Просто найди и посмотри, куда ему выписывали последнее жалованье.

— А если он действительно просто больной старик, доживающий век в Блэквелл?

— Тогда я потом лично съезжу в гости и извинюсь перед больным стариком.

Три серых листа легли в тубус поверх остальных, и Себастиан впервые за этот день ощутил что-то отдаленно похожее на удовлетворение. Теперь у него было имя мертвого свидетеля, подпись незнакомого дознавателя и три слова про отказ городского совета в защите. Уже неплохо.

— Я закончил копирование, — объявил он, поднимаясь и надевая шляпу. — Оригиналы в целости и сохранности. Господа, благодарю за гостеприимство и содержательную беседу.

Джоэл тяжело вздохнул, глядя на него с искренним сочувствием.

— Знаешь, в школе я тебя искренне ненавидел, но даже тебе не пожелал бы того, что произошло с вашей семьёй.

— Спасибо… наверное, — без особой радости ответил Себастиан, и уже у двери обернулся. — Кстати, о школе, Оттон еще жив? Или все-таки спился и сдох где-нибудь в канаве?

— Ты не знаешь? — удивился Джоэл.

— Последние десять лет я был слегка занят. То умирал, то не умирал. То убивал тварей, то они убивали меня. Светская хроника семьи Оттона как-то прошла мимо.

— Он стал главой семьи и теперь управляет всем их состоянием. Причем довольно успешно.

Себастиан замер всего на мгновение.

— Оттон?

— Да. После смерти отца и болезни старшего брата. И, к твоему сведению, справляется он гораздо лучше новых де Грейвов. Удержал предприятия в кризис, погасил долги, купил десяток складов и магазинов, наладил поставки из Ниваль-Тора. Сейчас его семья стоит на ногах крепче многих.

— Оттон де Стард управляет семейными делами. Удивительно.

— В отличие от тебя он изменился.

— Надеюсь, — хмыкнул Себастиан. — Прежний Оттон считал вершиной финансового планирования не спустить карманные деньги в баре в первый же день, а растянуть их до второго.

— Зато ты всегда спускал все в первый же день.

— Эй, я тратил деньги на благотворительность.

— На выпивку.

— Это и была благотворительность. Мне очень нужно было опохмелиться, а вовремя опохмелиться — это сотворение истинного блага.

Джоэл неожиданно почти улыбнулся, но тут же стер это выражение с лица. Но было уже слишком поздно — Себастиан заметил.

— Оттон не будет рад тебе, — сухо произнес де Фальк.

— Если в городе и есть хотя бы один человек, который будет мне рад, то это он.

— О-о, тогда тебя ждет сюрприз.