Из особняка де Грейвов Себастиан отправился прямиком в управление секуритате. Караульный у колонн узнал его издалека и на этот раз даже не пытался остановить, просто махнув рукой в знак приветствия. Джоэла истребитель отыскал по наводке одного из служащих на втором этаже, в просторном кабинете, заваленном бумагами до состояния осадной баррикады. Белоснежный мундир висел на спинке стула, его хозяин сидел за столом в рубашке с закатанными рукавами и, судя по цвету лица, не спал вторую ночь подряд.

— Нет, — произнес он, не поднимая головы от бумаг.

— Я еще ничего не сказал.

Оторвав взгляд от бумаг, офицер секуритате с удивлением посмотрел на Себастиана.

— Ты? Тогда тем более нет, что бы ты не попросил.

— А я пришёл не просить. — Себастиан снял со стула для посетителей кипу папок, переложил на подоконник и уселся. — Хочу рассказать тебе, что подмастерье Торвин из фирмы «Гельд и сыновья» лежит у сестры на Ольховой улице с дыркой от стилета в затылке. Сестра там же с таким же диагнозом. Работал профессионал, обыскал дом и забрал бумаги, видимо, связанные с работой Торвина.

— Запоздалые новости, — без всякого выражения отозвался Джоэл. — Мы нашли их вчера днем. А еще сержант Крамб заметил приоткрытое окно на задний двор и опросил соседку, которая видела, как через ее двор уходил высокий человек в шляпе, со шрамом и, я цитирую протокол, «с неприятной рожей». Ее коза до сих пор не доится. Ничего не хочешь рассказать?

— Коза и до моего появления выглядела не слишком здоровой, — с серьёзным выражением лица ответил истребитель.

— Себастиан!

— Джоэл, — в тон ему откликнулся истребитель и подался вперед, упершись локтями в стол. — Давай обойдёмся без пререканий. Я нашел тела перед приходом стражи и ушел, потому что четыре часа допросов и записи протоколов не вернули бы им жизнь. Теперь по делу: мне нужно все, что у вас есть по трем позициям: испорченный артефакт из клуба «Гринвич», пожар на улице Жестянщиков и список всех клиентов фирмы «Гельд и сыновья». Взамен получишь мои соображения, а они у меня, поверь, гораздо интереснее и умнее твоих.

— Всё перечисленное — это закрытые материалы.

— Это материалы, которые напрямую связаны с делом, принятым мной в работу по заявке совета города. Хочешь, я схожу к Колвилу и вернусь с бумагой, где это будет написано красивым почерком и заверено печатью?

— А почему бы и нет? Мне будет приятно, если ты побегаешь по городу подобно мальчишке-посыльному. И вообще, с чего ты взял, что «Гельд и сыновья» как-то связаны с Вивисектором и убийствами магов? Ты же должен заниматься именно этим делом.

— Это называется логика. В доме убитого подмастерья я нашёл следы твари из Пустоши. Человек каким-то образом использовал дурманника, чтобы усыпить брата с сестрой и затем убить.

— А не ты ли говорил, что управлять тварями из Пустошей невозможно? — с плохо скрываемым торжеством спросил офицер секуритате.

— Нет. Я лишь спросил у тебя, слышал ли ты, чтобы кто-нибудь ими управлял, — с легкостью парировал истребитель. — Это был вопрос.

— Ой, да иди ты! Даже так, я всё равно не вижу связи между этими делами.

— Какова вероятность, что кислотная вдова из всех зданий в Верхнем Городе явится именно в клуб, в котором кто-то испортил сигнальный артефакт? Очевидно же, что кто-то её туда направил… Кстати, да, мне ещё нужен список всех, кто в тот вечер находился в «Гринвиче». Весьма вероятно, что она охотилась на кого-то конкретного.

Джоэл не удержался и зарычал от злости.

— Сколько раз я должен сказать «пошёл ты», прежде чем до тебя дойдёт, что я не стану тебе ничем помогать⁈

— Попробуй пару тысяч раз, может, сработает, — предложил Себастиан, совершенно не смущаясь. — Но куда проще будет поделиться со мной необходимой информацией. Это будет выгодно нам обоим, знаешь как говорят — рука руку моет.

— Иди мой руки в другом месте!

— Ладно тебе. Я обещаю, что поделюсь всем, что узнаю во время расследования. Поверь, у меня есть множество методов, недоступных ни страже, ни секуритате, ни другим истребителям. И, судя по тому, что я вижу, помощь тебе очень пригодится.

Джоэл долго смотрел на него покрасневшими глазами.

— У нас штат в тридцать дознавателей на восемь районов, Себастиан, и я лишь один из них. Стража многочисленна, но может лишь патрулировать город и ловить мелких воришек. Я бы сказал, что нам пригодится любая помощь, если бы речь шла о ком угодно, кроме тебя.

— Я человек, потерявший способности к магии, — напомнил Себастиан. — Очевидно, что высокий ранг в Ордене Истребителей я получил не за боевые качества, а за то, что умею работать головой. Поверь, только я могу решить эту проблему.

Офицер секуритате выругался сквозь зубы, встал и закрыл дверь кабинета на замок.

— Никто не должен знать, что я делюсь с тобой этой информацией. — Он вернулся за стол и понизил голос. — Слушай. О сигнальном артефакте из клуба ты уже знаешь: управляющая нить пережжена изнутри, ювелирная работа, следов взлома кожуха нет. Пожар алхимический, состав установить не удалось, тел не нашли. Мы попытались поднять документацию фирмы, чтобы составить список клиентов. Так вот, ее нет. Нигде. Архив в самой мастерской сгорел, это понятно. Но копии договоров хранились у нотариуса Вимма на Судейской, и за три дня до пожара его контору обокрали: аккуратно, без взлома, пропали только папки Гельда, нотариус заметил это лишь через неделю, потому что сейф был прожжён с противоположной стороны какой-то невероятно сильной кислотой. А налоговые копии из ратуши изъяли за месяц до того по предписанию казначейства, которого, как выяснилось сегодня, никогда не существовало. Просто пришёл какой-то человек, лица которого никто не запомнил, и забрал документы.

— Неприметный человек средних лет, — вполголоса пробормотал Себастиан, скорее самому себе, чем Джоэлу.

— Кто-то за пару недель до пожара методично стер из города все следы того, кому эта фирма ставила и обслуживала артефакты, — продолжил Джоэл. — Клиентуру мы сейчас восстанавливаем по памяти клерков, по старым банковским векселям и просто опрашивая владельцев домов. Набрали пока семь адресов из, по прикидкам старика Вимма, полусотни. Товарная биржа, банк Мерга, театр на Гранитной, особняк судьи Ольсена, две ювелирные лавки и оружейный склад городской стражи.

— И?

Джоэл потер лицо ладонями.

— Все семь артефактов в тех домах выведены из строя тем же способом. Нить пережжена, снаружи ни царапины, даты обслуживания за последние полгода. Важные здания в городе стоят с ослепшей сигнализацией, включая, повторю на случай, если ты прослушал, оружейный склад стражи. И мы даже не знаем полного списка зданий, в которые в любой момент может проникнуть какая-нибудь тварь. Наверху приказано молчать, чтобы не началась паника и чтобы тот, кто это устроил, не понял, что мы отследили его саботаж.

— Разумно.

— Твои соображения? Ты обещал.

Кое-что только что сложилось у него в голове, пока Джоэл перечислял адреса. Целительницу убили в подвале красильни. Красильни держат дорогие пигменты и заморские протравы, а значит, ставят от воров сигнальные артефакты. Нужно просто проверить, работает ли он, чтобы понять, связана ли жертва с компанией «Гельд и сыновья». Так же стоит проверить и дома остальных жертв Вивисектора, убитых не на улице. Если он убивал в местах из клиентского списка Гельда, картинка складывалась в нечто совсем скверное. Осталось только как-то заполучить этот список, чтобы провести сравнения.

— Мы проверим, — кивнул Джоэл, выслушав истребителя. — Но я точно знаю, что старый артефактор был убит в собственном кабинете, посреди защитных амулетов, и уж у кого-кого, а у него был далеко не один сигнальный артефакт. И все они были включены, я помню документы по этому делу.

— А зачем ему столько включённых сигнальных артефактов? Он случайно не работал на фирму «Гельд и сыновья»?

— Кхм… возможно. Мы глубоко не изучали список его заказчиков, это же была жертва Вивисектора.

— Если он как-то связан с этой фирмой, например, создавал для неё сигнальные артефакты, это однозначно связало бы оба дела.

— Или, наоборот, сделал на заказ прибор, способный незаметно ломать сигнальные артефакты, — подхватил Джоэл.

— А ты не так уж туп, как говорят люди, — признал Себастиан.

— Это кто такое говорил?

— Я.

— Ой, всё, покинь уже мой кабинет.

— Хорошо, но я ещё вернусь, — пообещал де Грейв, оставив Джоэла де Фалька с довольно странными мыслями.

И думал он вовсе не о расследовании, а об удивительных шутках судьбы. Себастиан де Грейв — самый отвратительный молодой человек из всех, кто когда-либо учился в первой школе Верхнего Города. Де Фальк всегда его ненавидел за полное пренебрежение правилами школы, постоянные пьянки и издевательства над окружающими. И это не считая множества отвратительных историй с девушками, внимания которых де Грейв готов был добиваться любой ценой. И вот сейчас этот мерзкий подросток вырос в не менее мерзкого взрослого, который пытается делать что-то хорошее для города, и просит помощи самого Джоэла. Сумасшествие какое-то.

А вот Себастиан, в отличие от офицера секуритате, думал исключительно о расследовании. Ему не терпелось проверить сигнальные артефакты на местах убийств нескольких жертв Вивисектора, и сделать это можно было довольно простым способом. Подходящий инструмент лежал у Себастиана во внутреннем кармане, в свинцовой коробочке размером с табакерку.

Первой в списке стояла как раз та самая красильня. По дороге к ней истребитель сделал небольшой крюк и остановился посреди улицы со множеством дорогих лавок. По теории вероятности хотя бы несколько из них точно не должны были обслуживаться злосчастной компанией «Гельд и сыновья», а значит, сигнальные артефакты должны среагировать на появление опасной твари. Себастиан встал у одной из витрин, будто разглядывая новую коллекцию хрустальной посуды, вынул коробочку, отщелкнул три прочных крючка и приоткрыл крышку на палец. Изнутри недовольно зашипело. Внутри этой и соседней лавки мгновенно взвыли разноголосые сирены, из дверей ближайшего здания тут же вылетел хозяин с жезлом наперевес, следом из соседней двери высунулись ещё два охранника, и вся троица принялась дико озираться в поисках твари. Себастиан захлопнул крышку, сочувственно покачал головой, посоветовал проверить настройки — ложные срабатывания нынче не редкость, и неторопливо пошел дальше. Проверка прошла вполне успешно — «звонарь» отработал как надо.

Официально существо в коробочке именовалось в реестре Ордена длинно и скучно, но истребители звали его жуком-звонарем, потому что ни одна сигнализация от тварей из Пустошей, даже самая слабенькая, не могла промолчать в его присутствии. Жук размером с крупный каштан, с панцирем цвета вороненой стали, обладал редчайшим свойством: его аура фонила, как у твари четвертого уровня опасности, хоть сам относился лишь к первому. Там эта его особенность успешно отпугивала хищников, а в городах сводила с ума любые охранные артефакты за десяток шагов. Ловля звонаря считалась среди истребителей особым видом самоубийства, поскольку жук прогрызал жвалами каленую сталь и плевался ядом, от которого на неделю отнимались конечности. Себастиану его коробочка обошлась в гонорар за полноценную охоту, изнутри ее пришлось выложить вулканическим стеклом, единственным материалом, который эта дрянь не жрала, а кормить жука приходилось серебряной стружкой, что делало его самым дорогим нахлебником в его жизни. Зато лучшего проверщика сигнализаций не существовало в природе.

Красильня стояла всего в квартале от канала: из двора тянуло уксусом и мокрой шерстью, ворота были открыты нараспашку, и рабочие закатывали бочки на склад. Себастиан обошел здание с тыла, дождался, пока двор опустеет, и скользнул внутрь через боковую дверь. Подвал, где нашли целительницу, все еще пустовал, а выломанный дверной косяк так и не починили. А над лестницей в контору, точно там, где ему положено быть, висел на кованом кронштейне сигнальный кристалл в латунном кожухе, покрытый пылью и мерцающий едва заметным огоньком заряда. Себастиан встал под ним, огляделся и приоткрыл коробочку с жуком внутри. Увы, но кристалл не мигнул, и не издал ни единого звука, хотя тварь из Пустошей дышала ему в кожух с расстояния вытянутой руки. Истребитель подождал для верности десяток ударов сердца, закрыл коробочку и вышел тем же путем.

Дом артефактора располагался в получасе ходьбы, на тихой улице с каштанами. Двери украшали магические печати секуритате, что для Себастиана не являлось преградой ни в физическом, ни в моральном смысле, поэтому они были сорваны за пару минут. Внутри дома пахло пылью и немного формалином. Перевернутые в ходе обыска ящики так и не задвинули. Домашний сигнальный артефакт нашелся в прихожей, в дубовом кожухе с завитушками, солидный и недешевый. Разумеется, указатель заряда светился уверенным зелёным светом, заверяя, что артефакт полностью работоспособен.

Жук в открытой коробочке зашипел, кристалл промолчал. Для чистоты эксперимента Себастиан вскрыл ножом кожух и осмотрел вязь накопителя: поперек одной из нитей, тонкой, как волос, темнел крошечный след ожога. Тот же почерк, что описывал управляющий клуба «Гринвич». Ювелирное повреждение изнутри, и ни единой царапины снаружи. И это окончательно подтверждало предположение Себастиана о том, что Вивисектор как-то связан с фирмой по установке и обслуживанию сигнальных артефактов.

До вечера оставалась уйма времени, а желудок уже давно и настойчиво напоминал, что паштет за семейным завтраком был съеден в другой жизни. Себастиан завернул в пирожковую на углу Каштановой, заведение с тремя длинными столами, одной хозяйкой и очередью из мастеровых, что в Нижнем Городе служит лучшей рекомендацией, какую только можно получить. Пироги с требухой оказались достойны стояния в очереди среди других ценителей этого довольно специфического блюда. За едой он по укоренившейся дорожной привычке просматривал прессу: свежий «Вечерний Грейфолл» и пачку старых номеров, которые хозяйка держала на подоконнике для заворачивания пирогов навынос. В свежем номере репортер Пиппс выжимал последние соки из пожара на улице Жестянщиков, уверенно заявляя, что владелец здания не погиб, а попросту сбежал от кредиторов. А вот в номере трехнедельной давности, уже засаленном и надорванном, Себастиан наткнулся на скромное объявление в рамке: «Артефакторная мастерская Гельд и сыновья. Установка и обслуживание охранных систем. Сорок лет безупречной репутации». Ниже шел список почтенных клиентов, которым фирма благодарна за доверие. Одиннадцать названий. Себастиан не удержался от довольного смешка, уже представляя, как покажет этот листик Джоэлу де Фальку, унизив его профессиональные да и умственные способности. Затем он аккуратно оторвал объявление, оставив хозяйке лишний медяк за порчу упаковочного фонда. Секуритате восстанавливала клиентуру опросами и наскребла семь адресов, а покойный Гельд, земля ему пухом, сам напечатал свою отчётность тиражом в пять тысяч экземпляров. Кто бы мог подумать, что необходимая для расследования информация найдётся на подоконнике пирожковой.

Раз уж день сам сворачивал в сторону печатного слова, следующий адрес напрашивался сам собой. Редакция «Вечернего Грейфолла» занимала второй этаж над скобяной лавкой и гудела словно улей: стучали наборные кассы, пахло краской и дешевым табаком, между столами носился мальчишка с гранками. Черновые работники и репортёры, считавшиеся здесь чуть ли не элитой, делали всё, чтобы отбить читателей у утреннего «Курьера», биржевого листка и двух бульварных еженедельников.

Репортера Пиппса истребитель вычислил без подсказок, по гордо вывешенной над столом гравюре с черной фигурой в плаще, используемой в газете для иллюстрации новостей о Вивисекторе. Пиппс оказался молодым человеком лет двадцати пяти, с чернильными пальцами и горящим взором, который при виде знака Ордена на чужом запястье вспыхнул еще ярче.

— Истребитель! Настоящий ранг «А»! Вы по делу Вивисектора, да? Дадите комментарий? Хоть слово!

— А знаешь, может и скажу пару слов. Но сначала ты дашь мне кое-что взамен. — Себастиан присел на край заваленного бумагами стола. — Твои статьи набиты подробностями, которых нет даже в официальных протоколах. Грешки жертв, подробности их жизни и смерти. Секуритате молчит, как рыба, значит, у тебя другой источник. Кто?

Пиппс поскучнел и заозирался, но жажда комментария настоящего истребителя «А»-ранга победила осторожность. Он выдвинул ящик стола и выложил стопку записок, перевязанную бечевкой.

— Сами приходят. После первой моей статьи началось. Приносят уличные мальчишки, каждый раз разные, говорят, дядька в сером плаще дал монету и велел отнести. Лица дядьки, ясное дело, никто не помнит. Внутри конверта всегда одно и то же: имя, адрес, грехи покойного, все печатными буквами. И заметьте, ни разу не соврали! Я всю информацию проверяю, я не какой-нибудь борзописец, у меня принципы! И всё, что написано в этих письмах всегда подтверждается.

Себастиан развязал бечевку и просмотрел записки: ровные печатные буквы без наклона, никаких помарок, сухие точные формулировки, похожие на выписки из досье. И особенно его внимание привлекла одна деталь — качество бумаги. Она была плотной, гладкой, кремового цвета, с едва заметным золотым тиснением по краю. Такую нельзя купить за медяк в лавке у моста, ее заказывают у поставщиков Верхнего Города, и стоит она дороже, чем гонорар мальчишки-посыльного за целую неделю. Человек, сочинявший народному мстителю письма для репортера, поленился или побрезговал сменить собственную писчую бумагу. Мелочь, которая в итоге может сдать его с потрохами.

— Могу забрать парочку?

— Э-э… а комментарий?

— Записывай. Истребитель Ордена, ведущий дело по заявке городского совета, официально заявляет: Вивисектор — плесень подзаборная. Если можно, выдели последние слова пожирнее — Себастиан спрятал две записки в карман и поднялся. — И дружеский совет вдогонку, бесплатно. Не нужно делать из убийцы героя, кем бы ни были жертвы, он всё равно остаётся убийцей.

Истребитель покинул редакцию, оставив за спиной побледневшего Пиппса. Горящий взор писаки заметно подрастерял былой огонь, но всё ещё оставался полон желания создать очередную горячую новость. И даже такого комментария от истребителя для этого было вполне достаточно.

Себастиан же в этот момент и думать забыл о Пиппсе и его колонке, посвящённой Вивисектору. Его больше интересовал тот, кто дирижировал этим оркестром из слухов и сплетен. Он явно крутился в верхних кругах, писал на кремовой бумаге и очень старался говорить с городом через страницы газет, зачем-то выбеливая образ Вивисектора. Что ж, не в правилах Себастиана доводить дела до суда, поэтому пусть убийцу считает героем хоть каждый житель Грейфолла, на его участь это никак не повлияет.

До особняка де Грейвов он решил добраться в экипаже. Конечно, передвигаться по городу пешком в первый день было интересно, но расстояния все-таки были не маленькие. Наемный экипаж неспешно катил через вечерний город, магические фонари сами собой загорались вдоль улиц, и Себастиан, покачиваясь на потертом сиденье, лениво перебирал в голове добычу дня: одиннадцать адресов, две записки на кремовой бумаге и подтвержденная связь Вивисектора с мертвыми артефакторами. Для одного дня более чем достойно.

У ворот особняка экипаж остановился, истребитель спрыгнул на мостовую и полез за серебряными монетами. Извозчик, грузный добродушный дядька в клеенчатом плаще, как раз наклонился с козел за платой, когда его лошадь вдруг всхрапнула, прижала уши и попятилась, дергая экипаж назад.

— Тихо, тихо, дура старая, чего ты… — начал извозчик, но закончить фразу так и не успел.

С крыши соседнего дома, с высоты третьего этажа, беззвучно упала тень. Она приземлилась прямо на козлы, и коротким, почти небрежным движением провела когтями по горлу извозчика. Дядька в клеенчатом плаще осел мешком, монеты из руки Себастиана еще звенели по камням, лошадь с диким ржанием рванула вперед, унося экипаж с мертвецом на козлах в темноту улицы, а тень мягко стекла на мостовую и выпрямилась в свете воротного фонаря.

Оно было сложено почти как человек. Вот только ростом существо было на голову выше, руки длиннее положенного, суставы выпирали узлами, босые ступни с когтями стояли на мокром камне настолько уверенно, что оставляли на нём глубокие борозды. Серая шкура покрывала тело неровными пятнами, между которыми проглядывала обычная человеческая кожа, бледная и покрытая мурашками от холода. Морду же существа Себастиан не смог бы описать ни в одном отчете, потому что от подбородка до скул это была вытянутая пасть зверя с частоколом зубов, а выше на него смотрели вполне человеческие глаза. Карие. Внимательные. Совершенно осмысленные.

Существо втянуло воздух широкими ноздрями, повело головой и издало низкий вибрирующий вой, который на середине сорвался в хриплый, надсадный, до отвращения человеческий кашель.

— Что ж ты за тварь-то такая, — вполголоса произнес Себастиан, выхватывая пистолет и стреляя существу в голову.

Пуля попала точно в лоб, но вопреки логике отрикошетила от кости и звонко ударила о стальной забор особняка де Грейвов. Тварь пересекла разделявшие их пять шагов за время между двумя ударами сердца и яростно атаковала истребителя.