Смехову опять было не до смеха. Слушая выступление «обвиняемой» Виктории Градовой, майор думал про себя:

– С этой журналисткой надо быть поосторожней, метод «припугнуть» от нее отскакивает, как бы рикошетом мне не отлетело самому. С нее станет: возьмет и пропечатает в газете про сомнительные методы работы следственных органов, с которыми она столкнулась. Еще и про мой промах с машинами не забудет упомянуть, непременно с указанием фамилии нерадивого сыщика. Прощай, тогда моя карьера, которая так хорошо начиналась.

Масла в огонь подлил очнувшийся от напора майора Шатров:

– Виктория, дайте мне наконец вставить слово и рассказать следователю, каким образом я раньше узнал о существовании журналистки Градовой. Слушайте, Виктор Алексеевич, внимательно, вдруг вам это действительно поможет в расследовании:

– Журналистка Градова написала статью, в которой обвинила мою фирму ни много ни мало в сливе отходов производства в Яузу. Она утверждала, что мы организовали глобальную экологическую катастрофу. Это была настоящая клевета, у меня на производстве существует современная система очистки и фильтрации всех отходов. Я пытался встретиться с журналисткой, но мне тогда не удалось. А вчера она спасала меня на дороге, вызывала мне «Скорую помощь». Так мы случайно и познакомились, а потом каким-то чудом оказалось, что мы едем в один дачный поселок, и наши дома расположены рядом. Я рассказал, как на духу, надеюсь, это поможет вам найти убийцу.

Сыщик не обратил внимание на весьма ехидное завершение монолога Шатрова и немного растерянно спросил:

– А зачем вы искали журналистку?

– Чтобы убить ее (извините, неудачно пошутил). Хотел доказать ей, что нельзя обвинять, не разобравшись в ситуации.

– А теперь понимаю, вы ей всю ночь доказывали, что она не права.

– К сожалению, не удалось, она уснула.

– Ай-я-ай-ай, Виктория Юрьевна, вы, оказывается тоже, не разобравшись, обвиняете невиновных.

Вика решила не оправдываться по поводу журналистской деятельности, ей бы отбиться от дурацких обвинений в убийстве. Девушка застыла в напряженной стойке, готовясь отразить новые версии, которые готовит изворотливый ум сыщика.

Майор Смехов опять глубокомысленно наморщил свой молодой лоб. Он затих с вопросами на некоторое время, в результате размышлений неожиданно выдал следующий вердикт:

– Ладно, остальное вы мне все уже рассказали. Пока никаких расхождений ваших показаний Шатров и Виктории Юрьевны я не усматриваю. Можете оба заниматься своими делами, но Москву не покидать.

Наконец, майор двинулся на выход, но перед дверью опять остановился:

– Артем Михайлович, а быстро вы, однако, простили журналистку. Чудно получается: сначала вы люто ненавидите Градову, а потом, случайно встретив ее на трассе, неожиданно сменяете гнев на милость, приглашаете на шашлык и проводите с ней всю ночь. Интересно, какое обстоятельство заставило вас так резко поменять отношение к Градовой? Даю вам время на раздумье, придумайте что-нибудь более правдоподобное. При следующей встрече я обязательно вас спрошу.

– Зачем нам ждать следующей встречи, я отвечу сейчас. Во- первых, Виктория Юрьевна спасла мне жизнь на дороге. А во-вторых, и это, пожалуй, самое главное – я был сражен ее красотой. Скажите, Виктор Алексеевич, вы встречали в нашей сумасшедшей жизни Златовласку из сказки?

– Вы что, издеваетесь надо мной? Я расследую убийство, а вы мне сказки рассказываете. Я еще проверю, ваши сказки про происшествие на дороге. Совсем не удивлюсь, если окажется, что вы специально организовали этот хитрый трюк, чтобы окончательно запутать нас.

Виктория и Артем, наконец, погрузились в машину и отправились в Москву.

– Артем, просто не верится, что мы свободны. Мне казалось, что допросы и новые версии молодого сыщика никогда не кончатся.

– Виктория, он старательно делает свою работу, и возраст, по-моему, здесь не играет роли.

Вике захотелось поспорить с Артемом насчет возраста, но неожиданно она вспомнила, что забыла на даче свой талисман. Девушка робко объяснила водителю ситуацию. Артем безропотно развернулся, хотя они были уже на выезде из дачного поселка.

– Виктория, а вас не пугает, что опять придется встретиться с майором? Он непременно снова будет неприятные вопросы задавать.

– Ничего не поделаешь, игрушку, приносящую мне удачу необходимо забрать. Кстати, у меня, кажется, уже вырабатывается иммунитет к агрессии сыщика.

Сыщик стоял рядом с автомобилем Вики, внимательно изучая спущенные колеса. Затем он зачем-то наклонился, заглядывая под машину.

– Не иначе, ищет убийцу под машиной – мелькнуло у Вики.

– Виктор Алексеевич, дайте мне, пожалуйста, ключи от дома, я там забыла одну важную вещь.

– Виктория Юрьевна, неужели вы еще здесь? Догадываюсь, вы решили мне в чем-то признаться.

Вика молча, не отвечая на колкости майора, взяла ключи и быстро вбежала в дом. К счастью, она нашла свой талисман на том же месте куда вчера бросила его по приезде. Когда возвращала ключи, следователь поинтересовался:

– Виктория Юрьевна, из-за последних открывшихся фактов я должен проверить, что вы вынесли.

На немой вопрос, застывший на лице Вики, майор в свое оправдание смущенно произнес:

– Может, вы хотите уничтожить улику.

Вика молча протянула зеленого крокодильчика, зажатого в руке.

– Это – игрушка, неужели вы за ней возвращались?

Да, это – мой талисман, обычно, я с ним не расстаюсь. Но почему-то, когда приехала на дачу, я в сердцах бросила крокодильчика в вазу с сухими цветами. Я подумала, что он мне в ближайшее время не пригодится. Теперь задним умом я понимаю, что возьми я его с собой в гости к Шатрову, может быть, ничего бы и не произошло с Сережей.

– Виктория Юрьевна, не верю ни одному вашему слову. Поймите, не срастается! Из нашей беседы я заключил, что вам «пальца в рот не клади», а тут вдруг слышу сантименты романтичной барышни:

– Ой я без своей игрушки шагу не могу ступить, только забуду – жди несчастья.

– Что-то здесь нечисто, возвращаетесь за такой ерундой, совсем забыв про свою больную маму. Еще удивительно, как Шатров (по вашей версии практически чужой человек) выполняет все ваши капризы, разворачивается с полпути за талисманом.

– Только благодаря вашим напоминаниям я вспомнила, что спешу в клинику. До свидания, Виктор Алексеевич.

Вика быстро протянула ключи майору и побежала к машине Шатрова. Девушка испугалась, как бы очередной раз сыщик не прицепился, требуя доказательства, что она – не убийца.

Майор посмотрел вслед уезжающему джипу Шатрова, в раздражении глянул на часы:

– Что-то долго не едут парни. Наверно, стоят в пробке и крестят меня последними словами. Да, на этом убийстве я могу погореть. С одной стороны дело кажется простым, но с другой получается странное нагромождение нелепостей. Попахивает даже чертовщиной, ума не приложу, как я мог упустить осмотр машин? Стыдно даже себе признаться в идиотской оплошности, любой стажер в первую очередь спросил бы: «где ваши автомобили?». А я почему-то сам решил, если не стоят рядом с домом – значит их вообще нет. Но, как такое объяснить? Только наваждением, не иначе, что-то на меня нашло. Еще эта прожженная журналистка, с куклами носится, как дитя малое. Что ей дался этот крокодильчик? Она сама, как крокодил, готова проглотить любого, даже следователя. Никакого уважения к служителям закона, подлавливает меня на всякой ерунде, козыряет мудреными словами. Пусть даже не надеется, что эти журналистские трюки помогут ей «выйти сухой из воды», если она в чем-то замешана.

– Виктория я уж собирался вылезать из машины, чтобы броситься вам на помощь. Неужели опять пришлось отбиваться от бравого майора?

– Не без этого, по-другому с ним не получается. Заставил предъявить предмет, который я вынесла из собственного дома. Говорит, проверка на случай, как бы я не уничтожила улики. Просто беспредел! Мне кажется, что майор переходит все границы дозволенного. Но я не стала с ним препираться, боясь, что опять беседа затянется, еще какую-нибудь новую фантастическую версию выдвинет. Кстати, опять про вас вспоминал.

– Надеюсь, хорошо?

– Следователь по-прежнему не верит, что мы – чужие люди.

– Если так дело дальше пойдет, то боюсь, в конце расследования майор скажет, что я просто обязан на вас жениться.

– Почему вдруг?

– Он докопался, что вы провели у меня ночь.

– Может я женщина легкого поведения?

– Хорошая идея, возьму на вооружение в качестве алиби.

– Артем, вы со мной заигрываете, с чего вдруг?

– Я пытаюсь отвлечь вас от того, что случилось, от расследования майора, от тревоги за маму, от мыслей о «флаконе».

– Нет, о Виталии я совершенно не думаю. Хотя у него из-за меня, наверно, будут большие неприятности, сыщик собирается его тоже допросить. Смехов и Виталия подозревает в убийстве на почве ревности. Получается, майор всех, кто каким-то боком со мной соприкасался, собирается допрашивать.

– Неужели еще кроме меня и «флакона» есть кандидаты на допрос?

– Да, еще курьер из магазина «Перекресток».

– Виктория, очень интересно, каким боком о вас терся курьер?

– Артем, вы искажаете идиому умышленно, выказывая неуважение ко мне. Я вас понимаю, майор Смехов тоже резко сменил тон беседы со мной, когда узнал, что я ночевала у вас. Он все утро доказывал мне, что приличная женщина не будет проводить ночь с незнакомым мужчиной. Но, сыщику простительно, он же не знает доподлинно, чем мы занимались всю ночь, поэтому у него на этот счет самые разные версии. А вы, Артем, прекрасно осведомлены, что у меня выдался трудный день, и я вырубилась от усталости. Тем не менее позволяете себе разговаривать со мной, будто я действительно женщина низкой социальной ответственности.

– Не обижайтесь, Виктория, беру свои слова обратно, шутка вышла грубоватой. Спрошу по-другому: «Как в нашу компанию затесался курьер?»

– Я, как испорченная пластинка, по сто раз пересказывала историю с курьером сначала майору, теперь вот придется вам повествовать.

И девушка, скрепя сердце, поведала Артему, почему у сыщика возникли вопросы к курьеру. Закончив свой рассказ, она демонстративно закрыла глаза, притворившись, что задремала, чтобы прекратить надоевший ей разговор. На самом деле Вике было не до сна, она была ужасно раздосадована своим поведением.

– Господи, что на меня нашло, с чего я вдруг, как кисейная барышня, стала строить из себя обиженку? Сроду со мной такого не случалось, а тут вдруг «Остапа понесло». Самое главное, я первая подала идею в шутку считать себя женщиной легкого поведения, чтобы не пришлось жениться Артему. Да и вообще, обижаться на шутки – совершенно не мой стиль поведения. Я всегда умела парировать любые двусмысленности еще более острым каламбуром, а здесь вдруг надула губки.

Однако долго заниматься самобичеванием девушка не стала, она придумала, что во всем виноват Артем.

– И действительно, он затеял викторину, засыпал совершенно дурацкими вопросами. Никакого такта, мог бы понять, что меня все утро мутузил, как Тузик грелку, следователь.

Но Вика была девушкой справедливой, поэтому немного поостыв и поразмыслив, она пришла к выводу, что Артем, наоборот, хотел отвлечь от свалившихся на ее голову неприятностей.

– Даже майору Смехову показалось подозрительным, что Шатров носится со мной, «как курица с яйцом». Точно, именно поэтому сыщик пришел к выводу, будто мы с Артемом знакомы давно. Следователь уверен, что никто не будет так трогательно заботиться о случайных людях, с которыми только вчера познакомился.

– А, ведь, правда – так и есть. Как меня саму не удивило странное поведение совершенно постороннего мужчины? Почему я принимала это, как должное? Ни с того ни с сего пригласил на шашлык, ночью вместо меня вел переговоры с Виталием, а потом еще выполнял его просьбу, передал мне информацию о маме. Также Артем моментально пришел на помощь, когда я обнаружила труп, вызвал полицию. Опять же из-за меня Смехов допрашивает и подозревает Артема, а он спокоен, еще и шутит. Да, чуть не забыла самое главное – вызвался отвезти меня в Москву.

Виктория задумалась над странным поведением соседа по даче, который сейчас добровольно выполнял роль таксиста. Она чуть-чуть приоткрыла глаза и, не поворачивая головы, искоса взглянула на предмет своих размышлений. Артем спокойно вел машину – ни тени раздражения на лице шофера Вика не заметила.

– Господи, да ему памятник ставить надо, а я недовольна, обижаюсь на шутки. А, если еще вспомнить, что из-за моей несправедливой статьи в газете Артем пострадал, то памятником не отделаешься, придется дать орден или его именем назвать улицу в дачном поселке. Но, с другой стороны, такое поведение странно, в наше время альтруистов я что-то не наблюдала. Может у него интерес какой-то имеется? А какой ко мне может быть интерес?

Вика опять призадумалась, неожиданно пришло озарение:

– Артему, наверно, тесно на своем участке, там его огромный дом полпространства занимает. Может, он на нашу дачу глаз положил, вернее на участок? Ну, нет, я уже вроде майора Смехова идиотские версии выдвигаю. А что тогда?

– Виктория, просыпайтесь, мы уже подъехали к больнице.

– Как уже? А откуда вы знаете точный адрес, я же взяла у вас бумажку с адресом?

– Я запомнил адрес, задал его навигатору. Виктория, не теряйте время, бегите скорее к маме. А я вас дождусь, чтобы отвезти домой, вот только узнаю, где здесь стоянка для автомобилей.

– Артем, вы на меня и так потратили кучу времени, спасибо, вам большое. До свидания, домой я доберусь сама.

Артем поставил машину на стоянку и решил немного прогуляться по парку, который окружал клинику. Позвонил на фирму заму:

– Миша, привет! Как дела с отгрузкой продукции?

– Артем Михайлович, все путем, контролирую лично, как вы и просили.

– Я буду на рабочем месте только во второй половине дня, сейчас мне надо уладить личные дела.

– Не волнуйтесь, все будет нормально. Ирине передам, она оповестит всех посетителей, что вы появитесь после обеда.