Мысли девушки прервал голос следователя:

– Получается, теперь и у вас, Виктория Юрьевна, и у Шатрова нет алиби.

– Как это нет? Куда девались наши алиби? Вам же Шатров объяснил, что мы оба со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра не покидали его дом. Что вдруг изменилось?

– Очень многое. Вы крепко спали и понятия не имеете, что делал в это время Шатров. Вы даже не знаете, где и когда он встречался с вашим бывшим… (майор опять замялся, видно, хотел сказать любовником) начальником. С другой стороны, и Шатров не знает, что вы делали ночью, может, вы притворились, только сделали вид, что уснули. Получается, у него нет достоверной информации, чем занималась его гостья, пока он сам спал крепким мужским сном.

Выводы сыщика привели девушку в ярость. Она уже забыла, что перед ней труженик закона, поэтому, не выбирая выражений, девушка гневно бросила ему в лицо:

– Да, вам романы надо писать, у вас прекрасный слог, Виктор Алексеевич. Разве следователи мыслят такими литературными оборотами, как «крепкий мужской сон». А главное, какой размах фантазии! Господи, вы хоть сами себя слышите, барон Мюнхгаузен просто отдыхает. Что вы вообразили, зачем мне понадобилось убивать одноклассника?

– Бывает всякое, может, вы из-за чего-то поспорили, в пылу случайно ударили его тяжелым предметом. Может, вас возмутило, что Соколов безропотно отдал ворам не только свои вещи, но и ваши. Я не утверждаю, что именно так все и произошло, но мы должны рассмотреть все варианты, даже самые невероятные на первый взгляд.

– Вы, Виктор Алексеевич, тогда уж подскажите, а то я как-то не в теме, что мне послужило орудием убийства, чем я огрела Сережу?

– Виктория Юрьевна, не лукавьте. Разве вы не видели кочергу от печки, которую вы пафосно называете камином, рядом с телом вашего одноклассника.

– Я, действительно, не обратила внимание на местонахождения кочерги, и вообще старалась не смотреть в сторону, где лежал…. (у Вики не поворачивался язык произнести «труп»).

– Виктория Юрьевна, не отвлекайтесь, не переключайте внимание на кочергу.

– Хорошо, допустим, из-за своего жалкого ноутбука я угрохала человека, а за что его мог убить Шатров? Он с Сергеем познакомился только вчера, ноутбуков у него не крали, их вообще ничего не связывает. А придумала, есть повод, из-за которого Шатров мог порешить бедолагу ученого: Сергей был приглашен на шашлык, но не пришел, чем кровно оскорбил Артема.

– Вероника Юрьевна, не ерничайте! Не мешайте мне выполнять свою работу.

Поскольку майор Смехов резко сменил тон разговора, огорченная девушка решила, что теперь уж точно к маме в больницу ей в ближайшее время не попасть. Но неожиданно сыщик сменил гнев на милость:

– Виктория Юрьевна, на сегодня вы свободны, можете отправляться по своим делам. Вы вернетесь на дачу, или останетесь в Москве?

– Нет, конечно, на дачу я не вернусь, здесь убивают.

– Убить могут везде – отрезал сыщик.

– Могут, а здесь уже убили. Мне теперь здесь ночевать страшно, к тому же на первом этаже следы крови. Нет, сюда ни за что не вернусь.

– Москву не покидать, оставьте мне свой точный адрес проживания и телефон, по которому я вас могу найти. Только быстрее, мне надо побеседовать с Шатровым, пока он не уехал.

– Адрес сейчас напишу, я остановлюсь у мамы, а телефон у меня украли. Хотя постойте, Виктор Алексеевич, телефон я вам дам свой старый, я его помню на память.

– Не понял, что значит старый?

– Я же вам говорила, что вчера я сменила номер, чтобы меня не могли найти. Купленную симку я вставила в новый смартфон, а старый айфон вообще оставила дома. Придется съездить в свою квартиру забрать старый мобильник.

– Очень сложно все у вас, Виктория Юрьевна. Такое впечатление, будто вы специально запутывали следы.

– Так и есть, я вам сто раз это объясняла. Вы же, Виктор Алексеевич, специально заставляете меня повторять одно и то же в надежде, что я запутаюсь – и вы меня разоблачите.

– До свидания, я спешу к Шатрову. Виктория Юрьевна, вы тоже, кажется, спешили в клинику или забыли?

Когда следователь, наконец, ушел, Вика бросилась на второй этаж собирать в чемодан вещи, разбросанные вором. Девушка яростно запихивала все подряд, комкая одежду. На самом деле Вика была большой аккуратисткой, и такое поведение было вовсе ей несвойственно. Виталий всегда смеялся над ней, когда, упаковывая чемоданы, девушка тщательно разглаживала морщинки на всем, что складывала. Но, события, происходящие с Викторией со вчерашнего дня, тоже никак не укладывалось в ее прежний размеренный и спокойный ритм жизни, который подруги упрямо называли счастьем. Подруги твердили Вике, что «она с жиру бесится», если не может понять, как она счастлива. Мол, жизнь ей все преподносит «на блюдечке с голубой каемочкой», причем без всяких усилий с ее стороны. Девушка могла бы поспорить с подругами насчет «счастья», но не хотелось попусту с пеной у рта отстаивать противоположную точку зрения. Она прекрасно понимала, что у каждого человека свое понятие «счастье». Да и вообще в споре никого убедить невозможно, никто не слушает аргументы оппонента, каждый считает свои более убедительными.

Сейчас Виктория вела себя точно не в своей обычной манере, движения стали какими-то резкими, остервенелыми. Девушка решила поправить заколку, скрепляющую пучок на голове, но неловкое движение – и заколка отлетела под кровать. Ползать под кроватью девушка не захотела, где-то в чемодане была запасная заколка, но, поди найди ее в беспорядочном ворохе вещей.

– Все, буду, как есть – лохматая!

Вика лукавила, она прекрасно знала, что волосы – ее главное украшение. Правда, в ситуации, в которой оказалась девушка, как-то совсем некстати украшать себя.

– Господи, о чем я только думаю, сейчас сяду в машину, меня никто и не увидит. Наконец-то, помчусь в больницу, узнаю, как там мама.

Девушка не учла логику событий последних двух дней – по этой логике обязательно должно возникнуть препятствие, которое помешает Вике «помчаться в больницу». Так и случилось – у Викиной «Тойоты» оказались проколоты все четыре колеса. Рядом стояла машина одноклассника тоже со сдутыми колесами.

– Что же мне делать? Телефона у меня нет, я даже не могу вызвать такси. Чемодан, как назло, тяжеленный, зачем я столько тряпок взяла? Ну я же не собиралась тащить его на себе, думала на машине поеду. Придется идти к Шатрову, просить телефон, чтобы вызвать такси.

Калитка Шатрова, к счастью, оказалась незапертой. Около нее сидел Фил.

– Интересное кино – неужели Филу велели меня не впускать? – мелькнуло у Вики.

Но, хоть здесь повезло, Фил дружелюбно лизнул девушки руку и вежливо сопроводил в дом.

Первое, что произнес следователь, увидевший Вику:

– Виктория Юрьевна, вас не узнать! От кого вы теперь прячетесь? И чемодан у вас, кажется, тяжелый.

– С чего вы вдруг решили? Ни от кого я больше не прячусь, хватит с меня вчерашних пряток, которые обернулись такими ужасными событиями.

– Зачем же тогда, Виктория Юрьевна, вы парик напялили? – ехидно заметил сыщик.

– Ах, вот вы о чем. Парики мне не нужны, просто я заколку потеряла.

Сконфуженный сыщик вместо извинения задал еще более невежливый вопрос, прямо-таки на грани фола:

– Вы, кажется, спешили, я думал, вы уже давно в больнице, а, оказывается, вам Шатров важнее, чем больная мама.

Виктория поняла, что майор Смехов потерял к ней всякое уважение, если позволяет так с ней разговаривать. Поэтому сработал инстинкт, выработанный в журналистике, надо перехватить инициативу и нападать самой:

– Нет, не уехала, и как вы думаете почему? Конечно, не знаете – так и быть, я вам помогу. Ваша оперативная бригада делала вид, что хорошо осмотрела место преступления и все зафиксировала. Это вы, подтверждаете?

– Конечно, подтверждаю – немного растерянно произнес сыщик.

– Тогда почему вы мне ничего не сказали, что у моей машины проколоты все четыре колеса? Кстати, у Сережиного авто, похоже, тоже резина спущена.

Майору Смехову было явно не до смеха. Он прекрасно понимал, что допустил непростительную ошибку, не осмотрев машины, припаркованные неподалеку от дома. Во-первых, машины стояли ближе к даче Шатрова. Во- вторых, оба автомобиля класса люкс совсем не вязались с маленьким домиком Виктории Юрьевны. Сейчас сыщик не помнил, почему он действовал, основываясь на ассоциациях, а не по уставу.

– Да, это был явный прокол! Возможно, воры рылись в обоих машинах, надеясь что-то утащить. Также нельзя исключать, что и убийцу могло интересовать содержимое машин. Не совсем понятно зачем прокалывать сразу все колеса у автомобилей? Похоже на хулиганство вандалов или месть сумасшедшего. Это обстоятельство еще больше запутывает общую картину преступления. Такое впечатление, что либо хитроумный преступник нарочно запутывал следы, либо действовали три независимые друг от друга бандита. Ну а это уж предположение попахивает чертовщиной. Как, не сговариваясь между собой они сошлись в одной точке в одно время? Нет, даже странно, что такая галиматья могла прийти мне в голову. Надо думать, как совместить три совершенно разных пазла, из которых состоит преступление.

Вика с некой долей злорадства наблюдала, как «посадила в лужу» молодого следователя. Ей казалось, что она слышит звук вращения несмазанных шестеренок в мозгу сыщика. Майор так погрузился в свои мысли, что его совсем перестали волновать Шатров и Виктория, которых сыщик только что яростно пытался подловить на всяких мелочах.

В конце концов у Вики лопнуло терпение, и она подала голос:

– Виктор Алексеевич, у меня украли телефон, а мне срочно надо вызвать такси, чтобы ехать к маме.

– Ну, так возьмите телефон у Шатрова и вызывайте такси.

– Если вы не возражаете, я мог бы подвести на своей машине Викторию – нерешительно обратился к майору Артем.

– Да, отвезите поскорее Викторию Юрьевну, она давно рвется к маме.

Сыщик было направился к входной двери, но неожиданно вернулся:

– Виктория Юрьевна, оставьте мне, пожалуйста, ключи от дома и от машины, сейчас я еще раз вызову бригаду, осмотреть машины. Интересно, где ключи от автомобиля Соколова?

Последний вопрос Майор Смехов задал, похоже, самому себе. Но неожиданно Вика вспомнила, что вчера в куртке Сергея она нащупала ключи от машины, о чем тут же сообщила следователю. Шатров сразу принес куртку и, как фокусник, извлек ключи из куртки, протянув их майору. Сыщик же оказался крайне неблагодарным типом и вместо «спасибо» опять засыпал добровольных помощников вопросами:

– Стоп, никуда я вас обоих не отпущу, прежде чем не услышу доходчивое объяснение: «Почему куртка убитого оказалась в вашем доме, Шатров, и почему в ней шарила Виктория Юрьевна?».

Вике пришлось рассказать, что, когда шла на шашлык, она попросила куртку у Сережи.

– Не понял, у вас что своей куртки не было?

– Нет, я впопыхах собиралась на дачу, не продумав гардероб. Зачем-то одела белое длинное кашемировое пальто, поняла, что промахнулась с одеждой уже в машине, неудобно было в длинном пальто за рулем. Но, не возвращаться же! Когда человек решает радикально изменить свою жизнь, неужели он думает о такой ерунде, как бы комфортно одеться?

– Странно у вас все получается, Виктория Юрьевна. Удобную одежду не взяли, будто точно знали, что одолжите ее у одноклассника, который, как «рояль в кустах» вовремя оказался на даче. А мне чуть раньше пытались доказать, мол, понятия не имели о жильце в вашем доме. Получается нестыковочка: если вы взяли куртку Соколова на время, то утром должны были вернуться в ней, чтобы отдать хозяину, потому что (опять же по вашему утверждению) хозяин куртки утром якобы собирался покинуть дачу. Вы же преспокойно оставляете куртку у Шатрова, понимая, что Соколову куртка уже не понадобиться.

Вика обычно «за словом в карман не лезла», а тут просто онемела от выводов следователя.

– Ладно, Виктория Юрьевна, чувствую, у вас от стресса проблемы с памятью, вспоминайте, а я пока побеседую с Артемом Михайловичем – добродушно решил сыщик.

Девушка прекрасно понимала, что майор, просто следуя логике, сопоставляет факты, а у нее лишь эмоциональные отговорки: «забыла, не знала, что так получиться, ой, случайно вышло». Ясно, что такая ерунда не прокатит на алиби. Оставалось шевелить извилинами и соображать, как выкрутиться из нелепого нагромождения фактов, выдвинутых майором против нее. Но Вике трудно было сосредоточиться, она прислушивалась беседе следователя с Шатровым.

– Артем Михайлович, как давно вы знакомы С Викторией Юрьевной?

– Вчера встретился с ней впервые, хотя, не скрою, раньше было желание объясниться с ней лично.

– Интересно, интересно, выходит, заочно вы все-таки были знакомы, но у вас возникли разногласия по вопросам, которые из-за секретности можно было обсудить только при личной встрече. Дальше я сам могу предположить: вы договорились встретиться на даче, чтобы устранить разногласия, однако вам помешал Соколов, который некстати оказался в доме Виктории Юрьевны. По-видимому, Соколов случайно услышал ваши переговоры, а в них была секретная информация, которой он начал вас шантажировать. Вам ничего не оставалось делать, как убрать свидетеля, и устроить фиктивное ограбление, выбросив всю оргтехнику и смартфоны. Попробуйте опровергнуть мою версию, Шатров?

Виктория с ужасом смотрела на Артема, который не перебивал следователя и совершенно спокойно слушал его абракадабру. В ней все кипело:

– Нет уж, она не позволит лепить дурацкие версии, не имеющие ничего общего с тем, что было на самом деле!

Девушка решила, сейчас не место для политесов. Если уж полиция позволяет с полпинка вешать на невиновных людей чуть ли не убийство, то это обстоятельство полностью развязывает ей язык, и она скажет майору Смехову все, что думает о нем и о его нечистоплотных методах:

– Опровергну я вместо Шатрова, он, кажется, язык проглотил, выслушивая ваши бездоказательные обвинения. Во-первых, если я не ошибаюсь, в юриспруденции существует такое понятие, как «презумпция невиновности». Не мы должны доказывать, что невиновны, а вы должны, опираясь на неопровержимые улики доказать обратное. Слушая вас, Виктор Алексеевич, кажется, что вам не дает покоя слава сказочника Оле-Лукойле с разноцветным зонтиком. Но, должна вас разочаровать, сказки должны быть обязательно с хорошим концом, в них убивают только злодеев. Сережа Соколов явно на злодея не тянет, он был совершенно безобидным человеком, мухи не обидел. Так что сказочника из вас не получилось, лучше занимайтесь своей работой. Вы должны были обследовать машины мою и Сергея, может, именно там вы нащупаете след, ведущий к настоящему убийце (Виктория нарочно опять уколола сыщика, указав на его явный просчет). А вы теряете время на беспочвенные обвинения, заставляете по сто раз перетирать одно и то же, доказывая вам, что мы познакомились с Шатровым только вчера.