Артем раза три обошел вокруг больницы. В голове крутились чудные события последних суток невольным участником которых он стал. И загадочная красавица с золотыми волосами. С одного ракурса, Виктория – жесткая прагматичная журналистка, а с другого – тонкая, ранимая девушка. Интересно, какая она на самом деле? Не успел Артем решить, чем его зацепила девушка, как увидел Викторию, спускающуюся по лестнице клиники.

– Что-то быстро, неужели печальные новости? – мелькнуло у Артема.

Он бросился поддержать девушку, понимая, что ее пошатывает, она еле держалась на ногах. Виктория обмякла и почти повисла на спутнике, так они молча дошли до машины. Артем ничего не спрашивал. Неожиданно Вика усилием воли заставила себя встряхнуться. Она выдернула поддерживающую ее руку Артема и ровным голосом пояснила:

– Я опоздала, маме буквально за полчаса до моего прихода стало хуже и ее увезли в реанимацию. Мне сказали, что в ближайшее время бессмысленно слоняться по больнице. Артем, у меня просьба, не могли бы вы отвезти меня домой, надо кое-что взять, а потом обратно сюда в клинику.

– Да, конечно, давайте адрес, Виктория. Правда, при одном условии, если по дороге мы заедем в кафе.

– Хорошо, извините, я не подумала, что вы проголодались.

– Я-то как раз успел позавтракать, пока вы разговаривали с майором. Меня беспокоит, что у вас маковой росинки во рту не было, а вам сейчас, Виктория, надо быть сильной.

– Ладно, тогда можно перекусить у меня дома, по-моему, в холодильнике было кое-что съедобное.

– Договорились.

Всю дорогу ехали молча, только в конце Вика вслух задала сама себе странный вопрос:

– Интересно, откуда у мамы взялся муж?

Фраза повисла в воздухе, хотя Артему было непонятно, почему именно сейчас девушку волнует муж мамы. Он решил, что скорее всего, речь идет об отчиме Виктории (об отце так не говорят).

– Причудливая у женщин логика, однако. В момент стресса они вдруг припоминают персонажей, не имеющих к данной ситуации непосредственного отношения. Помнится, не к мужу, а к «флакону» обратилась мама Виктории, когда ей стало плохо, значит муж – персонаж истории, и засорять им мозг не стоит.

Так размышлял Артем, но проявил благоразумие и к девушке с советами лезть не стал. Он лишь исподтишка любовался золотыми прядями, в беспорядке разметавшимися по плечам хозяйки. Именно таким был почти забытый идеал красавицы в мечтах Артема, когда он юношей впервые стал заглядываться на девушек.

– Сколько же времени прошло с тех пор, сколько женщин было, а свою мечту встретил почти в сорок лет. Хотя это только внешний облик мечты, кто знает, может, она при близком общении окажется мегерой, далекой от идеала – пытался остудить свой пыл Артем.

– Артем, раздевайтесь, чувствуйте себя, как дома. Я пока найду телефон и покормлю бедную Фифу, представляете, совсем про кошку забыла.

– Виктория, важнее поесть вам, а не кошке. Ладно, если не возражаете, пойду на кухню, поищу, чем вас покормить.

Артем обрадовался, увидев, что заботы о кошке Фифе вывели девушку из ступора, в котором она пребывала всю дорогу, пока добирались до дома. Пока хозяйка оправдывалась перед Фифой, потчуя ее едой из пакетика, Артем осмотрелся вокруг. Квартира была современно отделана и с изысканным вкусом обставлена. Особенно подкупал стиль минимализма, только самое необходимое, никакого нагромождения новомодных безделиц. Веяло уютом, в воображении Артема возникла картинка, как Златовласка отдыхает здесь после тяжелого трудового дня в редакции. Единственно, что совсем не понравилось гостю, так это несколько огромных фотографий Виктории в обнимку с «флаконом».

– Если фотографии не выбросила, значит, решение бросить мужика не окончательное. А жаль, я уже губы раскатал.

Немного огорченный Артем отправился на кухню в поисках еды для изголодавшейся девушки.

– Виктория, кушать подано, прошу к столу!

До Артема доносился из комнаты приглушенный голос девушки, беседующей с кем-то по телефону.

– Наверно, не выдержала, «флакону» позвонила.

– Ой, как вкусно пахнет! Неужели у меня в холодильнике имеются такие деликатесы?

– Деликатесов не нашел, обычный перекус холостяка – яичница с беконом.

– Почему же такой божественный аромат, у меня так не получается.

– Просто вы проголодались.

– Еще я нашел засохший хлеб, сделал тосты, и сварил кофе.

– Если бы знала, что так вкусно, не болтала бы по телефону с подружками, давно бы уж прибежала.

Девушка с набитым ртом еле выговаривала, но все же пыталась объяснить визави, что едва успела включить телефон, как тут же девчонки отследили ее в сети.

– Артем, а почему я ем в одиночестве? Давайте, присоединяйтесь за компанию. Правда, мне столько не съесть, вы наготовили на полк солдат.

– Представляете, Алина и Маша уже объявили меня в розыск. У нас однокурсник переквалифицировался, сейчас в ФСБ работает, вот они к нему обратились. Представляю, что случилось бы с нашим майором Смеховым, если бы за мной на дачу сотрудники ФСБ нагрянули. Тогда бы он точно начал не просто нервно смеяться, а гомерически хохотать.

– Кажется, немного отошла, начала шутить – втайне обрадовался Артем.

– Артем, я понимаю, что злоупотребляю вашей помощью, но мне еще надо отвезти Фифу в квартиру мамы. Во-первых, от больницы ближе, да и вообще я хочу пожить пока в маминой квартире, а дальше видно будет, как карта ляжет.

– Без проблем, отвезу вас хоть на край света.

– Не шутите так, а то вдруг я соглашусь.

На минуту установилось напряженное молчание. Оба поняли, что зашли в опасную зону, в которой неуместно находиться в данной ситуации. Чтобы преодолеть неловкость момента, Виктория быстро завершила перекус и начала судорожно искать переноску для Фифы.

Обратно большую часть пути ехали молча, лишь иногда Вика оспаривала действия навигатора и давала советы, как быстрее добраться до маминого дома.

– Ой, у меня телефон звонит.

– Алло, слушаю, Виктор Алексеевич. Не понимаю, чему тут удивляться? Ах, вы опять меня подозреваете, решили, что я дала вам неверный номер телефона, чтобы скрыться?

– Виктор Алексеевич, говорите, что от меня еще требуется, у меня очень мало времени.

– Нет, ошибаетесь, у мамы в больнице я уже была.

– Как ее здоровье? Странно, почему вас волнует мамино состояние?

– Только этого еще не хватало, неужели вы хотите, маме учинять допрос, она-то причем?

– Нет, она не сможет помочь вам в расследовании убийства.

– Почему? Хорошо, объясняю – мама в реанимации.

– Да, можете проверять сколько угодно. Надеюсь, больше вопросов ко мне нет?

– Не поняла, какие ключи?

– Ах, от моего автомобиля. Да, в нынешней ситуации машина бы очень кстати. Но сейчас мне не с руки заниматься ремонтом, так что заеду к вам в полицию позже. Ой, постойте, Виктор Алексеевич, тут Артем предлагает забрать у вас ключи. Это можно сделать?

– Хорошо, тогда он к вам подъедет, предварительно соединившись по телефону. Спасибо, что идете навстречу, нарушая инструкции.

– Да, сейчас Артем выполняет роль моего личного водителя, вы совершенно правы.

– Нет, это вовсе ничего не доказывает. До свидания!

– Уф, с ума сойти можно со следователем Смеховым! Представляете, Артем, он хотел допросить мою маму, чтобы удостовериться в правдивости моих показаний.

– Про маму я понял, а что в конце разговора означает ваша фраза: «Это вовсе ничего не доказывает»?

– По утверждению сыщика, если вы мне помогаете, значит мы познакомились не вчера, а гораздо раньше, и у нас с вами, Артем, любовная связь. Просто, смех, как работает логика Смехова. Ерунда какая-то – у меня от негодования даже каламбур родился.

На секунду Вика замолчала, поняв, что опять попала в ненужную колею, но тут же радостно воскликнула:

– Ой, незаметно за разговором со следователем приехали, вот это мой дом, проезжайте чуть дальше, следующий подъезд наш. В этом дворе прошло мое детство, кстати, Сережа Соколов жил здесь же. Как ужасно звучит «жил».

Артем с удовлетворением отметил про себя, что Виктория окончательно справилась со стрессом. Он слушал ее болтовню, стараясь не перебивать, и лишь изредка поддакивал, кажется, не всегда к месту.

Раннее утро субботы. Вика вчера похоронила маму, а ночью не сомкнула глаз. Несколько раз ложилась в постель, испытала все известные человечеству приемы засыпания: считала овец, вспоминала пляж, горячее солнце, шум прибоя, про себя декламировала любимые стихи Цветаевой, внушала себе, что очень хочется спать, глаза слипаются, и так далее. Все приемы были бессильны – перед глазами последний разговор с мамой, потом тщетные попытки поскорее приехать в больницу, но будто кто-то специально ставил на пути Вики преграды. И этот кто-то добился своего она не увидела больше маму живой, не сказала ей, как любит. И так прошла вся ночь, то ложилась в тщетных попытках забыться, то бродила по пустой квартире.

Уже утром обессиленная девушка вспомнила своих подруг Алину и Машу, которые точно бы помогли ей, вытащили из мрака, в который погружается ее сознание. Подруги, такие разные, все время спорят, поскольку на одно и то же событие у них противоположные трактовки, но именно разные аспекты помогают создать целостную картину. Подруги и внешне сильно контрастируют. Алина – высокая, стройная, жгучая брюнетка с голубыми глазами, короче «знойная женщина – мечта поэта». Маша -маленького роста, пухленькая, кудрявая шатенка с постоянной благожелательной улыбкой на лице.

Вчера на поминках Вика видела девчонок, но на таком мероприятии разве поговоришь по душам?

– Сегодня суббота: Маша, наверняка, возится со своими малышами, а Алина в постоянном поиске третьего мужа, разве им до меня?

Неожиданно в тишине квартиры раздался резкий звонок не в домофон, а во входную дверь. Вика никого не ждала, поэтому вздрогнула от неожиданности. Почему-то она подумала, что, наверно, кто-то из соседей.

– Кто еще трезвонит с утра пораньше?

Не успела девушка открыть дверь, как на нее, плача и обнимая, просто обрушились подруги.

– Вик, ничего, что мы так без предупреждения ввалились?

– Девчонки, поверите, я только что подумала, как было бы хорошо, если бы вы были рядом.

– Этот факт служит доказательством, что настоящие подруги ловят мысли друг друга на расстоянии. Ты только подумала – мы сразу телепортировались. Только переживаем, может быть, рановато?

– Что вы, девчонки, вовсе не рано, я все равно не спала всю ночь. Сначала ворочалась, а потом просто встала, бродила, как мара, по пустой квартире. Так чудно, будто я не одна, слышала какие-то шорохи, скрип половиц, мне даже показалось, книга у маминой постели вдруг упала.

– Я от бабушки слышала, что душа умершего прощается со своим домом, бродит по нему, и, действительно, может уронить любимые предметы. Именно поэтому раньше ставили воду и кусок хлеба в жилище умершего.

Маша не обращала внимания на отчаянную жестикуляцию Алины, пытающуюся остановить подругу с откровениями бабушки, боясь, как бы не ранить Вику. Видя, что пантомима не помогает, и Маша уже было открыла рот, чтобы дальше поведать, что еще узнала от бабушки про покойников, Алина незаметно ущипнула ее и недовольным шепотом буркнула на ухо:

– Маш, стоп, хватит пороть околесицу.

По-видимому, шепот был драматическим и долетел до слуха Вики:

– Алина, ты зря подвергаешь сомнению народные поверья. Я вот сегодня ночью реально ощущала, что мама рядом. Мне еще казалось, она пытается донести до меня что-то важное, не успев сделать это при жизни. Теперь моя миссия – самой догадаться, что именно она не успела мне сообщить.

Самая прагматичная из трех подруг Алина сразу смекнула: дело плохо, у Вики появилась идефикс. Зная подругу, легко представить, как она начнет ломать мозг, пытаясь узнать то, что уже никогда не узнаешь. Так и «крыша поехать» запросто может. Алина решила: надо срочно спасать подругу.

– Вик, так и будешь держать нас в прихожей? Идем лучше, сядем за стол, по-человечески помянем Светлану Михайловну, выпьем за упокой ее души, поплачем вместе. Мы тут принесли с собой к столу и выпивку, и закуску. Кстати, заметьте, эту народную традицию я очень уважаю. Причем точно знаю: по русской традиции надо пить ни вино, ни коньяк, а обязательно водку.

– Девчонки, раздевайтесь, пойдем в кухне посидим, там уютнее всего, мама большую часть дня проводила именно в кухне.

Вика не любила водку, пробовала ее только в студенчестве пару раз, ей показалось – «такая гадость, больше в рот добровольно не возьму». А сегодня пила за милую душу, действительно, выходит, русская традиция права – поминать надо водкой. Девчонки хорошо знали Светлану Михайловну, часто бывали у них в доме, пока Вика не переехала в свою квартиру. Сегодня подруги вспоминали всякие случаи из студенчества, как их выручала и отменно кормила Светлана Михайловна. Алина даже припомнила случай, когда Светлана Михайловна отмазала ее перед родителями. Они бедные волновались, что ночь на дворе, а дочки нет дома. Родители Алины позвонили Светлане Михайловне, умная женщина успокоила их, сказав, что Алина уже уснула вместе с Викой, мол, умаялись наши студентки, готовясь к экзаменам, в то время как девчонки лихо отплясывали на дискотеке.

И, удивительное дело, Вике стало легче от воспоминаний, она постепенно стала оттаивать, выходить из мрака, в который погрузилась ночью. Алина просекла ситуацию и решила порасспрашивать подругу, в надежде облегчить ей душу:

– Вик, а кто нам звонил, приглашал на поминки в ресторан? Ты кого-то нанимала, почему не обратилась к нам?

– Поверите, я, когда узнала, что мама умерла, вообще выпала в осадок. Мне даже в голову не пришло, что надо все организовывать, искать место на кладбище, оформлять документы, потом поминки. Но тут, как черт из табакерки, откуда ни возьмись, появился человек, некий Юрий Ильич Садовников, который назвал себя близким другом моей мамы. Он сказал, что считает своим долгом перед Светой выполнить все ритуальные обязанности, просил меня только дать ему документы и телефоны всех маминых близких знакомых. Короче, он все организовал, все оплатил, вас тоже обзванивал он.