– Потом после развода Ида с ребенком поедет в Израиль, у меня договоренность с моим другом. Он пристроит ее в ортодоксальную еврейскую семью, там друг нашел нового кандидата в мужья Иды (честно, не помню, что за проблема у израильского кандидата – то ли он бесплоден, то ли импотент).

– А, зачем было мудрить с фиктивным браком, если можно сразу Иде полететь в Израиль навстречу своему счастью? – удивилась Вика.

– Я тоже задал Марку Соломоновичу похожий вопрос. Ответ был таков:

– У Иды большой живот уже виден невооруженным взглядом.

Я еще спросил тогда Фридмана:

– Так они же все равно готовы принять чужого ребенка?

Марк Соломонович объяснил, почему необходим брак:

– Одно дело – нагуляла, а другое – родила в браке, а с мужем не сошлись характерами.

– Ерунда какая-то, темнота, как в средневековье. Почему тип из Израиля, которому нужен ребенок, не мог воспользоваться методом ЭКО? – не выдержала Вика.

– Тогда еще этих методов и в помине не было. Как сейчас относятся к ЭКО ортодоксальные евреи, я не знаю. Вика, мы отвлеклись, слушай дальше. Я был молод, мне казалось, что полтора года пролетят быстро, поэтому согласился. Разве я мог предполагать, что самое ближайшее время встречу свою настоящую любовь.

– Вы имеете в виду мою маму?

– Да, странный вопрос, неужели ты еще не поняла? Если тебе интересно, расскажу, как мы со Светочкой познакомились. Как сейчас помню, в один из весенних дней мы случайно сели с ней в один трамвай на Бауманской. Не знаю поверишь или нет, но нас сразу, как магнитом притянуло друг к другу. Я прозевал свою остановку, поехал с ней дальше. Потом ждал, пока Света выполнит свое практическое задание, которое ей дали в университете. Свете надо было взять и записать интервью у заводского новатора. С тех пор мы фактически не расставались.

– А у мамы уже была я, когда вы ее встретили?

– Ах, вот ты о чем. Нет, тебя не было. Бессмысленно скрывать, я пойму твое негодование из-за слишком позднего признания. Виктория, ты – плод нашей любви со Светой. Твоя мама сама хотела все рассказать, объяснить, почему не сделала этого раньше, но не успела.

Виктория не могла понять, зачем Садовников сочиняет дешевую небылицу? Странная новость «гражданина» была шита белыми нитками, поэтому она вовсе не шокировала сознание Вики. Мозг девушки просто отверг глупую придумку.

– Нет, я не верю.

– Виктория, сама посуди, зачем мне говорить неправду? Могу сдать тесты на отцовство, если тебе требуются доказательства.

– А почему же вы не признались мне в этом раньше, когда еще жива была мама, и она могла подтвердить ваши слова?

– Света не разрешала мне, она сама хотела тебе все рассказать, я же тебе твержу это с самого начала разговора.

– А Олег тогда чей сын?

– Так я тебе рассказывал, его родила Ида.

– Не морочьте мне голову, «у меня все ходы записаны». Причем тут Ида, она же уехала в Израиль со своим ребенком через полтора года по вашему договору с Фридманом?

– Вика, в жизни получилось не так, как было прописано в договоре. Для этого я тебе и рассказываю, чтобы ты поняла, что нельзя уступать обстоятельствам и пускать любовь на самотек. Теперь я точно знаю, за любовь надо бороться, мне не надо было слушать Свету, которая всех жалела. Вот и ты жалеешь детей Виталия, а тебе надо за него замуж идти и своих детей рожать, их и будешь жалеть.

– Юрий Ильич, не горячитесь! Не пытайтесь сводничать, я поняла, что не люблю Виталия, поэтому ушла.

Садовников в замешательстве посмотрел на Вику:

– Мне Светлана внушила, что у вас с Виталием, как у нас с ней любовь, только ты больше думаешь о его детях, чем о себе.

– Нет, за меня не беспокойтесь, у меня все хорошо. Коль вы уж взвалили на себя роль учителя жизни, расскажите мне на вашем с мамой примере, как не надо поступать. Я не поняла, почему ребенок Иды остался у вас? И почему, если я правильно усвоила, вы до сих пор тяните лямку супружества с Идой? А, еще по ходу возник вопрос, когда вы познакомились с мамой, вы ей сообщили о своем договоре с Фридманом?

– Свете я все сразу, как на духу, рассказал. Она тоже, как и я, легкомысленно повторила мою мысль, что полтора года пролетят быстро.

– Что же могло случиться, что помешало вам отделаться от Иды и жениться на моей маме, растить свою дочь, а не чужого ребенка?

– Случилось так, что Марк Соломонович умер буквально за несколько дней до родов Иды. Светлана умоляла меня не бросать бедную женщину, подождать еще год, как было прописано в договоре, в надежде, что друг Фридмана приедет за Идой с ребенком.

– Дальше можете не рассказывать, я сама легко могу угадать ход событий. За Идой никто не приехал, а вы начали жить с Идой и растить ее ребенка.

– Да, приблизительно так и было, только с Идой, как с женщиной, я не никогда не состоял в интимной связи. Расскажу, как было дальше. Твоя мама кончила университет, Света была уже беременна, я настоял, чтобы она не работала, купил нам квартиру, все время рвался бросить фиктивную семью и жить с вами. Но Света категорически возражала, она считала, что нельзя оставить маленького ребенка с больной матерью, неизвестно, что она может сделать во время очередного приступа. Так шло время, Олег подрастал, но потом у Иды резко ухудшилось состояние, ее забрали в лечебницу. Когда это произошло, Света решила, что я и подавно не имею права бросить ребенка, обязан воспитывать Олега.

– А, как вы относитесь к Олегу?

– Как к своему сыну.

– Олег знает, что вы – не родной его отец?

– Уже, когда Олегу было лет двадцать, какой-то доброжелатель раскрыл ему правду. Он, естественно, задал мне вопросы, я ответил ему:

– Ты – мой сын, а чужие пересуды не хочу даже обсуждать.

– Так каждый год Света отодвигала срок, когда я, наконец, смогу уйти, потом, в конце концов, мы оба смирились с такой жизнью. Встречались мы на нейтральной территории.

– А, теперь я догадалась – когда мама периодически уезжала на два дня, якобы к своей подруге, на самом деле она встречалась с вами. Получается, вы, Юрий Ильич, всю жизнь шли на поводу у гипертрофированной эмпатии моей мамы. Она всегда думала в первую очередь об эмоциях и страданиях других людей, забывая про свои чувства и переживания. Я считаю, что вы, Юрий Ильич, если бы на самом деле любили мою маму, были просто обязаны, не слушать ее «детского лепета», о том, как трудно Иде и ее сыну, а думать, каково маме с маленьким ребенком на руках. Должны были, как мужик, гаркнуть, поставить маму на место, исправить свою же ошибку с идиотским договором. В конце, концов вашего Олега вы могли воспитывать вместе со мной, женившись на маме. Видно, вам самому так было удобнее, и нечего ссылаться на мамины просьбы. Тем самым, вы исковеркали ее жизнь, свою, а меня лишили отца. Теперь вы – мне никто, я никогда не назову вас папой, несмотря на все анализы на отцовство. Вы – для меня абсолютно чужой человек.

– Вика, я тебя понимаю, поэтому не собираюсь отягощать тебя запоздалыми раскаяниями и навязывать родство. Я просто хотел выполнить последнее желание твоей мамы, рассказать, как нельзя поступаться своими чувствами. Я поведал тебе нашу историю, думаю, этим я успокоил Светлану, она там сверху видит нас. Кстати, ты не слышишь, у тебя надрывается телефон?

– Нет, я не слышала, сейчас возьму.

– Тема, да не волнуйся, у меня все хорошо, просто здесь такой шум, я не расслышала звонки телефона, у меня рингтон на минимальной громкости. Ты уже едешь за мной на кладбище? Ну, ты даешь! Ты же еще при первом переезде что-то забыл в маминой квартире, хотел заехать, забрать? Отложил на завтра? Понимаю, я тоже соскучилась. Ладно, потом все объясню, буду ждать тебя в придорожном кафе, здесь недалеко от кладбища. Сейчас узнаю, как кафе называется, затем скину тебе в WhatsApp ориентировку.

– Вика, не возражаешь, я побуду с тобой до приезда твоего друга. Я не могу в таком злачном месте оставить тебя одну. Может, заказать тебе горячего кофе или чай?

– Можно, лучше чай в чайнике с чебрецом, кофе здесь отвратительный.

Садовников за компанию заказал и себе чай с мятой. До приезда Артема усердно пили чай, каждый уставившись в свою чашку. Повисло неловкое молчание, после резких слов Вики говорить было не о чем. К счастью, Шатров, видно, был уже на подъезде к кладбищу, поэтому долго ждать не пришлось. Вика не могла сдержать счастливой улыбки, увидев атлетическую фигуру Артема, ввалившегося в забегаловку. Садовников же при виде Шатрова удивленно вскинул брови, но не озвучил причину своего изумления. Зато подошедший Артем сразу огорошил «гражданина», да и Вику фразой:

– Здравствуйте, Юрий Ильич! Вот так неожиданная встреча. Оказывается, вы мою жену похитили. Я волнуюсь, полчаса не мог Вике дозвониться, уж думал она на кладбище заблудилась.

У Садовникова, похоже, случился ступор, когда Артем назвал Вику своей женой. Он несколько секунд молчал, забыв даже поздороваться с Шатровым. Затем переварив неожиданную информацию, с нескрываемым разочарованием произнес:

– Извините, Артем Михайлович. Я задержал Викторию, мне необходимо было поговорить с ней о ее маме. Но сейчас я понимаю, всю бессмысленность своей миссии. Вы не представляете, как я обрадовался, узнав, что Вика стала вашей женой. До свидания, я тогда поехал.

Садовников неловко встал, опрокинув при этом стул, и какой-то неуверенной походкой двинулся к выходу.

– Вик, что с тобой? Ты какая-то странная, чувствую, Юрий Ильич сообщил тебе не очень приятные новости.

– Тем, давай, сейчас не будем обсуждать этот вопрос. Дома я тебе все спокойно расскажу.

– Я знаю, как исправить любимой плохое настроение – ее надо хорошенько накормить. Смотрю, в этой забегаловке вы пили только чай. Приглашаю тебя в приличный ресторан.

– Тема, ты не забыл, у нас сегодня очередной переезд? Мы успеем?

– А куда мы должны успеть? Ты думаешь, Фил нас не пустит на дачу, если мы чуть припозднимся?

– Хорошо, как скажешь. Жалко только, что придется ехать в разных машинах, а мне сейчас так хочется быть рядом с тобой.

– Нет ничего проще, любимая, будешь моим пассажиром, а как доставить твою тачку, я придумаю.

Вечером дома Вика пересказала Артему почти дословно все, что узнала от «гражданина». Когда она закончила, девушку очень удивила реакция Артема:

– Жалко мужика. Никогда, глядя на Юрия Ильича, не мог предположить, что жизнь его так колбасит.

– Нашел, кого жалеть! Мне Садовникова ни капельки не жалко. Я с ужасом думаю о том, что пришлось пережить моей маме. Представляешь, я всегда считала маму счастливой, довольной своей судьбой, а она, оказывается, жила просто в аду.

– Любимая моя девочка, а ты не подумала о том, что твоя мама сама выбрала такой путь? Тебе не кажется, что по-другому она не могла поступить, если, как ты говоришь, мама всегда в первую очередь думала о других людях, а не о себе. Вик, ты думаешь, твоя мама была бы счастлива, зная, что Юрий Ильич оставил маленького ребенка с больной на голову женщиной? Я в этом не уверен. Понимаешь, жизнь – очень сложная штука. Садовников, конечно, по молодости вляпался с договором, но, кто из нас в юности не совершал глупейших поступков. Мы просто не имеем права сейчас со своей колокольни выносить вердикт, осуждать твоих родителей. Это их жизнь, я считаю, что Юрий Ильич натерпелся не меньше твоей мамы. Представляю, каково, не иметь возможности растить свою любимую дочь. А потом еще и выслушать от нее гневную тираду, с которой ты обрушилась на несчастного отца.

Сначала Вике хотелось, кричать спорить с Артемом, считая, что он так рассуждает из чисто мужской солидарности. Однако, к концу его монолога она все больше всматривалась в ситуацию под ракурсом, предложенным мужем.

– Тема, наверно, ты рассуждаешь верно. Мне самой стыдно вспомнить, как я набросилась на Садовникова, зачем-то стала отчитывать. Действительно, я не имею права судить своих родителей. Но, работать я у него не буду, завтра же напишу заявление об уходе – упрямо подытожила девушка.

Немного подумав, Вика продолжила бурчать:

– Теперь я понимаю, почему он мне «за ничего не деланье», такую огромную зарплату назначил. Мне, кстати, звонили с телевидения с отличным предложением, но, боюсь, что и здесь по наводке Садовникова. С чего бы вдруг там всплыла моя персона, я раньше никогда не делала репортажей для телевидения? Там, по-моему, без меня огромная конкуренция из желающих засветиться на экране. А я, говорю абсолютно честно, никогда не стремилась на телевидение.

– Вик, где работать – твой выбор, но я бы не спешил сгоряча принимать решение. Завтра утром отвезу тебя на работу на своей машине, а потом пригоню к твоему офису «Тойоту».

– Тема, постарайся привезти машину в первой половине дня. Я думаю, написание заявления об уходе, не займет много времени.

– Будет исполнено.

– Ладно, Тема, разбирай вещи, а я пойду еще с Филом поболтаю, поведаю умному псу, что у меня отец нарисовался. Кстати, я не знаю, как быть с Фифой, она у меня на улице никогда не гуляла? Потом непонятно, подружатся ли они с Филимоном? Говорят, что кошки с собаками не дружат.

– Не дружат глупые кошки и собаки, а у нас Фифа – умница, да и Фил – не дурак. Думаю, они будут «не разлей-вода», но для начала, пусть Фифа в доме посидит, освоится. Бедная кошка три переезда пережила за короткий промежуток времени.

Утром Виктория решила не тянуть, а, как можно быстрее, разделаться с неприятным разговором. Она сразу же на своем рабочем месте написала заявление об уходе и лишь выжидала, чтобы немножко рассосался утренний наплыв посетителей у шефа. Неожиданно раздался звонок, Вика обрадовалась, решив, что Тема каким-то образом ухитрился очень быстро доставить «Тойоту» (хотя странно, что-то уж слишком быстро, как «по щучьему велению»). И, действительно, глянув на телефон, увидела, что звонит вовсе не Артем, а Алевтина Игоревна – секретарша Садовникова.

– На ловца и зверь бежит», наверно, сам шеф меня требует. Что ж, тем лучше, быстрее отделаюсь – решила Вика.