– Вика знакомься, перед тобой сын нашего соседа по даче – Садовников Олег Юрьевич.

– Ничего себе поворот! Интересно, как Артему удалось так быстро превратить валяющуюся на полу рухлядь в статного красавца?

Олег действительно полностью оправился и совершенно внятно поведал следующую фантастическую историю:

В тот роковой день, когда Вика сбежала на дачу, Олег на самом деле случайно оказался рядом с домом Светланы Михайловны. Он был в курсе многолетних отношений отца и даже знаком со Светланой Михайловной. Как показалось Вике, сын не только не осуждал отца, но и пониманием относился к его связи. Олег рассказал, что мама Вики направлялась в аптеку, которая была расположена через улицу напротив ее дома. Светлана Михайловна разговаривала с молодой женщиной, именно в этот момент их заметил Олег из окна автомобиля. Он остановился и спросил, не надо ли помочь, зная, что отец еще не вернулся из командировки. Светлана Михайловна обрадовалась, увидев, что Олег на машине, и попросила его привезти ей кошку из квартиры дочери, которой вздумалось пожить на даче. Олег, естественно, согласился, для этого они поднялись в квартиру Светланы Михайловны. Там она написала адрес дочери, дала ключи от ее квартиры, а также зачем-то еще уговорила добровольного помощника взять, на всякий случай, ключи и от своей квартиры. Это на случай, если Олег приедет с кошкой, а Светланы Михайловны не будет дома, типа, не бегать же с кошкой туда-сюда. Тогда Олег не мог представить в какой кошмар для него выльется пустяковая на первый взгляд просьба.

На этом месте Вика прервала рассказчика, видя, что он начал нервничать, и настояла на небольшом антракте, предложив перекусить и выпить горячего чая. Когда мужчины расправились с незамысловатым перекусом, Олег продолжил:

Приключения Олега начались, когда он оказался в Викиной квартире. Ему казалось, что он перевернул весь дом, но кошки так и не нашел. Уж как ни звал «кис-кис», кошка ни откликалась. Заглядывал всюду, куда животное могло спрятаться, бесполезно – все усилия были тщетны. Так ни солоно хлебавши, огорченный тем, что не справился с простеньким поручением, покинул Викину квартиру.

Но, поскольку Олег возвращался без кошки, решил заехать по своим делам, которые у него были намечены ранее. К дому Светланы Михайловны подрулил уже вечером с целью вернуть ключи. Позвонил в домофон, Светлана Михайловна не отзывалась. Пользоваться домофонным магнитным ключом, который болтался на связке, было неловко, поскольку ключи ему дали для заселения кошки. Бедолага некоторое время, в нерешительности ломая голову, топтался у подъезда. По-видимому, он выглядел подозрительно, потому что жилец, открывающий парадную дверь, спросил с недоверием:

– А, вы к кому?

Узнав, что нужна Светлана Михайловна из 45 квартиры, жилец огорошил его:

– Светлану Михайловну на «Скорой помощи» совсем недавно увезли в больницу.

– Я не знал, что мне делать с двумя связками чужих ключей, они жгли мне руки. Поскольку Светлана Михайловна подробно объяснила, что ее дочь уехала на дачу, я решил отвезти ключи дочери, невзирая на позднее время. На даче я бывал не так уж часто, но в принципе помнил, как туда ехать. Когда я подъехал к дачному дому, где обычно мы с отцом и Светланой Михайловной встречались на майские праздники, жарили шашлык, там была кромешная тьма. Я зачем-то несколько раз прошелся вдоль ограды отцовской дачи, надеясь, хоть в каких-то окнах увидеть свет. Мимо меня прошел выгуливавший собаку дачник, он в темноте меня принял, по-видимому, за соседа, поздоровался со мной. Я ответил ему на приветствие, от этого занервничал еще больше.

– Решил было уезжать восвояси, но тут заметил, что в маленьком домике рядом светятся буквально все окна. Я вспомнил, как Светлана Михайловна несколько раз рассказывала мне про это несовременное строение. Она говорила, что маленький домик ей так дорог, поскольку дачная жизнь началась именно с него. И, в связи с поездкой дочери на дачу, она почему-то тоже твердила мне именно про свою крошечную дачку. При случайной встрече на улице ностальгические воспоминания про старый дачный домик показались мне не очень уместными, тогда я так и не понял, к чему она клонит. Но, увидев свет в окошках домика догадался, что Светлана Михайловна пыталась мне объяснить странную привязанность своей дочери тоже к этому убогому домику.

Вика с любопытством слушала те места, где Олег рассказывал, что мама делала до того, как попала в больницу. Конечно, девушке резануло слух определение старой дачи, как «убогая», но сейчас спорить о терминологии и вкусах было совсем уж неуместно. Неожиданно рассказчик замолчал. Вика испугалась, как бы Олег опять не выпал в осадок от воспоминаний. Но заминка, видимо, была связана с тем, что теперь речь пойдет именно о ней – девушке, которая сейчас сидит напротив. Бросив смущенный взгляд на Вику, визави продолжил:

– В результате размышлений, я пришел к выводу: возможно, дочь решила пожить именно в маленьком домике. Я с Викторией был незнаком, но все же рискнул поздним вечером заглянуть к ней – по-прежнему, не давали мне покоя чужие ключи. Подошел к воротам, позвонил, никто не ответил, но случайно тронув калитку, дверца неожиданно открылась. Я вошел, та же история повторилась и с дверями дома, они тоже оказались открытыми. Обычно в такой поздний час я не имею привычки ходить в гости, но тут, не знаю, что нашло – рискнул зайти в незнакомый дом.

И в коридоре, и в комнате на первом этаже горел свет, по этому признаку я решил, что дочь Светланы Михайловны еще не спит. В прихожей на вешалке висело то же самое белое пальто, что и сегодня в коридоре. Тогда я сначала обрадовался, подал голос, надеясь на отклик, но в доме стояла мертвая тишина. Я зашел в комнату и увидел, как мне показалось, задремавшего человека, накрывшегося с головой курткой. Мне стало понятно, почему никто не отзывался – просто девушка уснула. Решил разбудить ее, нельзя же держать все двери открытыми в наше время, так любой преступник может воспользоваться ситуацией. Стал окликать ее, тишина в ответ, тогда я откинул с ее лица куртку. Оказалось, что там лежит мужчина весь в крови с разбитой головой.

Олег опять замолчал. Виктория и Артем не торопили его, понимая, что он пережил, потому что сами были свидетелями этой жуткой картины. Передохнув, рассказчик продолжил:

– Дело в том, что у меня плохая наследственность, мне надо стараться избегать сильных потрясений, иначе я, как и мама, могу оказаться в психлечебнице. Но, такое впечатление, что злосчастные ключи уже лишили меня разума. У меня появилась навязчивая идея: вернуть чужие ключи во чтобы то ни стало.

У Вики буквально на кончике языка повис вопрос:

– Олег, почему ты их не передал папе?

Однако, девушка благоразумно сдержала себя, не став озвучивать свой вопрос. Существует теория, гласящая, что телепатией обладают и обычные люди в моменты высокого эмоционального напряжения. Видимо, потому Олег моментально ответил ей:

– К отцу я не стал обращаться за помощью, я видел, как он тяжело переживает смерть Светланы Михайловны. В этот момент теребить его мелочными проблемами, нет, я не мог. О том, что произошло на даче, я трусливо никому ничего не говорил. Меня никто не видел (человек с собакой, как я понял, принял меня за соседа по даче), наверно, поэтому ни полиция, ни отец вопросов мне не задавали. Хотя от отца я слышал, что следователь опрашивал всех жителей поселка. Не помню сколько, наверно, недели две я приходил в себя от истории с трупом.

Олег опять сделал небольшую передышку от нахлынувших воспоминания. Виктория и Артем терпеливо ждали, наконец последовало продолжение:

– Но, удивительное дело, как только успокоился, опять возникла потребность избавиться от чужих ключей. Я был уверен, что Виктория живет в своей квартире, в которой я безуспешно искал кошку. Именно поэтому я сделал вторую попытку вернуть ключи. На этот раз решил сам проникнуть в пустующую (как я считал) после смерти квартиру Светланы Михайловны, оставить обе связки там, в прихожей, захлопнув дверь.

Олег опять замолчал, видимо, вспоминая ужас ситуации, который пережил. Но, понимая, что слушатели ждут развязки, продолжил:

– Вроде простое дело, ключи от дома Светланы Михайловны у меня есть, однако, не мог представить, какие кошмарные испытания ждут меня впереди. Сначала, вроде все шло гладко – я без колебаний открыл парадную дверь магнитным ключом. Правда, уже начал дрожать, пробегая пулей мимо консьержки. Я так и не придумал, что отвечу, если консьержка задаст мне вопрос. На этом этапе, которого я больше всего боялся, к счастью, пронесло – вопросов не было. Но, там, где я не ждал препятствий, они возникли в полный рост.

– Если вашу квартиру, Виктория, я открыл без всяких проблем. То здесь оказалась куча запоров, которые, как оказалось, открываются с ужасным скрежетом. Прошла целая вечность прежде, чем я успешно смог проникнуть в квартиру. Казалось, дело сделано, бросай ключи в прихожей, захлопывай дверь – и ты свободен. Но, не тут-то было, в коридоре на вешалке я опять увидел то же самое роковое белое пальто, что и на даче. Наверно, в моем больном мозгу белое пальто неразрывно ассоциировалось с трупом, потому что ноги у меня подкосились, и я уже не мог двигаться. Сколько я находился в таком невменяемом состоянии, я не знаю. Потом появились вы, Артем Михайлович.

– Просто Артем, никаких отчеств, чай, мы не на светском рауте.

– Артем Михайлович, я вам так благодарен, вы меня вернули к жизни.

Складывалось впечатление, что Олег пропустил мимо ушей фразу про «отчество». На всякий случай, Артем не стал настаивать, боясь сбить парня с основной темы.

– Не придумывайте, Олег. Вы сами прекрасно справились со своим то ли эмоциональным, то ли нервным срывом, я, честно, в этих материях плохо разбираюсь.

– Нет, не спорьте, Артем Михайлович, вам удалось внушить мне каким-то чудесным образом, что у всех людей бывают такие срывы в стрессовых ситуациях. Матушка с детства предостерегала меня, я бы даже сказал, запугала тем, что у меня плохая генетика, и стрессовые ситуации для моего мозга губительны. Я не очень верил ей, пока матушка сама не оказалась в психдиспансере. С тех пор я панически боюсь нервного срыва, и уже, наверно, от этого стал психом. После первого потрясения на даче я смог оправиться, и у меня даже закрались сомнения, в моей плохой генетике. Но, когда, я увидел тоже самое пальто в прихожей, понял, что я действительно свихнулся, и пальто преследует меня.

– Олег, извини, перебью твою пламенную речь про сумасшествие, у меня возник вопрос:

– Почему твоя мама решила заклеймить твою генетику? На основании чего она пришла к такому выводу? У тебя брали анализы, то есть исследовали твою генетику?

– Артем Михайлович, я был еще мелкий, по-моему, школьник начальных классов, когда маму забрали в клинику. Но в моей памяти точно не отложилось, чтобы мы с мамой ходили сдавать какие-то анализы.

– А что тебе говорил отец про твою генетику?

– Он объяснял мне, что мама болеет, поэтому ей в голову приходят разные фантазии, не имеющие под собой основания. Но уже хорошо то, что в таком раннем возрасте мама познакомила меня с вопросами наследственности. Хорошо помню его фразу:

– Наверно, вырастешь, будешь генетиком.

– И как, отец был прав? Ты стал генетиком?

– Нет, я стал художником.

– Олег, я – конечно, не врач – психиатр, но точно могу тебе сказать, как ни примеряйся, на психа ты не тянешь. Первый признак, что ты – совершенно нормальный это – тот факт, что ты сам себя считаешь ненормальным. Ни один больной на голову не признается в том, что он – псих, наоборот, будет всем доказывать, какой он умный, а все вокруг психи. Просто на тебя повлияло стечение двух обстоятельств. Первое, тебя запугала в детстве мама, а добило тебя второе обстоятельство, когда ее поместили в лечебницу. Ты ее навещаешь?

– Да, но она меня не узнает, она живет в своем, неведомом нам мире.

Вика с восхищением слушала, как Артем беседует с Олегом.

– Надо же, как настоящий психолог, смог успокоить, раскрыть испуганного человека. Теперь Олег прямо-таки с обожанием на него смотрит, как на гуру, внимая каждому слову. Мне, кажется, и я начинаю влюбляться в Шатрова. А, может, я в него влюбилась еще тогда, когда он организовал ритуал брудершафта? Наверно, это такой психологический трюк ловеласа, чтобы заманить меня в свои сети. Но, нет, я сама предложила перейти на «ты», а он просто развил мою идею. Если честно, так хочется опять повторить этот дурацкий ритуал! Кстати, он к Олегу теперь тоже обращается на «ты», у него произошло само-собой, очень естественно. Скорей бы наш оживший красавец отправился восвояси, мне так хочется, наконец, остаться наедине с Шатровым. Уже поздно, что, если, предложить Артему остаться у меня на ночь? Стыдно себе признаться (со мной такое впервые) – я мечтаю оказаться с ним в постели. Господи, не знала, что доживу до этого, сама мечтаю о мужике! Интересно, кажется, Олег по кругу пошел третий раз пересказывать свою историю. Мы же уже слышали все.

Артем и здесь просек, что девушка устала от разговорившегося гостя. Он как-то очень вежливо вставил в разговор, что Виктории надо отдыхать, у нее сегодня был трудный вечер. Вике казалось, скажи она это сама Олегу, гость бы просто не понял, а когда услышал намек от Артема, тут же воспринял, как команду, моментально вскочил и начал прощаться.

Когда проводили Олега, в голове девушки отчаянно метались шальные мысли:

– Как бы предложить спасителю остаться на ночь?

Но и здесь Артем проявил себя, как инженер человеческих душ, выручив Вику:

– Виктория, сегодня моя очередь ночевать у тебя в кресле-качалке, понимаешь, я ….

Вика не дала договорить:

– Никакого кресла-качалки, только в моей постели.

Девушка вплотную подошла к Артему, запрокинула голову и приоткрыла горящие губы. Страстный поцелуй окончательно раскалил обоих, был прерван только потому, что тела требовали продолжения.