Неожиданно майор Смехов осекся, видно, вспомнил, что обещал сегодня сообщать только хорошие новости. А, может быть, до сыщика дошло, что негоже терзать девушку, день назад похоронившую маму, своими версиями и пока ничем не подтвержденными подозрениями.

Только за майором захлопнулась дверь, Вика почувствовала, как в ней происходят странные метаморфозы. Неуклюжий вопрос следователя, как ни странно, послужил как бы толчком для высвобождения эмоций и накопившихся переживаний в душе девушки, своего рада катарсисом. Вопрос майора подбросил в еле тлеющую топку мозга Вики полено, оно помогло разгореться огню, мозг начал усиленно работать. Девушка, которая еще пять минут назад, кроме переживаний и сожалений о упущенных возможностях в отношениях с мамой ни о чем другом думать не могла, вдруг очнулась, как будто вышла из забытья, и поняла, что надо не сидеть, умываясь слезами, а действовать. В голове стал складываться следующий план:

– Я завтра собираюсь выходить на работу в фирму так называемого маминого друга, о котором ничего не знаю. Согласна, действительно, как говорит, умный молодой сыщик, ситуация с дарственной выглядит странновато. Потом, непонятно, как мне относиться к Садовникову, владея этой информацией. Еще вырисовывается такой аспект – как-то невольно закрадываются подозрения, ведь, «гражданин» сидел рядом с мамой, когда ей стало плохо. А вдруг он поспособствовал ее неожиданному приступу? Почему он организовывал похороны? Может, это дымовая завеса, хотел скрыть свою причастность? Ну, нет, меня понесло, как майора Смехова. А если это большая любовь? Надо признаться, мне бы самой хотелось верить в такой сюжет. Короче, надо во всем разобраться.

Девушка на некоторое время задумалась, затем взяла ноутбук, который предусмотрительно привезла из своей квартиры. Этот старый ноутбук был не такой навороченный, как тот, что украли, однако, Вика любила его больше. Нашла фирму Садовникова, но никакой информации о личной жизни там не обнаружила, прошлась по соцсетям – в них «гражданин» тоже не засветился. Виктория опять стала рассуждать, как обычно делала в своей профессиональной деятельности:

– На работе про шефа, естественно, никто ничего плохого не скажет, но, по крайней мере, семейное положение я могу узнать. Интересно, где еще можно найти живую информацию о интересующем меня субъекте? Так, поскольку он бывает на даче, которую подарил маме, значит надо попытаться узнать о Юрии Ильиче Садовникове у кого-то из соседей по даче. С кого начать? Конечно, логично бы было поспрашивать у продавщицы «Перекрестка», поскольку дом Садовникова (вернее моей мамы) находится на участке, ранее принадлежавшем ее родителям. Но Наташу, наверняка, уже замучили сыщики. Мои вопросы насчет соседа она может воспринять, будто я считаю Садовникова причастным к убийству Сережи. Не хватало еще дать пищу сплетням в поселке, там слухи распространяются со скоростью света. Нет, как ни крути, надо начинать с Шатрова. А что я скажу Шатрову, как объясню свой интерес? Здесь юлить нельзя, придется, рассказать, как есть на самом деле. Кстати, не исключено, что об этом уже известно в поселке, майор мог просветить тех, кто не в курсе.

Вика решительно взяла телефон:

– Алло, Артем, здравствуйте!

– Нет, спасибо. Все в порядке, ничего не случилось. Я просто хотела узнать, вы сейчас свободны? Артем, я играю в следователя Смехова, и ради смеха хочу задать вам несколько вопросов?

– Я не шучу. Нет, к смерти Сережи мои вопросы не имеют никакого отношения. Самое главное, вас я ни в чем обвинять не собираюсь.

– Нет, в ресторан не хочется. Я бы не отказалась от вашего шашлыка. Ваш шашлык – это единственно приятное воспоминание в первый день нашего знакомства.

– Хорошо, тогда я к вам скоро подъеду. Нет, нет, спасибо, я сама доберусь. Вы же мою машину отремонтировали, вот и проверю, как «Тойота» покажет себя в ходу.

– До, встречи.

Вика уже в дороге поняла, что опять промахнулась с одеждой, опять на ней (возможно, роковое) белое кашемировое пальто.

– Такое впечатление, будто мистическая сила заставляет меня облачиться в это дурацкое пальто, которое я терпеть не могу. Если хорошо подумать, я одевала-то его всего несколько раз с момента покупки. А тут, вроде как меня неведомая сила направляет напялить именно это злосчастное пальто. В нем неудобно за рулем, а уж идти на шашлык – совсем не к месту. Первый раз я хоть не знала, что пойду на шашлык, а сейчас сама напросилась – и опять на те же грабли наступаю! Да, явно нечистая сила постаралась!

Но девушка не стала долго заморачиваться с проделками нечистой силы, ее больше волновала новая миссия, которую она возложила на себя сама. Миссия состояла в том, чтобы узнать правду о жизни мамы и ее близкого друга (как он себя сам окрестил). А что было на самом деле? Может, здесь таится темная история, с непонятным интересом «гражданина». Вике понравилось, как майор окрестил Садовникова «гражданином», поэтому девушка в своем расследовании (мысленно) решила именовать «близкого друга» – «гражданин». Девушка была даже рада, что завтра она выйдет на работу в компанию, принадлежащую «гражданину». Уж лучшего стечения обстоятельств не придумаешь, чтобы раскопать побольше сведений о нем. Но сегодня она попытается подойти к вопросу с другой стороны, чтобы узнать об отношениях мамы и «гражданина» со слов постоянных жителей дачного поселка. Вика была уверена, что Шатров должен быть в курсе. Во-первых, он постоянно, а не наездами проживал в поселке, был близким соседом, а, во-вторых, он сам сообщил в клинике, что знает Садовникова. Вспоминая это, девушка задумалась:

– Почему Артем в разговоре со мной ни разу не упомянул, был ли он знаком с мамой? Может, потому что мама лежала в больнице, а он, как тактичный человек, боялся меня ранить своими разговорами о ней? А что, если он прекрасно был осведомлен об отношениях «гражданина» и мамы? Не исключено, что именно Артем сообщил «гражданину», что мама в больнице, а меня не отпускает к ней следователь Смехов. Боже, что я гадаю на кофейной гуще? Вот приеду и в лоб задам Шатрову все интересующие меня вопросы.

Когда девушка подъехала к дому Шатрова, оказалось, что гостеприимный хозяин уже поджидает ее у калитки, у его ног примостился Филимон. Вика припарковалась рядом с домом, и довольная вылезла из машины.

– Привет, Артем! И тебе, Фил, привет! А, что вы меня встречаете, как правительственную делегацию с официальным визитом? Может у вас в кустах спрятался оркестр и почетный воинский полк?

Фил в ответ нежно лизнул руку Вике, как бы тоже посылая «привет» девушке.

– Привет, Виктория! Дело в том, что вашу «Тойоту» надо загнать к нам на участок, иначе нет гарантии, что шины опять не будут проколоты.

– Как, хулигана до сих пор не нейтрализовали? Мне майор Смехов доложил, что он лично установил личность вандала. Типа, теперь все будет в порядке.

– Вандал действительно установлен, но он оказался психом, а с таким диагнозом ему «море по колено». Виктория, давайте мне ключи от машины, сейчас я сам загоню ее. У меня на участке есть специальное парковочное место аж, на три машины.

Пока Артем ставил машину, Вику опять пронзила мысль, которая грозит стать навязчивой:

– Почему собственно Артем со мной (особой, совершенно случайно попавшейся ему на пути и доставляющей только неприятности) носится, как «с писаной торбой». Казалось бы, он должен меня ненавидеть, нет, слишком сильно сказано, просто презирать за мой журналистский опус про экологию. А что вместо этого? Я же взрослый человек, должна понимать, что просто так ничего в этой жизни не бывает. Так в чем его интерес? Нет, стоп, не буду сосредотачиваться на Артеме, о нем подумаю позже. Сейчас у меня другая цель, я должна идти к ней, не отвлекаясь на сюжеты, не связанные с мамой – сама себя окоротила девушка.

На улице слабый моросящий дождь перешел в ливень.

– Виктория, ваше шикарное пальто насквозь промокнет под дождем, бегите скорее в дом. А я пойду проверю, как там шашлык? Он у меня на самообслуживании, надеюсь, что уже готов.

Вика послушалась и направилась к дому в сопровождении Филимона. Когда она зашла в просторную прихожую, первое, что бросилось ей в глаза – Сережина куртка, одиноко болтающаяся на вешалке.

– Надо же, так и висит бесхозная куртка, хозяина нет, забрать некому. Но, ничего, зато мне она опять пригодится. Как ты думаешь, Фил, ничего, если я без спросу одену Сережину куртку?

Только девушка переоделась, вбежал запыхавшийся Артем:

– Виктория, дождь только испугал, уже прекратился. Но если неохота в такую погоду сидеть на улице, могу перенести шашлык в дом.

– Нет, Артем, в дом не хочу, давайте посидим на улице, пока не замерзнем, подышим свежим весенним воздухом. Прикиньте, я уже несколько дней сижу дома взаперти.

– Как скажите, Виктория, тогда вперед.

– Артем, мне сейчас почему-то пришло на память: перед тем, как я почти врезалась в вашу машину тогда на трассе, знаете, что я подумала?

– Не знаю, но могу попробовать отгадать. Вы подумали, что за идиот передо мной странные выкрутасы выделывает.

– Нет, эта мысль пришла чуть позже. А перед ней я подумала: «Какой удивительно дождливый март в этом году, почти без заморозков, очень быстро весь зимний снег съел».

– Не понял переход, сейчас апрель, а дождь тоже по нескольку раз в день заряжает.

– Просто я поняла, что именно с этого момента я стала смотреть по сторонам, замечать, что творится в природе, а раньше я и природа существовали параллельно, меня совершенно не интересовало, что творится за окном. Я воспринимаю это, как новый этап своей жизни.

– Тогда, Виктория, вы просто обязаны обратить внимание, что сразу в новом жизненном цикле вы натолкнулись на меня?

Вика решила пропустить последнюю реплику Артема мимо ушей, потому что невольно получилось, якобы она сама напросилась на этот двусмысленный вывод.

– Такой обворожительный запах! Что, если сначала я немного перекушу, а потом объясню, зачем приехала?

– Без вопросов. Вино вам налить?

Вика увидела, что опять на столе ее любимое «Кьянти», причем фирменное – бутылка оплетена в соломку.

– Нет, спасибо, я за рулем. Артем, вы делаете опрометчивое предложение: выпью, как в тот раз, и завалюсь у вас спать до утра?

– Я бы очень хотел этого.

– И вас не пугает моя привычка поутру обнаруживать трупы? А потом еще долгие беседы со следователем Смеховым, которому очень трудно доказать, что мы с вами не любовники?

– Я предлагаю исправить ситуацию, чтобы ничего не доказывать следователю.

– А, это как?

– Стать любовниками.

На некоторое время установилась неловкая тишина от смелой шутки Артема, но пауза была недолгой. Сегодня Вика не растерялась и умело парировала:

– Хорошая идея, но для этого надо напиться, а у меня сегодня сухой закон, завтра с утра выхожу на новую работу. И, если честно, зачем устраивать «день сурка», я не люблю повторяться.

Мясо Вике показалось необыкновенно вкусным, но и не мудрено, девушка несколько дней фактически ничего в рот не брала. Правда, вчера с подругами немного перекусила, но там больше пили, закуски было мало. Сегодня же девушка, поскольку была за рулем, с тоской смотрела на приготовленную хозяином бутылку любимого «Кьянти».

– Неужели Артем запомнил, что я люблю это вино? Нет, скорее совпало случайно.

Вика решительно отбросила промелькнувшую мысль.

– Артем, прикиньте, вчера я пила, а сегодня закусываю. Почти сутки разрыв получился. Оказывается, мне очень хочется есть.

Хозяин молча наблюдал за Викторией. Девушка с отменным аппетитом была чудо, как хороша. Немного жалко было, что сегодня волосы у Златовласки были спрятаны в тугой узел на голове.

– Артем, почему вы улыбаетесь? Наверно, вы решили, что я страдаю булимией?

– Нет, мне нравятся девушки с хорошим аппетитом. И вообще, Виктория, вы сегодня совершенно другая, я вас просто не узнаю.

– Прикиньте, в следующую встречу, если такая случится, вы меня опять не узнаете, я меняюсь, как хамелеон. Правда, он меняет окраску, а я – манеру поведения. Вряд ли вам понравится девушка, от которой каждый день не знаешь, чего ждать.

– По-моему, это интересней, чем каждый день одно и то же.

– Вы, Артем, настоящий оппортунист, со всем соглашаетесь. Ладно, я, кажется, объелась. Большое спасибо за вкуснейший шашлык. Давайте перейдем к делу, по которому я приехала.

И Виктория рассказала Артему все, как есть, без утайки. Объяснив, что для нее отношения мамы с Садовниковым полная неожиданность, об их связи она знает только со слов самого «старого друга».

– Может, я заразилась вирусом подозрительности от майора, но я должна понять, почему мама скрывала от меня эти отношения. Мне, кажется, что все не так просто, здесь кроется какая-то тайна. Не очень понимаю поведение «друга» после смерти мамы, он зачем-то начал меня опекать. Представляете, Артем, Садовников организовал похороны и поминки, причем все за свой счет, устроил меня к себе в компанию на работу (кстати, завтра у меня первый рабочий день).

– Виктория, но, что же в этом плохого? Человек проявил душевную чуткость, решил поддержать вас в трудную минуту? Притом вы же сами согласились принять его помощь, он же не силой навязал ее.

– Если честно, когда он мне предложил, я плохо ориентировалась в ситуации. К тому же, он ссылался на просьбу мамы с работой, а про организацию похорон я вообще ничего не понимала.

– Виктория, я уверен, что Садовников действовал из чистых побуждений, в память о вашей маме. Мне кажется, вам нечего опасаться.

– Да, Артем, я вам забыла рассказать про главный финт этого гражданина. Мне сегодня эту новость доложил доблестный майор. Оказывается, дача Садовникова давно принадлежит моей маме, он подарил ей свое монументальное сооружение. Как вам такой поворот? Не кажется странным? И опять же, мама не поставила меня в известность о щедром подарке. Я была в полной уверенности, что она, по-прежнему, живет на даче в своем маленьком уютном домике, как она его характеризовала.