– Садовников Юрий Ильич. Слушай, подруга его зовут Юрий, может, медсестра была права, это – твой отец.

– Нет, когда он приходил за мамиными документами, я спросила его, почему он назвался маминым мужем? Он объяснил очень просто, иначе его бы не пропустили к ней в палату. Кстати, он рассказал, что мама чувствовала себя гораздо лучше, говорила о выписке. Она волновалась, что дочь ушла со своей работы, спросила его, нет ли у него на примете вакансий для журналистов. И потом вдруг неожиданно прямо во время разговора потеряла сознание. Поэтому, когда мамы не стало, он счел своим долгом заняться моим трудоустройством. Предложил для начала, пока он не найдет подходящей вакансии, поработать в его фирме в отделе связей с иностранными компаниями. Я согласилась, чтобы занять голову делами, а иначе я от воспоминаний, от горестных мыслей и жалости к себе просто свихнусь. Правда, меня на поминках Виталий уговаривал вернуться, уж если не к нему, то по крайней мере в редакцию. Но, нет в одну реку дважды не входят, решение принято.

– Вик, может, не надо рубить с плеча, в редакции тебя очень ценят – робко посоветовала Маша, но ее перебила Алина:

– Вика, мне непонятно, как получилось, что у Светланы Михайловны долгие годы был близкий друг, а ты, оказывается, даже не догадывалась?

– Алина, я сама удивляюсь, как так вышло. Наверно, в отношениях с мамой я была слишком эгоистична. Мама буквально дышала моими интересами, выясняла, как у меня дела, требовала, чтобы я делилась с ней всякими подробностями своей жизни. Я же всегда, скорее только ритуально, интересовалось маминым самочувствием. Мне в голову не приходило, что помимо здоровья у мамы может быть личная жизнь, не интересовалась, с кем она дружит, чем занимается, какие у нее проблемы. Представьте себе, как я сейчас об этом жалею. Наверно, поскольку я не проявляла интереса, мама сама и не заводила разговора на эту тему.

– Вик, не раскисай, нечего рвать волосы, вспоминая, что было не так. Светлана Михайловна, возможно, держала в тайне свою связь. Понимаешь, у старшего поколения в голове «тараканы» на этот счет, им представляется страшным позором связь с мужчиной без штампа в паспорте.

– Не скажи, мама очень даже одобряла мою связь с женатым Виталием, а меня всячески пыталась отговорить, когда узнала, что я собралась бросить его. Кстати, когда мамочке стало плохо, и она не смогла меня найти, позвонила именно Виталию, а не своему другу.

– А откуда же друг узнал, что Светлана Михайловна в больнице?

– Маша, спроси, что-нибудь полегче.

– Вика, сейчас твоя задача, собраться с силами и любыми способами переломить депрессивный настрой. Что случилось, то случилось, надо жить дальше, а не мусолить, как бы могло быть, если бы ты поступила иначе. Ты погрузилась в рефлексию, ищешь свою вину, так и свихнуться можно. Мне нравится на этот счет образное выражение: «Фарш, если провернуть обратно, мясом не станет».

– Алина, зря ты так грубо формулируешь. Горе надо пережить, поплакать, переосмыслить свою жизнь, на это требуется время. Вик, поплачь, тебе станет легче, слезы помогают одолеть беду.

– Маша, тебе разве бабушка не говорила, что «слезами горю не поможешь»? И вообще не мешай мне своим сюсюканьем успокаивать подругу. Вик, давай лучше поговорим об Артеме, мне мужик очень понравился. Он женатый?

– Не знаю, не интересовалась.

– Так поинтересуйся?

– Зачем? Мне абсолютно параллельно семейное положение Артема.

– Вик, или тебе реально везет, или ты знаешь секрет, как хороших мужиков притягивать. Не успела бросить одного, как другой, еще лучше первого, нарисовался? Я вот два года назад со вторым мужем развелась, а так и не могу найти замену «бывшему».

Добрая Маша успокоила подругу:

– Не переживай, Алина, обязательно найдешь, «бог троицу любит».

– Ну, если так твоя бабушка считает, то я спокойна за свое будущее.

Подруги засиделись у Вики до позднего вечера. Они стали собираться по домам, лишь когда начал названивать муж Маши с жалобами, что не может уложить детей спать.

– Маш, ты же, как наседка квохчешь над своими малышами. А сегодня провела у меня целый день и даже не интересуешься, как там Петя справляется с детьми?

– Сегодня у меня более важная миссия, я умею расставлять приоритеты.

Алина не смогла не среагировать на пафосное заявление подруги:

– Маш, красиво говоришь. Неужели и этому тебя бабушка научила?

– Девчонки, не препирайтесь. Я правильно поняла, вас привезла Алина на своей машине? Тогда я вызываю такси, машину Алина заберет завтра.

– Я уже протрезвела, Вика, посмотри на меня, трезва, как стеклышко. Мы же пили утром, а сейчас поздний вечер.

– Алина, это не обсуждается, я уже вызвала такси. Девчонки, большое вам спасибо, вы меня просто вернули к жизни.

Вика не любила обязательные поцелуйчики при встрече и расставании с подругами, всегда нехотя следовала этой традицию, считая ее данью моде. Но сегодня она исполняла ритуал, всем сердцем чувствуя, как прекрасны объятия и поцелуи подруг.

Когда девчонки уехали, в доме опять установилась зловещая тишина. Удивительно, но сейчас Вика спокойно погрузилась в тягостное безмолвие, без надрыва и жалости к себе. Неожиданно она почувствовала, что веки стали тяжелыми, глаза начали слипаться. Девушка с трудом добрела до кровати, едва успела раздеться, рухнула в постель и моментально провалилась в крепкий сон.

Вика спала, как убитая. Молодой организм девушки, по-видимому, решил компенсировать предыдущие бессонные ночи. Не занавешенные плотно шторы болтались от дуновения весеннего ветра, проникающего небольшую щель слегка откинутых окон, давая волю игре солнечных зайчиков. Весеннее буйство природы не мешало безмятежно спать красавице, золотистые кудри которой рассыпались по подушке. Единственным диссонансом безмятежной идиллии выглядел мобильник, валяющийся на подушке рядом. Телефон в данной мизансцене был словно ружье на стене, которое должно выстрелить. И точно, рингтон смартфона ворвался в тишину спальни, разрушив картину полного покоя. Продирая глаза, девушка недовольно проворчала:

– Интересно, кто в такую рань людям спать не дает?

Однако, глянув на часы соня поняла, что время уже близится к полдню.

– Алло, слушаю!

– Доброе утро, то есть добрый день, Виктор Алексеевич! Хотя, день будет вряд ли добрым, если он начинается со звонка следователя.

– У вас хорошие новости? Интересно, какие? Неужели еще один труп обнаружили, и на меня хотите убийство по привычке повесить?

– Я вовсе не задираюсь и очень признательна, что вы вошли в мое положение. Значит, сегодня арестовывать не будете, и то, слава богу.

– Понимаю, вы мне должны лично вручить ключи от дачи. Да, Артем починил мою «Тойоту», и она уже стоит у моего дома. Виктор Алексеевич, что у вас с ключами горит? Если так срочно, могу в конце концов подъехать, куда скажете. Нет, почему же, я не возражаю. Заходите, я сегодня весь день дома. Хорошо, согласна, тогда и расскажете, как продвигается расследование. Адрес тот, что я вам оставила, это мамина квартира, я пока здесь собираюсь жить. До, встречи!

После разговора со следователем, Вика бросилась на кухню, смывать следы вчерашних посиделок с подругами. Поскольку у сыщика сложилось стойкое впечатление о ней, как о женщине легкого поведения, то еще только не хватало, прибавить для комплекта репутацию выпивохи.

Когда кухня стала блистать первозданной чистотой (как всегда, было при маме), настала очередь и Вики привести себя в порядок. Девушка расслабилась и отправилась в ванную. Где-то через час, как было договорено с майором, в полной боевой готовности, она стала поджидать гостя. Встреча со следователем, хоть и в домашней обстановке, заставила девушку поломать голову, во что облачиться. Выбор пал на дорогой французский, светло-серый брючный костюм с лавандового цвета офисной блузкой. Золотые волосы были спрятаны в строгий пучок. Внешний вид Вики излучал «скромное обаяние буржуазии». При взгляде на ее новый образ у майора Смехова не сможет повернуться язык, назвать ее девушкой легкого поведения.

Поджидая следователя, Вика размышляла:

– Почему интересно майор Смехов упрямо напрашивался ко мне в гости? Не иначе у него созрела очередная версия, подтверждения которой он будет искать в маминой квартире? Ну, уж нет, не позволю без ордера на обыск рыться в маминых вещах!

Еще, чего только не нагородила девушка в своих мрачных предположениях. Но, открыв дверь, с трудом узнала молодого борца с криминалом – в дверях стоял молодой человек с мягкой, добродушной улыбкой на лице. Майор с порога развеял ее подозрения, сразу сообщив, что сегодня у него только хорошие новости.

– Неужели удалось раскрыть убийство Сережи Соколова?

– Пока нет – немного смущенно ответил сыщик.

– А, что же тогда – хорошие новости?

– Удалось выяснить, что вы, Орлов Виталий Васильевич и Шатров не имеете никакого отношения к убийству.

– Для меня это – вовсе не новость, я вам об этом талдычила с самого начала.

– Но, нам удалось это доказать документально – туповато повторил майор.

– Хорошо, какие еще новости?

– Колеса у ваших машин проколол сосед, живущий неподалеку. Он таким образом борется с парковкой машин на общей территории, считая, что все обязаны ставить машины на своих участках.

– И что же он проколол только наши с Сережей машины?

– Нет, он расправился со всеми авто, паркующимися на вашей улице, а не на своих сотках. Теперь пострадавшие граждане собираются подать на соседа гражданский иск о возмещении нанесенного ущерба, так как нам удалость установить личность вандала.

– Виктор Алексеевич, вы говорите таким тоном, будто рады этому.

– Я рад тому, что удалось доказать – повреждение машин не связано с убийством. И еще тому, что вам теперь выплатят деньги за ремонт вашей «Тойоты».

В этот момент Вика вспомнила, что в автосервисе обнаружили поврежденный тормозной шланг. Но решила пока не сообщать майору о странной находке, а то, не ровен час, новое известие родит очередную идиотскую версию в голове сыщика. Посчитает, что машина с поврежденным шлангом принадлежит ей, а значит надо продолжать рыть в поисках ее связи с убийцей. Девушка притворно изобразила безумную радость от того, что сосед компенсирует ремонт машины, за который, кстати, платила не она, а благодетель Шатров. Но об этом тоже нельзя сообщать майору, а то опять начнет плести о несуществующей связи с Шатровым. Все это пронеслось в голове Вики, пока следователь бравурно рапортовал ей о своих успехах. Она вполуха слушала рассказ майора о его подвигах, пока неожиданно до нее не дошло, что поселковый Шерлок Холмс каким-то образом связал ее теперь не с Шатровым, а с соседом по даче слева, то есть с Садовниковым Юрием Ильичом – маминым другом.

– Виктор Алексеевич, я не ослышалась: с чего вы вдруг взяли, что моя покойная мама (которая уже ничего не сможет оспорить) является собственницей дачи Садовникова? Это просто бред. Каким образом она оказалась владелицей чужой дачи, быть может, она совершила рейдерский захват?

– Не горячитесь, Виктория Юрьевна. Странно, что вы не знаете этого. Наша опергруппа опрашивала всех дачников, проживающих вблизи вашего дома. Ваш сосед по даче слева Садовников Юрий Ильич, когда мы спросили, является ли он собственником этого особняка, сказал, что он подарил его Светлане Михайловне Градовой.

– Ничего не понимаю, впервые слышу, и, честно говоря, не верю.

– Мне тоже кажется странным, что Светлана Михайловна не сообщила вам о таком монументальном подарке. Будьте добры, поройтесь в документах вашей мамы, отыщите эту дарственную.

Вика хотела было ответить, что не имеет привычки рыться в маминых личных вещах, но поняла неуместность такой постановки вопроса. Теперь, когда мамы нет, она обязана сама заниматься всеми мамиными делами.

– Да, мне еще повезло, что похороны организовал мамин друг. В принципе теперь, я должна стать по-настоящему взрослой и взять на себя все функции, от которых раньше меня освобождала мама, потом Виталий.

Эти мысли молнией пронеслись в голове девушки, поэтому она спокойно ответила следователю:

– Да, сейчас попробую найти.

Вика быстро нашла дарственную, но от меткого глаза журналистки не ускользнуло, что перед ней всего лишь копия. Девушка ухватилась, за эту деталь, как за соломинку. Может просто так пошутил «гражданин». Вика с торжествующим видом протянула майору:

– Неужели вам эта бумажка понадобилась? Мне, кажется, что вы гоняетесь за «филькиной грамотой», Виктор Алексеевич. Всего лишь копия, разве она считается документом?

– Виктория Юрьевна, не торопитесь с выводами, поищите выписку из ЕГРН на особняк. По-моему, оригинал сдают, когда переоформляют недвижимость.

Действительно под копией дарственной лежала выписка из ЕГРН, подтверждающая, что Светлана Михайловна Градова является собственницей дворца. Вика отрешенно протянула выписку следователю. В висок девушки дятлом стучала одна мысль:

– Почему я не интересовалась жизнью мамы, жила как бы в параллельном мире, ничего о ней не знала? Сама мама мне ничего не рассказывала, не желая отягощать меня житейскими проблемами, но почему-то не захотела поделиться даже женскими радостями. Всегда говорили только обо мне, о моих делах. Даже умирая, мамочка переживала, что я бросила не только Виталия, но и работу в редакции. В последние минуты жизни она думала не о своем здоровье, а просила близкого друга (о котором мне ни словом ни обмолвилась) пристроить меня. Как это на нее похоже! Вот бы вернуть все назад, я бы….

Горестные мысли девушки прервал следователь:

– Виктория Юрьевна, все верно, можете забирать.

– Неужели так быстро? Я думала, вы с собой заберете документ. А для чего вам была нужна эта бумажка? Вы думали, она поможет раскрыть убийство Сережи? – (все-таки не удержалась, съязвила Вика).

– Нет, я должен был удостовериться, что Садовников мне не солгал. Следствию не очень понятно, почему гражданин живет в даче, которую подарил? Нам он объяснил, что между ним и вашей мамой была такая договоренность. Как теперь проверишь эту договоренность? Странно, но я вам, Виктория Юрьевна, уже говорил, что в этом деле сплошные странности, и эта – одна из них. И в череде странностей также присутствует ваша неосведомленность о дарственной. Вы едете на дачу в маленький старый домишко, хотя вашей маме принадлежит соседский дворец.