Ассортимент “Госаптеки” Димону ещё не раз пригодился в пути. Мой двоюродный брат Максим, как и я, склонен к авантюризму. В первый же день поездки во время технической остановки вдоль трассы его приспичило залезть в крутую придорожную гору. А иначе для чего она тут? Надо посетить. Подъем совершился вполне успешно. Стройный Макс быстро взбежал на вершину. Убедился, что ничего интересного там нет, и начал спускаться.

Вниз он вернулся намного быстрее, чем планировал. Сила притяжения разогнала тело до скорости болида, а ноги, увязшие в горном сыпучем грунте, остались пешеходами.

Как бык на корриде, головой вперед, родственник стремительно скатился с песчаного холма и едва не протаранил головой насквозь дверь своей беспечной “Шкоды”, зазевавшейся на траектории его полёта. А Димон, Светка и я успели броситься врассыпную. К счастью, брат вспомнил, что машина необходима для дальнейшего путешествия в целом виде, и резко затормозил, растянувшись в полный рост в критической близости от автомобиля.

В качестве тормозных колодок Макс использовал правую руку. Раскрыв рот, мы смотрели, как наш основной водитель, соскочив с земли и взахлёб ржа, вытаскивает каменный мусор из разодранной об асфальт главной рабочей конечности. Дальше наш путь проходил под марлевым знаменем бинта за рулём.

Брат высоко махал белым флагом руки и в лечебной жиже вулкана Анапы, и в Азовском море, и в Чёрном. И даже в грязевом лимане Керчи, где он едва не выронил ключи от машины, но вовремя вернулся и оставил их на берегу чёрной лужи, потому что опять, к счастью, вспомнил, что домой пешком из Крыма не дойти за несколько суток. Потребуется неделя или две. Но у него столько свободного времени не осталось, ибо отпуск фельдшера даже до коронавируса не был бесконечен.

Так что аптечка Димона в виде чемодана сыграла в нашем путешествии не последнюю роль. Мое платье в горошек тоже пригодилось. К концу второго дня ближе к ночи мы приехали в Анапу к родственникам, чтоб отдохнуть перед дальнейшим рывком в Крым.

Хозяева анапской квартиры, Егор и Наташка, возраста, как и мы, около сорокета, приняли нас душевней не бывает. Целый холодильник пива и гостеприимный кальян особенно порадовали уставших в дороге путешественников.

– Вам что раскурить? – после позднего сытного ужина спросил Егор.

Вообще-то я не курю. Моя сноха Светка тоже. Тётки внутри нас вяло пытались отказаться от нового опыта, но просторная лоджия с удобными диванчиками после нескольких стаканов свежего пивка настойчиво пригласила любопытных за кальянный столик.

– А что есть? – как специалисты, выпендрились мы.

– Апельсин, дыня, кокос, – предложил щедрый кальянщик.

– Кокос звучит уж чересчур по-наркомански. Цитрусы под новый год дома едим. Попробуем дыню. Мы же в Краснодарском крае, в конце концов, – решили мы со снохой.

Первая проба ароматных бахчевых культур, славящихся на всю Россию, произошла в форме дыма на огромном балконе трехкомнатной квартиры в центре Анапы. Краснодарская дыня зашла нам через кашель и слезящиеся глаза, но мы по очереди жадно сосали мундштук, и через какое-то время Светку потянуло спать, а меня почему-то танцевать. Наверно, полезная привычка двигаться по ночам, выработанная за последние месяцы, дала о себе знать.

Хозяева анапской квартиры Егор с Наташкой мою тягу поддержали. И мы, оставив их детей на спящих с дороги путешественников, поехали на набережную выгуливать моё привезенное из далёкого Ижевска платье с белыми горохами.

Отыскав одно чудом работающее во вторник ночное кафе, мы с Наташкой забурились внутрь и как давай выплясывать прочь из себя скучных тёток!

Егор с салатом из креветок понуро приземлились за столиком в углу, угрюмо наблюдая за нашими экстремальными танцами среди пылких кавказских кавалеров. На улице начало светать, когда мы, наконец, устали и собрались домой. При выходе нас арестовали новые кудрогрудые друзья, целой толпой перегородив дорогу.

– Какой хороший, красивий девюшка! Приезжай в гости! Баран для тебя зарежю, вах! – восторженно окружили нас кавалеры по танцам, восхищенными взглядами сватая в основном Наташку.

Моя тощая на зелени и овощах фигура не привлекла их особого внимания. А сочная красивая подруга оказалась кавказской богиней, что совершенно не понравилось её мужу, топчущемуся рядом.

– Эти девушки со мной! – храбро заступился за нас Егор. Надо отдать ему должное, он азартно играл один против двадцати и победил.

Кавказцы сначала офигели от такой наглости русского проходимца, но после очухались, и решили, что, очевидно, пастух двух телок – крутой чувак, раз смеет открывать рот в толпе волосатых качков.

Наташкины кавалеры тут же перевели внимание на него, тоже приглашая в горы, где парят орлы на расстоянии вытянутой руки, чтоб выпить вина и откушать второго барана, потому что первого они уже пообещали Наташке.

В итоге нас отпустили только после того, как мы пообещали приехать в их высокогорную деревню всей семьёй, с детьми, родителями и прочими родственниками, и съесть табун баранов, а то сами несчастные с поголовьем скота не справляются.

Громко хохоча, мы бежали по пустынной Анапе, как единственные выжившие в дискотечном апокалипсисе раннего утра. Особенно радовался Егор, до сих пор не веря в чудесное избавление. Восход южного солнца нежно озарял горизонт и его довольное целое лицо. Без единого синяка этот герой спас наши с Наташкой задницы от рабства в ауле. Спасибо ему.

****

Вернувшись в квартиру, мои друзья без сил завалились спать, а я попала на следующие разборки.

– Лена, ты обещала, что мы проведем этот отпуск вместе! – возмущенно зашипел Димон, едва я упала на кровать рядом с ним. Хозяева гостеприимно выделили нам отдельную комнату, поэтому можно было спокойно ругаться, никого не беспокоя.

– Котик, мы же вместе. Я всего на четыре часа отлучилась ночную Анапу посмотреть.

– Что там смотреть? Деревня деревней! Это же не Паттайя!

– Да, черноморская набережная совсем не похожа на тайскую, – примирительно согласилась я, вспомнив единственное рабочее до рассвета кафе на анапском побережье. Но это не помогло.

– Всё, Лена, моё терпение лопнуло. С утра я еду в аэропорт и улетаю домой! – гневно прошептал муж и резко отвернулся от меня.

Чужая двуспальная кровать под его весом заскрипела и неожиданно хрустнула. Димон вздрогнул. Я тоже. Мы дружно соскочили и стали поднимать матрас со стороны мужа. Одна из деревянных лаг под ним треснула и болталась надвое.

– Котик, я думаю, это знак, что тебе не надо от меня уезжать, – расшифровала я послание от Вселенной.

– Ну, или надо срочно худеть, – самокритично выдал альтернативу муж, и мы заржали.

Хохоча, мы упали на кровать и пылко помирились. Потом помирились ещё раз. Оказалось, что смех продлевает не только молодость, но и супружескую жизнь.

Позже мы узнали, что лага треснула ещё до нас. Димон просто доломал её своим солидным весом. В дальнейшем Вселенная подарила ему шанс похудеть в течение нашего путешествия, но это случилось уже в Крыму, куда наша дружная компания двинулась через день после страстного примирения.

****

Хвалёный Крымский мост приветливо, без свистка и жезла, пропустил “Шкоду” на полуостров. Уже при въезде Димон почувствовал странное недомогание, последовавшее с ним по всем крымским городам, деревням, горам и степям.

Керчь телепортировала нас в девяностые ларьком с продуктами у разбитой в хлам дороги, отсутствием карточной оплаты и нормального интернета. Мы не огорчились, а за наличку взяли пива, еды и отправились на ближайший пляж побыстрее увидеть местное море.

Первый долгожданный крымский пляж спрятался под множеством разноцветных палаток. Дикари отдыхали семьями, кланами, а кто-то и всем фамильным родом.

Мы отъехали от них подальше. Расстелив на песке покрывало, хозяйственная Света накрыла на стол, точнее на пол, и мы дружно глотнули пивка и откушали сваренной Максом на газовой горелке гречки в первый раз в бывшей чужой, но с марта 2014 года в родной, стране.

Наверно, крымское “Жигулевское” сподвигло Димона на ходу сочинить слова для известной в будущем рекламы.

– Мне надо в туалет! – пропустив слово “мам”, заявил муж посреди ровного, как земля из конспирологических теорий плоскоземельщиков, морского берега.

Предложенные нами редкие кусты его не устроили. Потому что он скромный и привык заседать в четырех стенах, а не на виду у половины России, съехавшейся на один из пляжей Керчи одновременно.

– Котик, потерпи, скоро поедем и найдем тебе туалет, – успокоила я, но муж, угрожающе подпрыгивая, терпеть категорично не пожелал.

Погрузив манатки в багажник, мы прыгнули в машину и помчались вдоль дикого живописного побережья в поисках достойного лотка для моего котика.

Через несколько километров старое заброшенное здание без окон и дверей предоставило приют держащемуся за надутый живот Димону. Он резво припустил в декорации для фильмов о зомби с таким напряженным лицом, словно за ним уже гонятся эти слюнявые криворожие мертвецы.

Второй раз подобный моветон с взбунтовавшимся сорокалетним желудком произошел на оживленной улице Евпатории. Макс спокойно вёз нас по центральной полосе. Димон вдруг побледнел, привычно схватился за живот и продекламировал любимый лозунг про туалет.

– На этот раз мне подойдет даже куст! – запоздало согласился он с предыдущим нашим предложением, но вокруг кипела цивилизованная городская жизнь, многоэтажки, люди, почта, банк. И никаких маломальских зарослей.

– Я вижу туалет! – вдруг завопил муж, как будто узрел в пустыне священный оазис.

– Наверно, это мираж, – не успела разочаровать я его, как Димон выпрыгнул из машины практически на ходу. Максим едва успел припарковать автомобиль в неположенном месте.

Муж бросился через многополосную трассу, бегом нарушив все правила перехода через дорогу. Если бы гаишники вздумали погнаться за нерадивым пешеходом, они точно потерпели бы поражение. Димон заочно победил Усейна Болта, олимпийского чемпиона по бегу на стометровку, и ворвался в платную уборную, посланную ему самим Господом посреди незнакомого города.

Схватив со стола ошалевшей билетёрши рулон бумаги, он без оплаты, зайцем, вбежал в заветную кабинку и наглухо закрылся.

Через пятнадцать минут с довольной мордой азиатской собаки-улыбаки Димон степенно вышел наружу и с плеча шлёпнул на стол продавщицы туалета мятый полтинник.

– Сдачи не надо, – расщедрился он и с таким пылким чувством добавил “Большое, огромное вам спасибо!”, что растроганная кассирша вышла бы за него замуж, но не успела. Эффектный посетитель скрылся прочь, чтоб рассказать друзьям эту мимолетную историю неземной любви и благодарности за оказанные услуги.

Ещё много раз Крым подкалывал моего сорокалетнего мужа расстройством желудка. Я думаю, это из-за его предубежденности против советского сервиса полуострова. В крымском походе Димон, кроме Керчи и Евпатории, взял штурмом туалеты Севастополя, Симферополя, Судака, Орловки, Поповки и даже знаменитого мыса Тарханкут.

Однако, по его словам, больше всего ему понравилось справлять нужду на центральной набережной Ялты, в синей кабинке с видом на причал. Если бы в биотуалете висела книга отзывов и предложений, он оставил бы в ней следующий комментарий:

“Благодарю за чудесную корабельную панораму под окном. Окно, конечно, маленькое, не панорамное, но я всё разглядел за полчаса.

Мне понравилась и шумоизоляция шипящего прибоя, и освежающая вентиляция с запахом моря.

Лишь один минус чуть не испортил моё впечатление и штаны: набережная длинная, а туалеты вдоль неё слишком редкие. Хотелось бы почаще!

Но всё равно пять звёзд. Клиентам рекомендую!”

Благодаря особенности кишечника освобождаться не по дням, а по часам, к моменту нашей экскурсии по самой высокой горе Крыма Ай-Петри, Димон почувствовал в себе небывалую легкость.

Пока мы со Светой и Максом еле тащились на обзорную площадку, с трудом карабкаясь по крутой тропинке среди скал, бывший парашютист, привыкший к разряженному воздуху в небесах, бегом взобрался на самый верх, тряся пустым животом.

Я ошалела от подобной прыти мужа. Однако стремительность Димона победил неизвестный экстремал, летящий над нашими головами на тарзанке отвесно вниз.

– Йо-оптва-аю мать! – со свистом обнаружил храбрец своё присутствие между сосновыми вершинами. И его истеричный вопль заглох вдалеке.

Не знаю, выжил ли громкий любитель экстрима, но мне в условиях кислородного голодания тоже пришлось несладко. Бывший парашютист в виде мужа легко, как бабочка, порхал над бездной со скалы на скалу, любуясь распростёртым морем и реликтовыми соснами внизу, у подножия Ай-Петри.

А меня на вершине победила внутренняя тётка. Я устала и хотела побыстрее спуститься поближе к пиву и лечь на пляж. Однако вариант летучей тарзанки с мгновенной доставкой путников вниз я не рассматривала, потому что не люблю материться, тем более на весь густонаселённый туристами лес. Поэтому пришлось и обратно ползти пешком, поминутно спотыкаясь о корни гигантских деревьев и острые камни.

****

Без сил упав в комфортной студии, которую мы сняли в Орловке на десятом этаже многоквартирки, в конце длинного туристического дня я помирилась с внутренней Фрекен Бок. Лежать на нижнем этаже узкой двухъярусной кровати в прохладной лоджии с видом на море, куда меня по обоюдному согласию выселили родственники во главе с Димоном, отжав лучшие места внутри маленькой уютной квартиры, было изумительно!

На следующий день мы дружно решили отдохнуть от походов по достопримечательностям.

– Давайте сегодня просто поваляемся на пляже с пивом и хачапурями, – приказал Димон. В обычном земном не разреженном воздухе он снова стал ленив. Да ещё и я не дала ему выспаться, разбудив криками:

– Самолеты! Котик, смотри, самолеты!

– Это истребители, – вышел ко мне на лоджию недовольный, не выспавшийся Димон.

Прямо перед нашим носом над акваторией ослепительно синего моря отрабатывали показательное выступление несколько, по-моему, самолетов, а по мужу, лучше разбирающемуся в авиации, истребителей.