– Может, мне с них деньги уже начать брать? – вернув местным жителям телефон, посетовал Димон, оторванный вторжением тайцев от бесцельно приятного лежания в прохладной воде. – Приедем домой богаче, чем уехали.

– Красота должна быть общедоступной, – великодушно не согласилась я с ним, улыбаясь вслед женатому тайцу, поминутно оглядывающемуся в сторону меня.

– Я тебе дам, доступной! – Димон ревниво схватил мою стройную талию и авторитарно потащил в прозрачную мелкую воду подальше от назойливых людишек.

Вскоре мы поплыли в морской круиз по Сиамскому заливу на корабле, где гостей целый день развлекали весёлой программой и без ограничений наливали ром с колой. Там наши мнения по поводу доступности красоты для народа кардинально поменялись при встрече с пьяным мужиком из Нижнего Новгорода.

– У вас такая красивая жена! – восхищенно прицокнул новгородец. – Можно, я с ней сфотографируюсь? – заискивающе спросил он у Димона, словно я бессловесная наложница своего белого господина, и похотливо дыхнул в меня перегаром.

– Это, пожалуй, ни к чему, – торопливо отказала я, с опаской наблюдая за женой мужика. Она приветственно махала ему большим кулаком с другого конца столика, где мы случайной компанией потягивали коктейли, любуясь плещущимися за бортом бирюзовыми волнами.

– Конечно, можно! – щедро разрешил подвыпивший Димон. – Красота же должна быть общедоступной! – подмигнул он мне, взяв телефон нового ромового товарища под суровым взглядом его жены.

– Ну, паразит, ты дома у меня получишь по бубеням! – пообещала обиженная объемная супруга худому новгородцу. Её угроза меня утешила, и я терпеливо спозировала перед фотоаппаратом в пьяных объятиях истинного ценителя чужих жён.

То, чего так боялась я, и что должно было наступить со мной через несколько месяцев, случилось с моим мужем на следующий день. 23 февраля 2019 года Димону стукнуло сорок лет.

– Котик, как ты себя чувствуешь в свой сорокет? – заботливо спросила я, валяясь с ним на пару в лазурном бассейне на крыше десятиэтажного тайского отеля.

– Ой, плохо, – пожаловался он, устало навалившись на бортик и болтая в воде ногами.

– Да? По тебе не очень заметно, – удивилась я.

Хитрый отельный бармен вторгся в беседу, втридорога помахав баночкой ледяного пива перед обгорелым на солнце носом Димона.

– А вот теперь, хорошо! – чпокнув крышечкой, присосался к холодной банке муж.

– С юбилеем, любимый! – звонко чокнулось наше пиво, и я вздохнула, всё еще до конца не веря, что в мой сорокет в сентябре я буду чувствовать себя так же беззаботно, как улыбающийся во все щёки Димон.

Танцы, танцы, танцуют девчонки

Вернувшись из Тайланда обратно в метельный мартовский Ижевск, я загрустила. Любимый купальник спрятался в недра шкафа. А моей легкой фигуре, поверившей в себя на тайском побережье с помощью бесконечных фотосессий, потребовались другие развлечения.

Привычно лежать перед телевизором или с книжкой на диване длинными, скучными вечерами тонкая талия категорически не желала, ибо тут же меня одолевали мысли о жрачке и подступающей старости.

На периодических голоданиях, сырых овощах, свежей зелени и фруктах энергия просто пёрла, как лава из вулканического жерла. Днём я тратила её в любимую работу, но по ночам делать было совершенно нечего. Пока однажды в выходной мы с сестрой и подругами не собрались на дискотеку.

Прелестный букет частично замужних, но в душе свободных девчонок тридцать плюс, вырос в квадратном поле моей кухни. Выпив для храбрости, мы двинулись в ночной клуб. В подобных развлечениях я не участвовала очень давно и страшно волновалась. Вдруг там будут одни малолетки? И куда я со своим сорокалетним рылом в их двадцатилетний ряд?

Но полторашка пива, предусмотрительно прихваченная из дома и врученная сестрой Сашкой в такси, успокоила мои нервы. Мы помчались навстречу оргиям и разврату, как охарактеризовал наше путешествие оставшийся дома ленивый Димон.

Охранники на входе в клуб совершенно не обратили внимания на мой возраст, а только проводили глазами стройную задницу, обтянутую джинсами, наверно, проверяя, не проношу ли я с собой нелегальное бухло. Но пиво было уже внутри меня, поэтому они ничего не заметили.

Грохочущая музыка выбила остатки комплексов из головы, и я закружилась по танцполу, плюнув на мнение окружающих. Тем более народ в зале тусил самый разнообразный.

Моё похудевшее тело танцевало как в первый и в последний раз! Движение – это то, чего не хватало ему много лет. Лежаче-сидячий образ жизни едва не превратил его в тётку. Но сейчас я точно чувствовала себя девчонкой, вспомнив девяностые. Благо, и музыка располагала.

– Девушка, можно с вами познакомиться? – раздался в моё ухо эротичный крик.

Я обернулась и увидела ребёнка возраста моей старшей дочери, лет двадцати – двадцати трёх, мужского пола.

– Что ты делаешь ночью в алкопритоне? Тебя мама, наверно, уже потеряла! – едва не высказалась я, но вовремя вспомнила, что я тоже молодежь, и ворчать не умею.

– Алёна, – томно закатив глаза, представилась я.

– Павел, – лапнул он меня за талию и пригласил на медляк.

Я сразу вспомнила одного Пашку из детства, который в пять лет впервые продемонстрировал мне хоть и детскую, но вполне мужскую письку. У нас была обоюдная договорённость показа, однако свою часть обязательств я тогда выполнить не успела, потому что нас спалила соседка и разогнала из кустов.

Топчась с юношей под мигающими огнями дискотеки, я ожидала, что он тоже предложит нечто подобное, и практически угадала.

– Поехали ко мне, – прокричал он, прижимая мои бёдра всё крепче к тому месту, которое показал мне тридцать пятью годами ранее соседский Пашка.

– Я замужем! – хотела ответить я, но заткнулась, поняв, что это ответ скучной тётки.

Как по-молодежному отшить кавалера я не придумала, и просто слиняла он него подальше, отыскав своих колбасящихся под “Седую ночь” подруг. Решив, что эта песня чересчур отдает стариной, я скромно присела у барной стойки, чтоб отдышаться и промочить пересохшее горло.

– Это вам! – вдруг появился передо мной большой стеклянный стакан с витой трубочкой, вставленной во что-то красивое, белое с кусочками фруктов и льда.

– Что это? – спросила я у хозяина волосатой руки, движущей ко мне по каменной столешнице неизвестное пойло.

– Молочный коктейль в подарок вашей красоте, – озвучил содержимое бокала солидный мужичок с барсеткой из девяностых.

– Я не пью молочное, – расстроила я его.

– Зато я пью! – подкатила к нашей беседе моя танцующая сестра.

– Угощайтесь, – с удовольствием оценив пятого размера грудь, вручил ей стакан мужик, – я думал, что молодые девушки любят сладкие безалкогольные коктейли. А вы что в основном пьёте? Шампанское, наверно? – вернул он своё внимание на меня, пока Сашка рядом причмокивала взбитым жирным молоком.

– Я пиво люблю, – честно призналась я.

– Странно, мне тридцать пять лет, а я не встречал ещё двадцатилетних девушек, которые любят пиво. Обычно это мужской напиток, – почесал в лысине мужик и заказал два “Миллера”.

Темнота и мигающие фонарики замылили ему взгляд, это очевидно. Но теплота от комплимента подогрела моё настроение наряду с пивом, преподнесённым дяденькой, по факту оказавшимся моложе меня на четыре года.

Сестра, высосав коктейль, бодро закружилась в вальсе с новым кавалером, однако неожиданно на середине песни бросила напарника по танцу и встряла в наш с “Миллером” и мужиком диалог.

– Ленка, мне срочно надо домой! – страстно зашептала она мне в ухо.

– Что случилось? – не поняла я, но вдруг даже сквозь громкую музыку расслышала урчание её живота и вызвала такси.

Примчавшись домой вместе со мной в пять утра, следующие несколько часов сестра провела в туалете. Оказалось, что ледяные молочные коктейли не уживаются в одном желудке с пивом, что и доказала моя дрищущая родственница.

– Есть Бог на свете, – мстительно проворчал Димон, слушая Сашкины вздохи за дверью уборной, а мои с похмелья, – я всю ночь за вас волновался, так вам и надо!

К обеду весы показали бледной сестре минус полтора кило, и я осознала, что комплименты и внимание мужчин возрождают в нас юных девочек, а движение, пиво и лактозные подарки от поклонников приводят тело к стройности и очищению.

Всё лето я прыгала по ночным дискотекам, испытывая фигуру, молодежный дух и терпение мужа. Пялясь в компьютер, Димон стоически ждал, когда, наконец, его жена перебесится, лишь изредка закатывая небольшой скандал.

– Лена, скажи, чего ты добиваешься? Опять приволоклась домой под утро! Где тебя носило? – периодически гневно вопрошал он.

– Котик, ты же знаешь, мы с девчонками танцевать любим. В клубе окон нет, вот и не заметили, что рассвело.

– Опять с какими-то малолетками тусила? Медляки обнималась? – с матюками ревновал он, будучи в курсе, что мы вытворяем. Я сама ему рассказывала наши похождения, так как скрывать мне особо было нечего.

– Ходи тогда со мной! Буду с мужем танцевать! – делала я шах на его мат, чем на время остужала пылкое недовольство супруга.

– Лена, ты знаешь, что для меня людное громыхание дискотеки, как адский котёл для священника. Вроде знаешь, что он есть, но вариться в нём совсем не хочется, – сдавался в Димоне интроверт, и буря временно утихала.

В конце концов, мне наскучили однообразные клубные лица вокруг. Я захотела расширить танцевальный ареал, и мечта мужа видеть меня ночами чаще сбылась.

Крымский поход

– Максим со Светой в Крым ехать собираются на машине. Давай тоже поедем? Отлично время проведем с моим братом и его женой, – однажды в конце июля предложила я мужу.

– Ну, нет! В этот совок я не поеду! Даже не уговаривай!

– Они весёлые ребята! Будет классно! И, наконец-то, никаких дискотек, – как бы между прочим намекнула я ему, скрестив пальцы за спиной.

– С козырей пошла, козень, – проворчал муж, и опять уткнулся в компьютер.

Через неделю мы вчетвером на “Шкоде Октавии” моего двоюродного брата Макса понеслись навстречу новым приключениям разгонять тоску моего близкого сорокета.

Первые сутки всё шло хорошо. Ночных клубов вокруг нас не попадалось. Лишь стройные ряды подсолнухов по обе стороны асфальта радовали взоры, позднее сменившись на бесконечный и серый, словно изнанка реальности, дождь.

Мы переночевали в придорожном мотеле где-то под Волгоградом. Номерок на четверых с солдатскими кроватями размером с нашу кухню ввел Димона в некоторое разногласие с прошлым самим собой, какого-то лешего добровольно согласившимся ехать, с его слов, “псу под сраку”.

Бутылочка коньяка для мальчиков, пиво для девочек и оптимистичный общий ржач скрасили тесную ночь, и на утренней ясной заре мы выдвинулись дальше.

Обычно в заграничных отелях, где мы с мужем отдыхали ранее, полагался завтрак. Но в той захудалой конуре, что по воле случая приютила нас на ночь, горячей еды с восходом солнца не предлагалось. Привычка Димона кушать сразу, как встал с кровати, жестко разбилась о далеко не заграничный сервис.

Поэтому спустя часа полтора, въехав в Волгоград, наша компания срочно тормознула у знакомого и родного по виду супермаркета “Лента”. Планировка и расположение продуктовых рядов один в один напомнило нам магазин в Ижевске. Мы быстро сориентировались и купили готовой еды.

В алкогольную аллею нас не пустили, так как стрелки синих курантов ещё не пробили заветные десять. Мальчики отстали в туалет, а девочки отправились завтракать в машину.

Усевшись на сиденья и захлопнув двери, мы со Светкой реально испугались! Автомобиль с нами внутри качался, как бык на аттракционе. Его потряхивал страшный ветер. Я сразу представила, что чувствовала Элли, когда её домик понесло ураганом.

– Надо больше жрать! Зачем сбрасывала десять килограмм веса? Сейчас они пригодились бы,– мстительно проскрипела тётка внутри меня.

Штормовую ситуацию спас Димон. Даже опустошенный в туалете, он надежно зафиксировал “Шкоду” на парковке, шлепнувшись задницей на своё место и тут же пополнив сброшенный балласт обратно майонезной “Сельдью под шубой".

“Родина-мать”, величественно возвышающаяся над ветреным Волгоградом, реставрируемым мечом пригласила нас к себе, приветственно маня масштабными строительными лесами. На моих глазах выступили искренние слёзы, когда я узрела знаменитый памятник воочию.

– Лена, почему ты допускаешь на земле ужасный беспредел войны? – призвала меня к ответу зловещая музыка, рвущая души туристов, гуляющих среди искусственных руин с видом на Волгу.

– Что же я могу сделать? – воскликнули во мне девочка и тётка одновременно. – Война – это жестокая игра мужчин.

– А мужчины – это игрушки женщин. Жёны обязаны укротить кровавый пыл, чтобы мужикам некогда было думать об оружии и убийствах.

– Принято, – мысленно ответила я “Родине–матери” и пообещала, что о своём муже обязательно позабочусь.

Клятву я сдержала. В последующие пару недель нашего путешествия Димон позабыл свои компьютерные войнушки и думал только обо мне.

*****

Мой муж – отличный ответственный парень. Мне повезло, наверно, потому что я молилась. А он не молился, и ему досталась я, тоже хорошая, но для него чересчур не серьезная.

Я взяла в поездку пару купальников, несколько футболок, шорты, приключенческое настроение и голубое платье в белый горошек, на всякий весёлый случай.

Сорокалетний муж с тяжёлым сердцем собирался чуть дольше, его багаж весил значительнее. Одежды там, конечно, оказалось немного, зато половину чемодана занимала объемная аптечка.

Когда моя сноха Светка в Крыму от чистого синего моря покрылась неизвестными пятнами, Макс как фельдшер на ходу прописал жене сложносочиненное лекарство, и мы все охали, где его добыть посреди прибрежной деревни, Димон важно распечатал свой баул. Как иллюзионист, он извлёк оттуда редкую нужную мазь и вылечил потерпевшую.