Глава 25

За тридцать семь минут до выстрела Орловой.

— Учитель!

Послушник ворвался в келью подобно урагану.

Хотя назвать кельей огромный зал язык поворачивался с трудом. Магистр Пито умел создавать удобства для себя любимого в любых условиях. Даже во время служения младшим братом Учитель умудрялся организовать в аскетической келье-камере место для отдыха и неги. Этой привычке он не изменил и когда получил пост первого магистра. Вот только возможностей у него теперь было куда больше. Так что его обитель можно было считать сосредоточием роскоши посреди пустыни послушания и повиновения. Дорогая мягкая мебель, какая найдется во дворце не каждого шейха, плазма во всю стену и «изюминка» кельи — огромная кровать, где можно было наставить на путь истинный целый монастырь послушниц идей «Свободы воли».

И вот теперь в этот уголок спокойствия и удовольствий ворвался беспорядок и хаос. Магистр недовольно поморщился и поплотнее запахнул полы домашнего халата из шерсти викуньи.

— Учитель! — попробовал вновь начать послушник, явно бежавший на пределе своих сил. Он с трудом проталкивал слова сквозь заполошное дыхание.

Гонец поперхнулся и надсадно закашлял.

Магистр Пито величественно повернулся к послушнику. Что бы там ни случилось, Учитель должен являть собой вид гордый и непреклонный. Иначе кто последует за ним, когда он позовёт на последнюю битву? Авторитет старшего — вот на чём держалась иерархия «Свободы воли». И порядок не должен пострадать ни при каких ситуациях.

Впрочем, если кто-то оказывался недостаточно крепок в вере своей в правом деле, всегда оставался страх неизбежного за малейшую ошибку наказания.

И магистр уже решил, что этому олуху придется познать его гнев в полной мере, если он явился с какой-нибудь ерундой.

— Отдышись, — величественно бросил Пито своим глубоким, сильным голосом, контрастирующим с довольно хилым телосложением и заметно выпирающим даже под полами плотного халата животиком.

Послушник сделал несколько быстрых вздохов, выравнивая пульс. Всё это время хозяин обители с отеческой заботой наблюдал за молодым человеком, отрекшимся от семьи, имени и рода во благо его…

И да, с таким же взглядом он совсем скоро собирался наблюдать, как нерадивого брата будут колотить палками по стопам.

— Там… — наконец начал выговаривать молодой ещё парнишка. — Ваши химеры…

Взгляд Пито заострился мгновенно. Дыхание сбилось, сердце пропустило удар. Невольно он с силой сжал кулаки, однако даже это не помогло взять себя в руки.

— Что?.. — чуть тише, чем надо, выдохнул он.

— Они… мы не понимаем…

Магистр не выдержал.

— Прочь! — взревел Пито, отталкивая в сторону едва успевшего подняться на ноги гонца.

Тот потерял равновесие и рухнул на журнальный столик, уставленный вазочками с различными сладостями. Баловать себя магистр любил, чего нельзя сказать о его пастве.

«Как же так?..» — взвыл мысленно Пито, выбегая на улицу. Он не раздумывал и секунды, рванув к вольерам своих любимых химер, поддерживая обеими руками полы длинного домашнего халата, ценой сравнимого с хорошей спортивной машиной. Из кельи он выскочил во двор обители, не обращая внимания на грязь после прошедшего недавно дождя и не жалея мягких тапочек, тут же пропитавшихся ледяной водой.

По ночам в этих местах было еще холодно.

Однако разум на время отстранился от управления телом. Страх не успеть включил самые примитивные инстинкты. Сколько всего случилось за последние месяцы!..

Совсем недавно ему лично пришлось уничтожить целый выводок из-за пошедших вразнос ядер. Однако не зря его почитали в Ордене одним из искуснейших кровавых ритуалистов. Магистр просто не мог позволить, чтобы все его труды пали даром. Поэтому он постарался спасти хотя бы часть.

— Да что же!.. — взвизгнул Пито поскользнувшись.

Взмахнув некогда белоснежными полами, магистр рухнул носом в грязь, проскользив несколько метров. Но он не потерял и мгновения, вновь вскочив на ноги, и припустил пуще прежнего.

Сколько же всего случилось за последние месяцы…

Недавняя операция — отбить груз управляющих ядер у законников — закончилась провалом. Впервые за долгие годы по щеке магистра протекла слеза, когда он лично добивал каждую созданную собственными руками химеру. В тот момент Пито поклялся страшно отомстить тому, кто заставил его пройти через это.

«Воевода…» — возникла в голове полная ненависти мысль. От одного этого слова упитанного магистра буквально воротило. Молодой Волконский… Он хотел лично возложить свои руки на его шее… И сжимать-сжимать-сжимать…

В той операции они потеряли большую часть братьев, проживавших на территории Оплота. Даже Таха не смог избежать страшной участи, едва не попав в руки имперцев. Однако ему повезло. В последнее мгновение верный приспешник сумел оборвать собственную жизнь — магистр остро почувствовал тот миг благодаря кровавой привязке. Затем вздумал сдохнуть подонок Лю Фэн, обещавший ему ядра. Среди контрабандистов тут же вспыхнул передел власти. Так что новому капитану было не до заказов Пито.

Лестью и деньгами Учитель сумел урвать ряд компонентов, что позволили сохранить хотя бы некоторых химер, но это был последний успех

— Что такое? — взревел магистр, врываясь в загоны.

Их было девять. Из множества ядер и тел убитых собственноручно «деточек» он создал три тройки прекраснейших хищников. И даже смог стабилизировать их внутренние структуры. Это был венец его работы. Хищны, прекрасны, смертоносны. Магистр Пито даже решил, что стоило потерять несколько выводков ради выведения новой формации, если удастся закончить работу до конца.

— Господин! — тут же рухнул к нему в ноги один из младших братьев. — Там…

— Докладывай! — взревел магистр.

Вместо ответа послушник вскочил и первым посеменил в сторону вольеров.

В небольшом ангаре скрывались три загона. Отчего-то тройки отказывались уживаться друг с другом. Первая же попытка совместного выпаса едва не закончилась боем насмерть. После этого помещение разделили на три части, и химер разных «систем управления» заперли отдельно, отпуская «на выпас» группами.

Держать их взаперти было невозможно. Новые «девочки» нуждались в крови. Человеческой. Ни один зверь не способен «насытить» рукотворного хищника. Просто не хватит «энергетического заряда». Той самой неуловимой субстанции, что составляет суть всех ритуалов Крови.

— Что тут у вас?.. — рявкнул было магистр.

Но он уже прекрасно все видел и сам.

В двух вольерах всё было спокойно. Химеры, свернувшись в уютные клубки, мирно спали, не обращая внимания на грохот и треск вокруг. В последнем же «отсеке» творилось странное. Все три химеры метались словно обезумевшие.

— Что с вами, детки? — чуть растерянно спросил Пито, шагнув вперед.

Почти со священным ужасом он рассматривал царапины и порезы на идеально чёрных шкурах мечущихся созданий.

Ответ пришёл через секунду. Одна из «деток» с силой бросилась на решётку, стараясь пастью проломить стальные крепкие прутья. На самой прекрасной, с точки зрения магистра, в мире морде отпечатались новые кровавые полосы.

«Но как же…» — растерялся Учитель.

Мозг был объят страхом за «деток».

— Господин, что нам делать? — пролепетал один из младших братьев за спиной.

Но магистр и сам не понимал, что происходит. Лишь чувствовал, как какая-то неведомая сила буквально рвет на части «сердца» его любимиц. И всё, что ему оставалось, это молча смотреть на то, как его ненаглядные создания калечатся о прутья, не обращая внимания на боль и капающую с их морд кровь.

Решение пришло мгновенно.

— Открыть вольер! — скомандовал магистр.

Послушник помедлил мгновение, с ужасом покосившись на обезумивших химер.

— Бегом! — рявкнул Пито.

Учителя служка боялся куда больше.

— Слушаю, — выдохнул брат и рванулся к замку.

Трясущимися пальцами он непозволительно долго — целых три секунды — вводил код открытия дверей.

«Умнички мои», — мысленно оценил реакцию «любимиц» магистр.

Химеры мгновенно заметили выход и слаженной тройкой метнулись к выходу. Попавшемуся им на пути человеку первая хищница молниеносным ударом лапы вспорола живот.

— А-а-а! — заорал от неожиданности и боли послушник, рассматривая свои внутренности, медленно вываливающиеся на грязный пол перед вольером.

Мозг не успел осознать, что тело уже мертво.

Замыкающая любимица буквально снесла голову второму послушнику.

«Стойте!» — мысленно отдал приказ Пито.

Магистр чувствовал, что его создания вот-вот бросятся на него самого. Виски заломило от боли. Даже он — великий ритуалист крови — с большим трудом достучался до ядра Альфы. Хищники недовольно фыркнули и тёмными стрелами рванули наружу. Откуда-то из коридора вновь раздался крик, столь же мгновенно оборвавшийся.

«Что же это?..» — выдохнул магистр, почти восторженно. Он и не подозревал такой мощи в своих созданиях.

На негнущихся ногах Учитель вышел в коридор. Буквально разорванное пополам тело недавнего гонца он обнаружил у входа в вольеры. Едва взглянув на него, магистр вышел на улицу и поднял лицо к тёмному небу, моля всех богов (в действительности он не верил ни в одного из них) лишь о том, чтобы его «девочки» не пострадали.

Два ледяных укола в сердце, с каждым из которых он едва не попрощался с жизнью, возвестили о гибели «любимиц». Но одна была жива. Альфа. Самая хитрая, умная и сильная химера. Фактически венец многолетней работы Пито, все еще была жива…

Несколько секунд магистр с ненавистью смотрел в черное небо, после чего заорал.

Этот крик был страшен. Будто это не колебания воздуха, а почти нечеловеческая ненависть, вырывалась изо рта магистра.

* * *

— Господин!

Голос Горевого в динамике звучал хреново для трех часов утра: был собран и деловит. А это значит с вероятностью в единицу только одно. Неприятности. Крупные. И прямо сейчас.

— Слушаю тебя, Николай Андреевич.

Сирена тревоги смолкла. Весь личный состав уже был поднят и «взнуздан» командирами. Треть бойцов усилили боевые посты. Еще треть в полной боевой дожидалась приказа в палатках. Остальным разрешили «отбиться» на четыре часа. Но оружие даже у отдыхающих уже было под рукой.

На лагерь навалилось то самое «затишье перед боем».

— Они вскрывают «лежки», — уже куда ровнее доложил бывший имперский представитель. — Пито обезумел. Он поднял всех. Сейчас до трех десятков одаренных сосредотачиваются на северной окраине в районе угольного цеха. Их прикрывают бойцы из организаций, ранее замеченных или заподозренных в сотрудничестве со «Свободой воли».

— Принял, — коротко ответил Волконский. — Отводи людей. У тебя же там наверняка кто-то рядом крутится?.. В общем, не рискуй.

— Сделаю, — донесся голос Горевого, старательно избегавшего уставных ответов, и тут же сменил тему. — У них одаренный все — молодняк… Их еще и накачивают чем-то. Они уже полицейский экипаж размазали «Водой». «Серые» вроде живы, но тачка в труху.

— Да, я в курсе, — покосился на тактический экран Павел. — Отбой.

Постояв секунду, Волконский второй раз за сутки набрал цесаревича. Тот, скорее всего, уже спал. Но ответил тут же. И довольно бодро.

— Прошу разрешение на применение боевой авиации.

В прошлый раз во время работы по Салтыковым, Князевым и Головкиным, будущий император очень убедительно попросил ставить его в известность о подобных шагах заранее… Хоть и признал правомочность удара.

— Цель?

— Выясняем, — лаконично ответил Павел. — Но у нас «три-пятнадцать».

Цесаревич замолчал секунд на двадцать. Этого времени ему вполне хватило, чтобы запросить сводку и пробежать ее глазами.

— Работай.

— Задачу принял, — отчитался молодой человек.

— И да, Павел Анатольевич, — вздохнул негромко цесаревич. — Убедительно прошу, постарайся сделать так, чтобы мне завтра не пришлось перевешивать карту империи в связи с изменившимся составом городов.

Дожидаться ответа Константин Дмитриевич не стал. А Павел отправился работать. Как ему и велели.