Его спокойный, даже удовлетворенный тон резко контрастирует с той паникой, которая бьет девушку. Ясмин, тяжело и прерывисто дыша, уставилась на свои ладони.

Она медленно поднимается. Её лицо бледное как полотно, глаза дикие. Судорожно кутаясь в пальто с разорванными краями, она, пошатываясь, бредет к выходу.

— Я… не… я не хотела, — шепчет она, тяжело опираясь рукой о стену. — Я не хотела, клянусь.

Я поворачиваюсь к Артуру:

— Они успели ей что-то сказать?

Он вздыхает, не сводя с нее пристального взгляда, и лениво прячет руки в карманы джинсов:

— Почти ничего, как мне кажется. Нам нужно как можно скорее найти третьего и прикончить его до того, как он покинет эти земли. И скажи своему параноидальному мозгу, что опасности нет.

Третий мужчина?

Я прижимаю ладонь к лобному узлу.

— Если она проболтается… — я осекаюсь и резко понижаю голос: — Если она расскажет об этом кому-то не тому, или, что еще хуже, если этот третий ублюдок уйдет живым и невредимым, мы можем помахать ручкой всему нашему плану.

Мне даже страшно представить, какой хаос тогда начнется. Сюда слетятся карательные отряды из каждого королевства, чтобы выкурить нас. Эта земля в мгновение ока превратится в поле тотальной кровавой бойни.

— Ты думаешь, я ожидал, что она способна на такое? — раздраженно огрызается Артур. — Я удивлен не меньше твоего. Она снова вцепилась в меня, и начался сущий ад.

Что?

— Погоди секунду… Она снова до тебя дотронулась? Расскажи всё пошагово, ничего не упускай.

Он проходит мимо меня, на ходу натягивая черные перчатки:

— Она схватила меня за руку, её глаза вспыхнули красным, и из её ладоней повалило синее пламя.

Она — единственная, кто может прикасаться к Артуру и не превращаться в горстку пепла, и при этом она способна призывать огонь… но, чтобы сделать это, ей обязательно нужно войти с ним в физический контакт?

— Я пойду осмотрю окрестности. А ты набери Аласи. Она сможет поговорить с ней нормальным языком и не напугать до смерти. — Артур толкает дверь и скрывается в коридоре.

Я быстро достаю телефон и отправляю короткое сообщение близнецам Олсен. Затем перевожу взгляд на девушку и прочищаю горло, стараясь говорить как можно мягче:

— Ясмин, дорогая. Я вижу, что ты сейчас напугана и потрясена. Поверь мне, я не причиню тебе вреда, — вкрадчиво шепчу я.

Она медленно поднимает голову, и я встречаюсь с её заплаканными, покрасневшими глазами.

— С тобой когда-нибудь раньше случалось подобное… ну… чтобы ты сжигала предметы?

Она судорожно качает головой:

— Никогда, — заикается она. — Это… это была не я. Это просто не могла быть я! — всхлипывает она.

Я понимающе киваю. Ей совершенно точно нужен прямой контакт с Артуром, чтобы подпитываться его огнем. Уж не знаю, по какой причине или по какому абсурдному закону природы это работает. Возможно, всё дело в том, что она — чертова копия Лавинии. Мне нужно было бы увидеть её в действии лично, чтобы… Господи, о чем я думаю! Девушка только что пережила попытку насилия, а я устроил ей допрос.

— Ты, должно быть, напуг…

Но договорить я не успеваю. Её уже след простыл.

Дверь распахнута настежь, а её смутный силуэт стремительно удаляется в сторону кованых ворот.

Я расстилаю карту на столе и маркером обвожу границы по краям.

— Единственный способ поймать его — перекрыть все ходы до того, как он успеет сбежать. Если, конечно, он уже не связался со своими. Если это так, то через пару дней нас ждет крайне неприятный визит из королевства Америка.

— Границы заблокированы. Никого подозрительного не выпускали, а значит, наш беглец все еще прячется где-то здесь, — вздыхает Нанук, сжимая в руках кружку с горячим напитком.

Аласи опускается в кресло, её взгляд прикован к обугленному углу гостиной.

— Мне страшно даже подумать, что произошло бы, если бы Артур не подоспел вовремя.

Ясмин сейчас разбита, до смерти напугана, запутана и раздавлена. Как она вообще сможет объяснить себе то, что увидела? То, что сотворила своими руками.

— Два нападавших испепелены, а третий в бегах и в любой момент может навлечь войну на мой народ. — Нанук саркастично поднимает кружку в воздух. — Потрясающее завершение праздничного вечера.

Я награждаю его ледяным взглядом:

— Никакой войны не будет. Во всяком ли случае, не сейчас.

Нам сейчас меньше всего нужна бессмысленная резня. Нам необходимо искать союзников. Если мы начнем действовать в одиночку, то сможем нанести лишь один точечный удар. А наша цель — не просто отрубить одну змеиную голову. Мы хотим заставить рухнуть саму корону.

— Они придут, — низкий голос Артура разрезает тишину. Он стоит, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрит на угол комнаты, уничтоженный огнем. — Они обязательно ухватятся за эту возможность, чтобы выяснить, почему их шпионы дохнут на этой земле.

Я лениво кручу маркер между пальцев:

— Мы встретим их, не привлекая лишнего внимания. Точнее… встретите вы, — я перевожу взгляд на близнецов Олсен.

Аласи недовольно кривит губы:

— Ну да, преподнесем им отравленные напитки…

— Сестра, где твои манеры? — Нанук с улыбкой качает головой. — Напитки нужно подавать исключительно в комплекте с ножом, который совершенно случайно прилетит им прямо в грудь.

Я тяжело вздыхаю:

— «Не привлекать внимания» означает совсем не это.

Нанук подходит и фамильярно хлопает меня по плечу:

— Я понял, Элайджа. Ты сегодня сам не свой. Это из-за той девчонки, что пуляет огнем, ты ходишь с такой кислой миной?

«Девчонка, что пуляет огнем». Мне искренне хочется понять, по какой такой иронии судьбы будущее этой нейтральной земли сейчас зависит от его плоских шуточек.

Он ухмыляется:

— К слову, ты сейчас смотришь на меня так, будто я букашка, которую тебе не терпится раздавить.

— Эта девчонка, — цежу я сквозь зубы, — наша новая огромная проблема. Я понятия не имею, сколько она успела понять, что ей наговорили эти твари и как она планирует действовать дальше.

Нам нужен кто-то, кому она безоговорочно доверяет. Кто-то, кто сможет контролировать её для меня, следить за каждым её шагом и читать её мысли. Кто-то, кто сможет изучать её на близком расстоянии, втихую, не привлекая внимания и, главное, не пугая её еще сильнее.

Кто-то вроде…

— Я могла бы поговорить с ней завтра утром, — нежный голос Аласи звучит для моих ушей как спасительная музыка. — Уж я-то точно не внушаю ей такого ужаса, как вы двое.

Я одобряюще киваю, и тяжелый камень на сердце становится чуть легче. Если она действительно способна повелевать огнем, нам жизненно необходимо разобраться, как устроена её сила. Я мерно постукиваю маркером по столу.

Нанук поглубже вжимается в подушки дивана:

— А что, если нам использовать её в своих интересах?

Артур не произносит ни слова, но его голова едва заметно поворачивается в сторону губернатора.

— Ну а что? Нам бы чертовски пригодилась двойная мощь. Подумайте над этим. Если она примкнет к нам, если научится управлять этим дерьмом так же, как Артур, у нас в рукаве появится козырный туз невероятной ценности.

Использовать её как оружие не входило в наши планы. Более того, само её существование в этих планах никогда не значилось. Слова Нанука были не лишены здравого смысла, но как, черт возьми, претворить их в жизнь?

— Она была до смерти напугана самой собой, — пробормотал я, отчетливо вспоминая, с каким омерзением и ужасом она разглядывала собственные ладони. — Не думаю, что мы сможем заставить её развивать эту силу или, тем более, сделать врагом королевств.

Для неё и её семьи это стало бы чистейшим самоубийством. Не говоря уже о том, что я понятия не имел, как отреагирует Артур на её появление в нашем кругу. Он стоял, прислонившись спиной к стене, намертво сжав губы. На его лицо вновь вернулась та привычная маска холодного безразличия, которую я изучил до мельчайших черточек. Она сидела на нем как влитая — казалось, этот парень вообще лишен каких-либо эмоций. Если бы не едва заметная, напряженная складка у него на лбу…

Ясмин

«Ясмин».

Я до крови вонзаю ногти в ладони. Тошнотворный, сладковатый запах их сожженных тел до сих пор стоит в ноздрях; едкая желчь подступает к горлу, и я насильно заставляю себя сглотнуть, отчаянно борясь с позывом выплеснуть наружу весь свой скудный завтрак.

«Ясмин».

Грязные, жесткие пальцы, бесстыдно лапающие мою грудь. Взгляд, сочащийся голодной, больной похотью. Животная, удушающая хватка, фантомное присутствие которой я до сих пор отчетливо ощущаю на своей коже.

Что-то резко касается моего плеча. Мои глаза испуганно округляются, я рефлекторно вскидываю руку для удара, но в последний миг замираю.

Мама Мари испуганно поднимает ладони:

— Тише, я не хотела тебя напугать, — вкрадчиво шепчет она, кивая головой на плиту. — Молоко убегает. Оно же сейчас пригорит.

Я поспешно отворачиваюсь от нее, кручу ручку конфорки и гашу огонь.

— Прости меня, — едва слышно бормочу я.

— Ты в порядке? Ты сама не своя со вчерашнего вечера, мечешься как проклятая. И бледная как смерть, — Мари осторожно прижимает ладонь к моему лбу. — Хм, жара нет… Может, съела что-то не то? Живот не болит?

Её теплый, заботливый голос звучит так притягательно, что мне до безумия хочется уткнуться носом в её плечо, разрыдаться, принять её утешение и навсегда забыть то, что я видела. И то, что я сотворила.

Я молча переливаю молоко в кружку.

— Ясмин, — снова зовет она, заглядывая мне в лицо. — Что случилось?

«Вчера вечером на меня напали двое мужчин, и я заживо сожгла их». Нет, ни за что. Мой ответ вызовет у нее лишь ужас и глубокое отвращение ко мне. Точно такое же, какое я сама сейчас испытываю к себе. Что, если она испугается и выставит меня за дверь? И это было бы справедливо. Мне не место в её доме, я не имею права расти как её дочь, потому что только чудовища способны сжигать людей дотла.

— Просто голова немного раскалывается, — вру я, чувствуя, как желудок скручивает тугой, болезненный узел. — Мне отвести Лоффи в школу?

— Я сама его отведу, тебе нужно прилечь. Отдохни сегодня, похоже, мы тебя совсем заездили.

Густая тревога в её глазах заставляет меня задыхаться от чувства вины. Но я не могу выдать ей правду. Мне страшно даже представить, какой первобытный страх отразится на её лице, когда она посмотрит на меня.

Я бессильно опускаюсь на кухонный стул. С бьющимся у самого горла сердцем я слежу за каждым её движением, пока она надевает куртку. Мой язык буквально зудит от отчаянного желания остановить её и во всем признаться. Я крепче сжимаю пальцами теплую кружку и заставляю себя отвести взгляд.

— Сестренка, завяжи мне волшебный узел! — раздается звонкий голосок.

Я заставляю себя улыбнуться, наклоняюсь и привычным движением затягиваю шнурки сначала на одном ботинке Лоффи, затем на другом.

— Веди себя хорошо, договорились?

Лоффи звонко чмокает меня в щеку, и в это короткое мгновение липкий страх в моей груди на секунду рассыпается в прах. Они с мамой Мари выходят, и в доме воцаряется глухая, звенящая тишина.

Я подношу кружку к губам, но перед глазами снова вспыхивают кадры вчерашней ночи, и внутренности опять выворачивает узлом. Обгоревшие куски костей, намертво прикипевшие к паркетной плитке, и сизый дым, заполняющий каждый угол комнаты… Я едва сдерживаю новый рвотный позыв.

— Я так больше не могу, — шепчу я в пустоту, но собственное тело яростно отвергает любые мои попытки вычеркнуть, стереть этот кошмар из памяти.

Дзинь. Дзинь.

Я ставлю кружку на стол и иду к дверям. Наверное, Лоффи опять что-то забыл. Но когда я распахиваю замок, на пороге оказываются вовсе не брат с матерью.

— Ясмин! — Аласи мгновенно сжимает меня в таких крепких объятиях, что у меня перехватывает дыхание.

Она не дает мне вставить ни слова: без лишних приглашений проходит внутрь и по-хозяйски устраивается на диване. Я закрываю дверь, чувствуя, как внутри всё каменеет. Что именно ей известно? Ей… ей рассказали о том, что случилось? Я сжимаю пальцы в кулаки и сажусь напротив нее.

— На тебе лица нет, расслабься. Ты не на допросе.

Я поднимаю на нее тяжелый взгляд:

— Тебе… что они тебе сказали?

Она небрежно скидывает куртку:

— Что эти ублюдки получили ровно то, что заслужили. А что? Ты ждешь от меня сострадания к тварям, которые пытались изнасиловать девушку?

Я испуганно приоткрываю рот:

— Это вышло случайно, я не хотела… — я до боли прикусываю нижнюю губу. — …я не хотела делать этого. И я до сих пор не понимаю, как вообще такое возможно.

— Ты имеешь в виду их испепеление?

Я с трудом сглатываю. Значит, рассказали. Вот только в её глазах нет ни капли осуждения или страха. И где-то в глубине души я не могу понять, почему она ведет себя так, будто в этом нет абсолютно ничего сверхъестественного.

— Я правда не хотела, клянусь тебе, — едва слышно шепчу я. — Я со вчерашнего дня не могу избавиться от этого жуткого запаха. Стоит мне вспомнить о нем, как меня начинает тошнить.

— Ясмин, — мягко прерывает она меня, протягивая руку и нежно гладя по щеке. — Они получили по заслугам. И я безумно рада, что Артур успел вмешаться.

Артур. Парень, который спас меня.

— Он… он что-нибудь говорил?

Она кивает:

— Да. — Аласи делает короткую паузу, и мое сердце испуганно сжимается.

Он ведь был там. Стоял и молча смотрел, как я заживо сжигаю людей. Мне страшно даже помыслить о том, что… что он теперь обо мне думает.

— Третий нападавший всё еще на свободе, — продолжает Аласи. — Артур сейчас выслеживает его. Но ради твоей же безопасности тебе лучше переехать на время к нам.

Я решительно качаю головой:

— Они искали не меня. Здесь, со своей семьей, я буду в полной безопасности. Я никуда не уеду.