— Это же…

— Н-невозможно…

— Да как так-то… Мы погибли!

— Надежды нет! Никто и никогда не побеждал их двоих!

Паника растекается от одного к другому словно заразная, неизлечимая болезнь.

— СОЛДАТЫ! — Голос отца перекрывает панические шепоты. — СРАЖАЙТЕСЬ ЗА КОРОЛЕВСТВО И НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ СТРАХУ! ЕСЛИ МЫ ПАДЕМ, ЧТО СТАНЕТ С НАРОДОМ И ВАШИМИ СЕМЬЯМИ?! ВЫ ПРАВДА ХОТИТЕ ВСЕ БРОСИТЬ И СДОХНУТЬ, ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАВШИСЬ ЗАЩИТИТЬСЯ?!

— НЕТ, СУДАРЬ! — отзываются они хором.

— Я НЕ СЛЫШУ!

— НЕТ, СУДАРЬ!

Он вскидывает руку:

— ТОГДА ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ ШЕРЕНГА — ВПЕРЕД С ОГНЕУПОРНЫМИ ЩИТАМИ! ТРЕТЬЯ И ЧЕТВЕРТАЯ — В АТАКУ С МЕЧАМИ! СНАЙПЕРЫ — НА ПОЗИЦИИ!

— ЕСТЬ, СУДАРЬ!

Движимые безумным, суицидальным порывом, они бросаются на бушующий огонь с отчаянным криком. Они все помрут.

Я выхватываю меч из ножен стражника справа от себя и сжимаю рукоять. Я не буду стоять и смотреть, как они умирают! Я делаю шаг вперед, но двое стражников мертвой хваткой сжимают мои руки, а отец выбивает меч из моих пальцев.

— Уведите её в безопасное место, — приказывает он, даже не встречаясь со мной взглядом.

— Есть, сударь!

Я округляю глаза:

— Что?! Я должна бросить тебя здесь?! Ты шутишь, папа?! Я сама решаю, куда мне идти, отпустите меня, я сказала! Это приказ! — Я вырываюсь, бью ногами и пытаюсь даже укусить их, но они уворачиваются от ударов и заламывают мои руки за спину. — Папа, это нечестно! Я тоже хочу сражаться! — Они тащат меня волоком. Я пытаюсь упереться ногами в землю, замедляя их как могу: — Почему ты не идешь со мной?! Папа!

— Потому что это проигранная война, Анна, и я не намерена смотреть, как ты умираешь, — произносит он эти слова, даже не удосужившись посмотреть мне в глаза.

Один из стражников подхватывает мои ноги и сжимает их, лишая меня возможности двигаться.

— Но ты-то умрешь! — ору я, пока слезы ярости обжигают мне щеки.

Он не отвечает, оставаясь глух к моим воплям.

— Какой отец пойдет навстречу смерти, бросив собственную дочь?! Какой отец?! — Слезы чертят дорожки по моему лицу, я мотаю руками, но стражник лишь сжимает хватку. — Ты херовый отец! Ты слышишь меня?! — кричу я, не прекращая вырываться. — Ты не можешь вот так умереть!

След из синего и красного пламени вспыхивает по всему мосту.

От отца не остается и следа.

За 20 минут до этого

Лавиния

Я заплетаю волосы в косу и затягиваю ее резинкой на конце. Мы на месте. Я сжимаю ноги вокруг ствола и крепко держусь, чтобы не сорваться вниз. Деревья леса служат идеальным укрытием и в то же время открывают прямой обзор на стены дворца. Мы замерли в засаде на ветвях, ожидая решающего момента.

— Мы уверены, что эта психопатка нас не кинет? — шепчет Нанук, сидящий на ветке прямо подо мной.

— Если она это сделает — она труп, и она это прекрасно знает, — объясняет Элайджа с дерева справа от меня, поднимая бинокль, через который следит за каждым шагом Анны. — Она приближается к воротам.

— Ну, только что она выглядела слегка взвинченной, — вздыхает Нанук. — А если она не заставит их открыть ворота, как отряды, которые мы разместили за спиной, преодолеют стену?

Я опускаю взгляд влево. Артур не сводит глаз с Анны, но что-то в его взгляде зажигается. Я поворачиваюсь: Анна вздрагивает и ускоряет шаг, будто он ударил её на расстоянии.

— Понеслась. Ворота открываются, — объявляет Элайджа. — Нанук, Алази — ваш выход.

Сердце сжимается в груди. Близнецы Ольсен перелезают через ветви и ловко спускаются с деревьев. За спиной у них рюкзаки, на поясах — ножи.

— Веревки для подъема взяли? — спрашивает Артур.

Нанук прикладывает руку к груди:

— Так точно, капитан! Всё необходимое при нас! — Он подмигивает Алази: — Пора устроить фееричный выход, сестренка.

— Не паясничай, а главное — береги себя, — отзывается она, скорей обеспокоенно, чем с улыбкой.

— Ты тоже. — Голос Нанука смягчается, а взгляд становится серьезным. — Сделаем это ради папы.

— Ради папы, — повторяет Алази.

Они смыкаются в объятиях, от которых у меня по коже бегут мурашки. Пожалуй, это первый раз, когда я вижу, как они проявляют нежность друг к другу вместо привычных ироничных подколов.

— Покажем этим кускам дерьма, что нельзя просто так убивать наших и выходить сухими из воды. — Нанук гладит её по волосам, и она кивает. — Ну всё, народ, — он поднимает взгляд. — Увидимся позже. И постарайтесь оставить парочку и для нас! Это я лично тебе говорю, Артуро!

Артур бурчит что-то невнятное. Я смотрю на них обоих и навечно впечатываю в память черты их лиц. Мне хочется сказать так много, но разум затаивается, и я лишь смотрю на них с комом в горле.

— Будьте осторожны, — комментирует Элайджа. — И придерживайтесь плана.

Они кивают. Перед тем как уйти, Алази поднимает на меня глаза, и улыбка изгибает её губы.

— Мы всё еще подруги, верно? — спрашивает она.

Я приподнимаю уголки губ:

— Навсегда, — шепчу я, и её глаза вспыхивают теплым светом.

— Эй, Ясмин! — повышает голос Нанук. — Чего ты смотришь на нас так, будто это в последний раз? Мы не собираемся погибать в этом королевстве, кишащем знатью!

Он выбивает из меня смешок.

— Невеста Зла или нет, а познакомиться с тобой было настоящей честью, — добавляет он с улыбкой, и слова застревают у меня в горле. Его фраза эхом разносится внутри меня, лишая дыхания.

Они оба поворачиваются и устремляются к стенам, а я так и не нахожу слов, чтобы ответить.

— Ты странная. Что с тобой?

Голос Артура заставляет меня вздрогнуть.

— Ничего.

— Смотри на меня, — приказывает Артур.

Я поворачиваю голову и вижу, что он пристально разглядывает меня:

— В тебе есть что-то чужеродное. Ты буквально кричишь об этом, но упорно отрицаешь.

— Ребята, сейчас не время для перепалок, — вмешивается Элайджа.

— Мы не переругиваемся, — отвечаем мы в один голос.

— Как скажете, — мурлычет он. — Главное — сохраняйте концентрацию. Один неверный шаг — и кто-то из нас может не вернуться домой.

Я вздрагиваю:

— Кстати… — я въедаюсь взглядом в Артура. — …оставь Жрецов мне.

Он наклоняет голову и изучает меня:

— Зачем?

— Я хочу убить их сама, — признаюсь я.

— Ты говорила, что не хочешь никого убивать своим огнем.

— Ну, я передумала. — Я пожимаю плечами. — Оставишь их мне?

Он смачивает нижнюю губу, и мое сердце пропускает удар:

— Хорошо.

Я отвожу взгляд до того, как мое лицо предаст меня, и он сможет засечь что-то аномальное. Что-то, о чем он уже догадывается, но не находит в себе смелости спросить.

А я — признаться.

Огонь заставляет покалывать мои пальцы. Я высвобождаю его веером и обрушиваю на группу солдат в нескольких метрах от нас. Они укрываются за своими щитами и остаются невредимы. Черт. Стоит струе пламени иссякнуть, как они опускают щиты и несутся на меня с обнаженными мечами.

— Проклятье, эти ссаные щиты огнеупорные!

— Оставь их Элайдже, — приказывает Артур, становясь со мной бок о бок.

— Их слишком много для него одного! — парирую я.

Артур поворачивается ко мне:

— Не недооценивай его и придерживайся плана. Мы уже прикончили половину. На счет «три» цепляйся за меня! Раз…

Десятки солдат продвигаются вперед с лицами, искаженными смесью ярости и страха — чем-то безумным, что заставляет их идти в атаку прямо по трупам собственных товарищей, распростертых на земле.

— Два… — шепчет Артур.

Я раскрываю ладони, готовая применить огонь в крайнем случае.

— Три!

Артур обхватывает мою талию, я впиваюсь пальцами в его плечи, и он прижимает меня к своему телу. Он высвобождает одну руку и щелчком пальцев окутывает солдат облаком дыма, ошеломляя и дезориентируя их.

— Сейчас, Элайджа! — рявкает Артур.

— Воины! — гремит Элайджа с мечом в руках, и отряд выстраивается за его спиной. — В АТАКУ!

Солдаты королевства смыкают ряды и вскидывают щиты перед лицами.

— Кто-то ведет их… — шепчу я.

— Тиберий, отец Анны, среди них, — отвечает Артур, скрупулезно изучая разглядывая их. — Это он научил меня сражаться.

По тому, как он сдвигает брови, я понимаю: он обеспокоен. Он держит меня за руку и задвигает за свою спину. Передо мной разворачивается жестокая резня на мечах, и я смотрю на нее с подступившим к горлу сердцем. Дым и теснота не позволяют использовать огнестрельное оружие. Люди Элайджи уничтожают противников без жалости, выдергивая их из строя точными, сокрушительными ударами.

Но стоит клубам дыма рассеяться, как солдаты королевства перегруппировываются и свирепо контратакуют. За спиной Элайджи солдат заносит меч. Я вздрагиваю, но Артур сжимает хватку, не давая мне повести и пальцем. За долю секунды пуля пробивает затылок врага, и тот валится на землю раньше, чем успевает задеть Элайджу. Я поднимаю голову: Нанук машет нам рукой, приветствуя нас после того, как снял гада, метившего в Элайджу.

— ИДИТЕ ВПЕРЕД! — кричит Алази. — МЫ ПРИКРОЕМ!

Я выдыхаю с облегчением. Артур сжимает мою руку и увлекает меня к дворцу.

— Нам пора, — приказывает он.

Я киваю и позволяю увлекать себя, цепляясь за него, но продолжаю поворачивать голову, следя за Элайджей. Он наносит удары мечом вправо и влево без остановки, разя точными, смертоносными выпадами. Его лоб покрыт каплями пота, а щеки измазаны кровью. Он тяжело дышит, но не замедляет темпа.

Он заносит меч, чтобы срубить солдата справа, но за его спиной тяжелораненый враг вонзает кинжал ему в ногу. Элайджа сжимает зубы, и кислород испаряется из моих легких. Элайджа! Его глаза встречаются с моими — словно он услышал мой немой крик — и усталая улыбка изгибает его губы. Он сжимает меч и снова бросается в бой.

— ЗА СВОБОДУ! — орет он, клеймя воздух криком восстания.

Мороз дергает мою спину, и слеза скатывается по щеке, но я не вытираю её. За свободу.

Тем временем Артур затаскивает меня в пределы первого сектора. За свободу. Я сжимаю пальцы в кулаки. Группа стражников несется на нас, но он испепеляет их одним щелчком пальцев. На полпути нам наперерез выбегает еще один вооруженный патруль: на этот раз я вырываюсь вперед и расставляю руки. За свободу.

Огонь взмывает из моих ладоней и обволакивает их, подрывая их оружие и оставляя их на земле в обугленных, дымящихся ожогах.

Мы минуем вереницу пустующих особняков, и вот она: парадная лестница, ведущая к главному входу во дворец.

Артур останавливается и затягивает меня за здание:

— Стражники укрылись в саду. Как только мы подойдем к лестнице, они окружат нас и атакуют, прикрываясь щитами, — объясняет он.

— Как и было предусмотрено планом, — шепчу я.

— Ты готова?

Я киваю, создаю огненный шар в пальцах и закрываю глаза. Артур кладет ладони мне на бедра, и его дыхание ласкает мою шею, провоцируя вспышку энергии, которой я даю вырваться наружу. Раскаленный след выжигает траву перед нами — волна синего и красного пламени за секунду разъедает клумбы и бушует в боковых садах дворца. В то же мгновение вопли стражников разрывают воздух.

— Пошли, — приказывает Артур.

Я следую за ним быстрым шагом, оставляя стражников сгорать в огне. Перешагиваю через две ступени за раз. Артур ударом ноги распахивает дверь, и стоит мне переступить порог, как воспоминания накрывают меня удушливой волной.

Артур изучает меня, изогнув бровь, и приоткрывает губы:

— Восточное крыло. Жрецы собрались там.

— Хорошо. А ты куда?

— К Эдоардо. — Он выхватывает меч из-за пояса. — На верхний этаж.

— Откуда ты знаешь, что он спрятался там?

— Я знаю его. Он не прячется, — отрезает он. — Я знаю, что он ждет меня. Теперь иди, и увидимся здесь, когда закончим. Но если что-то пойдет не так…

— Ничего не пойдет не так. — Я заставляю себя улыбнуться. — И потом, только не говори мне, что ты переживаешь за меня.

Он поворачивается и встает ко мне спиной. Не ответив, он поднимается по лестнице, и я провожаю его взглядом, пока он удаляется.

— В тебе есть что-то странное, — говорит он внезапно, бросая на меня косой взгляд. — Я уверен в этом.

— До встречи, Артур, — шепчу я, затем опускаю взгляд и вонзаю ногти в ладони.

Я устремляюсь к восточному крылу дворца, не оглядываясь назад. Я иду по коридору, и воспоминания о днях, проведенных здесь, проносятся перед глазами. Лицо дамы Анджелины, отчитывавшей меня за опоздания, мешается с образом её тела, заворачиваемого в белую простыню и катящегося по грязи. Я сжимаю кулаки, и ярость взрывается у меня в груди.

— Вот она! ПЛИ! — орет стражник.

Я поднимаю взгляд, и огонь вырывается из моих ладоней в сторону их тел. Я позволяю ему пожирать их плоть, пока их вопли не превращаются в слабые стоны.

Я переступаю порог восточного крыла и иду в самый конец коридора. Запертая дверь привлекает мое внимание. Я опускаю ручку — не поддается. Они внутри. Я формирую огненный шар в пальцах и швыряю его в дверь, поджигая её и обрушивая на пол с оглушительным грохотом. Вопли и крики разлетаются по комнате.

— Невеста убьет нас всех!

— Д-да спасут нас Небеса!

Я разглядываю их одного за другим: дворяне, дрожа, прижимают к себе детей и женщин — без прежнего лоска и роскоши. За их спинами пятеро Жрецов неустанно твердят молитвы, их лица покрыты каплями пота, а глаза прикованы к священным писаниям, которые они судорожно сжимают в руках. Лишь один из них бросает мне вызов насмешливым взглядом, и я мгновенно узнаю его: человек, убивший Анджелину. Я подавляю покалывание в руке и выдыхаю:

— Вы, дворяне, можете убираться, — шиплю я.

Им не нужно повторять дважды: спотыкаясь, они очертя голову несутся прочь из комнаты. Жрецы продолжают молиться, качая головами из стороны в сторону и не сводя глаз со своих пророческих текстов.

— Хочешь сжечь нас всех, Лавиния Лайен? — Вязкий голос Верховного жреца заставляет мой желудок скрутиться.